34. Оля

Лёша очень настойчиво звал меня к себе, но мне нужно было заниматься котёнком, обустроить ему спальное место, помыть малыша, сделать лоточек, чтобы он не зассал мне всю квартиру. Рыжик оказался мальчиком – так мне сказал Лёша. Я не разбиралась в кошачьих пиписьках, поэтому пришлось поверить ему на слово. Я решила назвать его Федей. Пока я готовила ужин, Лёша искупал котика и покормил его тёплым молоком. Кухня наполнилась ароматом жареной картошки с луком – моего фирменного "антикризисного" блюда. Я помешивала сковороду, украдкой наблюдая за Лёшей, который сидел на полу посреди кухни, окружённый ошмётками бумажных полотенец. В центре этого хаоса восседал Федя – мокрый, несчастный, но уже явно чувствующий себя хозяином положения. – Ну что, командир? – Лёша бережно промокал рыжую шёрстку, делая это с неожиданной для такого крупного мужчины аккуратностью. – Теперь ты у нас как новенький и в безопасности. Котёнок жалобно мяукнул, всем видом показывая, как жестоко с ним обошлись. Его огромные зелёные глаза были полны драматизма. – Ты не наелся, приятель? – удивился Лёша. – Не слушай его, – рассмеялась я. – Ещё немного и он лопнет. Федя – просто актёр! Лёша рассмеялся, подняв Федю на уровень своих глаз: – Слышишь, рыжик? Мама Оля тебя раскусила. Он говорил с котёнком так, будто тот действительно мог понять каждое слово. И что удивительнее всего – Федя, кажется, действительно его слушал, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Когда я ставила на стол тарелки, Лёша уже переместился на стул, кутая котёнка в старенькое полотенце, которое я ему дала. Зрелище было очень трогательное. Огромный мужчина, бережно качающий на руках крошечное рыжее создание. – Смотри, как он лапки поджимает, – прошептал Лёша, показывая мне, как Федя устроился у него на груди, – совсем как ребёнок. В этот момент что-то ёкнуло у меня внутри. Я представила Лёшу, держащего нашего малыша, и руки сами потянулись к животу, хотя прекрасно знала, что там пока никого нет. Сердце зашлось от этой мысли. Лёша, наверное, будет очень хорошим отцом. – Давай завтра купим ему домик? – предложил Лёша. Он так увлёкся котёнком, что я диву давалась. – Игрушки там всякие и лазерную указку. – Давай, – согласилась я. Мне было всё равно, чем заниматься с Лёшей, лишь бы вместе. – И когтеточку, – добавил Лёша. – А то не заметишь, как он тебе весь диван обдерёт. Я наблюдала, как он, обычно такой сдержанный и немногословный, с энтузиазмом планирует покупки для котёнка, и сердце таяло. В ту ночь Лёша остался ночевать у меня. Он несколько раз намекал мне на то, что неплохо было бы, если бы мы находились на его территории, и вообще, можно было бы и съехаться уже, но я не хотела торопить события. Тем не менее я стала чаще оставаться на ночь у него в квартире. Мне нравилось, что Лёша на меня не давит, ни к чему не принуждает, ничего не запрещает, даже тренировки, которые мне нравились всё больше и больше. После всего, что произошло, после Вали, после бандитов, после всех этих кошмаров, сейчас казалось, что жизнь, наконец, повернулась ко мне светлой стороной. Даже Катя с её язвительными комментариями на последней тренировке не испортила настроения. Когда Лёша громко заявил на весь зал, что я его будущая жена, все её колкости потеряли значение. Пару недель спустя мы вместе спешили с Лёшей домой с тренировки, потому что там нас ждал Федя. – Как ты себя чувствуешь, Оля? – спросил Лёша. Мы шли, державшись за руки, и я чувствовала себя великолепно, но я поняла, что именно он имел в виду. Мы больше не предохранялись, так что мне самой было интересно беременна я или нет. – Всё хорошо, не волнуйся, – успокоила я Лёшу. – Я занимаюсь по силам, чисто для удовольствия. Без фанатизма. – Я заметил, но может быть, мы заменим тренировки в зале утренними пробежками? – тактично предложил Лёша. Почему-то эта мысль не приходила мне в голову до сих пор. Мы бы бегали вместе, и Лёша бы не переживал за меня. Он ничего мне не говорил во время занятий, но я видела, что он с меня глаз не спускает. Как коршун кружит вокруг меня. Зачем его нервировать, если есть альтернатива? Я стала себя чувствовать намного лучше с тех пор, как пошла в спортзал. Вместе с ломотой в мышцах появилась какая-то лёгкость, я лучше стала засыпать, во мне прибавилось энергии. Может, это Лёша на меня так влиял и наш регулярный крышесносный секс, но физические нагрузки вне кровати мне определённо нравились. – Мы могли бы брать с собой перчатки и отрабатывать некоторые ударчики на свежем воздухе? – предположила я. – Само собой! – заверил меня Лёша. – Можем и Федю брать с собой. Купим ему кошачий поводок. Я видел такие! – Я буду скучать по детям из твоей группы, – с тоской протянула я. – Я уже с ними подружилась. – Не надо по ним скучать. Можешь приходить к ним на соревнования или праздники. У Даши, например, скоро день рождения. Мы отмечаем после тренировки такие события с пиццей и сладостями. Я тут подумал… Нам надо поскорее пожениться. – От этих слов у меня дыхание перехватило. Это было не совсем предложение, и совсем неромантично, но так даже лучше. Значит, Лёша всё для себя окончательно решил. – Но сначала у тебя будет выставка. – Какая ещё выставка? – офигела я. – Помнишь, я говорил, что у меня товарищ в музее работает? – Да. – Так вот, там вопрос решённый, нужно только дату назначить. – И сколько это стоит? В ещё одну авантюру я влезать не собиралась. Я второй раз этот ужас не переживу. – Да нисколько, Оль, – ещё больше огорошил меня Лёша. – Картины я сам отвезу, чтоб никуда не пропали. Это будет… Ты чего ревёшь-то? Ты уже не хочешь выставку? Мы остановились посреди улицы, и Лёша с беспокойством заглядывал мне в лицо. Я не могла слова вымолвить из-за рыданий. Нет, я не верю! Так просто не бывает! – Я… Я… – всхлипывала, едва сдерживаясь от того, чтобы не заорать на всю улицу о том, как я люблю его. – Я люблю тебя, Лёша! Я так тебя люблю! – Я тоже люблю тебя, моя маленькая! – Лёша обнял меня, и я судорожно вздохнула. – В общем, выбирай день, приглашай гостей. Настю там… Родителей… – Насчёт родителей не знаю… – с сомнением протянула я. – Маму я звать не хочу, а приглашать только папу – это как-то не очень. – Да ладно тебе. Твоя мама не такая уж ведьма. Своеобразная, конечно, мадама, но ничего. – Ты её совсем не знаешь. Мама до сих пор считает, что мои картины – это баловство и детская мазня. Я не хочу, чтобы она портила мне настроение и обесценивала мои работы. – А вдруг она наконец-то начнёт гордиться тобой? В любом случае там будут те, кто тебя поддержит, так что перебори свой страх и позови маму. Лёша был прав. Я не могла остаток жизни не общаться с матерью, вычеркнув её из своей жизни. Тем более что я очень по ней скучала. Мне не хватало её. – Решено! – улыбнулась я. – Готовимся к выставке! А потом к свадьбе, – мысленно добавила я.