36. Алексей. Эпилог

(Пять лет спустя) Если бы пять лет назад кто-то сказал, что я, Лёха Ахтырский, буду стоять посреди квартиры с двумя рюкзачками, упаковывая кроссовки, боксёрские перчатки размером с кошачью лапку и целую аптечку пластырей с мультяшками, я бы рассмеялся этому пророку в лицо! Но реальность оказалась круче любого прогноза. – Пап, а деда Серёжа нас научит бить ногой в голову? – Мишка, мой старший на целых три минуты сын, устроил мне допрос с пристрастием, вися у меня на левой руке. – Нет, – фыркнул Глебка, цепляясь за правую. – Дед сказал, что ногами – это карате, а мы боксёры! Мы будем бить в живот! У нас родились близнецы. Сразу два крепких пацана. Ну, так, а кто делал? Оля ходила со мной на пробежки месяца до седьмого. Не сдавалась до последнего. Я думал, вперёд неё рожу от страха или врача её прибью, который ей бегать разрешил, но всё обошлось. Теперь у нас все на спортике. Дети ходят ко мне в зал вместе с Олей, тёща крутит жопой на пилоне, а тесть в качалку повадился. Начал ревновать Ларису Аркадьевну к другим мужикам, вот и решил подкачаться. Тёща его тоже ревнует. Страсть у них теперь неимоверная. Еле упросили внуков взять на выходные. Я прохожу по коридору мимо своего портрета. Оле нравится рисовать меня, как будто я бог красоты. Я не против, раз ей нравится, но иногда становится не по себе от мысли, что Оля меня боготворит. Что я Аполлон какой-то? Вот она, да – богиня. На кухне моя куколка заворачивала в фольгу пирожки, чтобы тесть с мальчиками не умерли с голоду на правильном питании тёщи. Федя, наш рыжий террорист, сидел на холодильнике и смотрел на всю эту суматоху с видом короля, наблюдающего за крестьянами. – Лёш, – Оля строго ткнула в меня ложкой. – Положи им свитеры потеплее. И скажи папе, чтобы не кормил их мороженым перед сном! – Ага, ладно, – кивнул я. Сергей Петрович сам как большой ребёнок. В прошлый раз они всё вместе делали ночной дожор в три часа ночи и смотрели "Ну, погоди!". На улице раздался сигнал клаксона, оповещая о приезде тестя, и Оля подошла к окну, чтобы помахать ему рукой. – Деда-а-а! – оба сорванца ринулись к двери, забыв и про рюкзаки, и про перчатки. Я сдал сыновей тестю и вернулся домой, в нашу огромную квартиру. Прорубить дверь в стене, чтобы объединить нашу с Олей жилплощадь, нам не разрешили, но я нашёл выход. Снёс перегородку на балконах, чтобы можно было свободно ходить из квартиры в квартиру, и теперь у нас был простор. – Ну что, мама чемпионов, – прошептал я, обнимая жену со спины. – Два дня полного спокойствия и свободы. Чем займёмся? Оля посмотрела на меня, потом на Федю, который пытался спиздить со стола пирожок, потом на разгром в прихожей… – Знаешь что? Давай просто ляжем спать. В тишине. – Давай! – согласился я, прекрасно понимая, что спать мы будем, но не сразу. Я помогаю Оле быстренько навести порядок и разложить разбросанные по квартире вещи по местам. – У нас в доме явный перевес по мужчинам, – замечает Оля, запихивая игрушечные машинки в корзину для игрушек, и я вижу, как её настроение улучшается. – Я тоже думал о том, что нам нужно разбавить нашу мужскую компанию. Дочкой, например. Через минуту Оля уже лежит подо мной, раскинувшись, как королева на кровати. Моя жена, моя Оля. Я замечаю каждую её реакцию, каждую дрожь, которую вызывает моя ладонь, медленно ползущая вверх по внутренней стороне ее ноги. Её кожа под пальцами горячая, покрывшаяся мурашками от возбуждения. – Лёш… – её голос срывается, когда мои пальцы находят уже набухший, влажный бугорок. Я чувствую, как она вся сжимается под этим прикосновением, как её бёдра непроизвольно приподнимаются навстречу. – Какая же ты красивая, – говорю шёпотом по привычке, боясь разбудить детей, которых нет дома. – Вся мокрая для меня. Мои пальцы скользят ниже, легко, едва касаясь, собирая ее сок, размазывая его по нежным складкам. Она стонет, когда я ввожу один, затем два пальца внутрь. В её дырочке так горячо, так тесно, что мой член дёргается в ответ, как в первый наш раз. Сжимаю ее бёдра, чувствуя, как они дрожат от напряжения. Оля тянется ко мне, цепляясь за плечи, подставляя сладкие губки для поцелуя. Я вхожу медленно, чувствуя, что погружаюсь в рай. Оля принимает меня с готовностью, сжимает внутренними стеночками, заставляя застонать в её губы. – Да… вот так… – шепчет она, обвивая ногами мою талию, принимая меня глубже. Я начинаю двигаться. Сначала медленно, позволяя ей привыкнуть, чувствовать каждый сантиметр. Но скоро ее стоны, ее ногти, впивающиеся мне в спину, ее горячее дыхание на губах заставляют меня потерять контроль. Я ускоряюсь, вгоняя в нее себя с каждым толчком все глубже, все жестче. Наши тела сливаются в едином ритме, ее грудь прижимается к моей груди. Твердые, чувствительные соски трутся о мою кожу. – Не могу больше… – она задыхается, ее тело вдруг напрягается, сжимается вокруг меня, и я чувствую, как её девочка начинает пульсировать в оргазме. Это сводит меня с ума. Я хватаю ее за бедра, прижимаю еще сильнее к себе. Горячая волна накрывает, и я заполняю ее собой, рыча ей в губы ее же имя. Мы лежим, сплетённые, дышим в унисон. Её пальцы медленно гладят мою спину. – Люблю тебя, – шепчет она, и я целую её в висок, вдыхая запах наших тел, нашего секса, нашей любви. – И я тебя, солнышко! Надеюсь, получится доченька. Или снова сразу две… Или будем дальше стараться. Пацаны тоже хорошо. Можно собрать футбольную команду под фамилией Ахтырские. КОНЕЦ