Глава 13. Мягко стелет, да жёстко спать

Лида извивалась, как змея, но куда девушке до огромного двухметрового мужика, который очень не хочет проигрывать. Никогда в жизни она с таким не сталкивалась. Да, бывали наглые парни, зажимали в углу, но почти всегда весовая категория оказывалась почти равной, удавалось ударить коленом или наступить на ногу.

Сейчас же её прижали к кухонной стойке так, что ни дернуться. Все, что смогла, дернуться и носком балетки ударить по его кроссовкам. Гигант этого даже не заметил.

Страха не было, внутри Лиды будто выключили все эмоции, кроме одной — отвращение. Вот сейчас он отпустит и содержимое желудка тут же окажется на его обуви и брюках. Поделом.

Лида замерла, как статуя, с искренней верой — ему надоест. Опустила руки и перестала сопротивляться.

— А ну ласты убрал! — звонким эхом отскочило от стен кухни.

В следующую секунду на них с Толиком полилась холодная вода. Предназначалась она для повара, но Лида была слишком близко.

— Что за? — отскочил мужчина и оглянулся.

Получив свободу, Лида обрела и весь спектр чувств: панику, обиду и застилающий глаза гнев. Дальше только инстинкты. Рванула в сторону и схватила первое что попалось под руку — деревянную разделочную доску — и со всех сил ударила наглеца ребром по плечу. Выше пришлось бы подпрыгнуть, но подпрыгнуть на ватных от страха ногах не вышло.

— Так его, Лида! — взвизгнула спасительница. — Бежим! А о тебе, гад, я расскажу отцу. Сделаю все, чтобы тебя уволили! — рявкнула, как Моська, напоследок и, схватив Лиду за руку, вместе с доской утащила прочь из кухни.

* * *

— Нет, ну каков гад! Урод! Я все видела! Набросился на тебя, сволочь! — бесновалась блондинка, демонстрируя весь свой ругательный запас, пока Лида переодевала мокрое платье.

— Ты успела вовремя, — девушка застегнула последнюю пуговку и поправила косу.

— Тренер отменил занятия. Хотела вылить воду в раковину, зашла на кухню, — тут же оправдалась спасительница. — И вылила! Видела, как ты сопротивлялась. Я еще устрою этому засранцу сладкую жизнь, вылетит отсюда, как пробка из бутылки.

Лиза Гордеева сжала маленький кулачок и глянула очень решительно. Серые глаза разве что молнии не метали. Картина вызвала у Лиды улыбку. Суровое выражение лица забавно контрастировало с розовыми прядками и футболкой с влюбленной мордой пони, кричащей: «Оппа, саранхэ!» (прим. «Я люблю тебя, оппа!» традиционный вопль для фанаток к-поп:)).

— Подожди. Мне надо с ним поговорить, он меня просто ревновал.

Как объяснить наивной золотой девчонке, что значит для простого человека работа? Да, Лида злилась на Толика, но не хотела, чтобы из-за всего произошедшего он лишился средств к существованию.

— Ты слишком добрая. Никто не будет обижать мою подругу! Хотя бы Фаине скажу, пусть впаяет ему выговор. Ревновал он. К кому, к тарелке пельменей? — сложила руки на груди и вздернула острый носик.

— Вообще, к твоему брату. Кент отобрал у меня мобильник и ответил на вызов.

— Кент?! Ну я ему щас устрою!

Прежде, чем Лида успела хоть что-то сделать, воинственный ураган «Элоиза» уже пронесся по коридорам детского коттеджа в комнату брата.

— Подожди, его нет в комнате! — только и успела крикнуть вслед, а потом махнула рукой. Пусть Гордеевы в своем сумасшедшем доме сами разбираются. В конце концов, Кент и правда виноват. Меньше, чем сумасшедший Отелло, но маленькая взбучка от сестры ему не повредит.

* * *

В комнате Кента было почти чисто — парень только что отослал адекватную дипломную работу научнику и с удовольствием избавился от надоевших за несколько дней листов с цифрами и нудными определениями. В учебе, как в сексе, он предпочитал не теорию, а практику.

Только вытянулся на кровати, как в комнату ворвались два маленьких смерча.

— Вот ты где! Наконец-то я до тебя добралась! Весь день ищу гада! — взлохмаченная Лиза уперла руки в бока и нависла сверху, вглядываясь в его лицо.

Кеша чуть приподнял бровь и не обратил бы на балбеску никакого внимания, но к ней присоединился такой же возмущенный Томирис. Удивительное единство в семье.

— Как ты мог такое допустить? Зачем спровоцировал Толика? Он же Лиду чуть не… — осеклась и покосилась на младшего брата блондинка.

— Приставал к ней! Вот! — поддакнул недовольный Томми.

Этот факт заставил мажора резко сесть на кровати с красноречивым:

— Что *ля?

— Не при ребенке, Кент! — возмутилась слишком взрослая шестнадцатилетняя дурочка.

— Плюнь, я итак знаю, что он идиот, — безэмоционально заметил «ребенок».

— Томми! — уже хором.

— Давайте к делу, — нахмурился мальчик. — Мы здесь собрались, чтобы обсудить план мести. Толику не должно сойти это с рук. Лида наша и никто её обижать не будет!

Кеша пытался мыслить здраво, но в голове эхом гудели слова сестры и брата, а фантазия дорисовала остальное. Этот кретин пытался выиграть спор силой. От одной картины, как Лида бьется в его руках, кровь вскипела. Этот гамадрил прикасался к ней, сжимал своими уродскими лапами. Кеша скрипнул зубами и мысленно дал себе по морде.

Это неправильно. То, что он сейчас чувствует, неправильно. У этой деревенщины своя жизнь, а у него своя. Избавиться от неё как можно быстрее — такой был план. Вот только почему стоит представить, что однажды утром он выйдет из комнаты и не увидит этот прямой взгляд, длинную косу и поджатые губы — дом, диплом и работа перестают иметь значение. Хочется взять керосин и сжечь время, забыться в дурмане и никогда не возвращаться в реальность.

Потому что в реальности тебя никто не ткнет носом и не скажет прямо: «Кент, ты — полный кретин!». Никто не будет смотреть на тебя так оценивающе и холодно, когда тебе хочется огня. Никто сковородкой по башке не стукнет, когда дуришь. Никто не предложит чая, когда устал. Никто не будет так восхищенно смотреть на дипломный бардак в комнате, придавая сил каждой улыбкой.

Какой во всем этом смысл?

— Эй, ты с нами или нет? Согласен, что надо рассказать отцу? Лида против, но…

Все это время Лиза что-то говорила, но он не слышал, улетев в далекий Ад.

— Нет. Я сам разберусь с Толиком, — оборвал резко. — У отца других проблем навалом.

Отца впутывать нельзя — это Кент знал наверняка. Кровь кипела и Толику хотелось отомстить, но не так сильно. Гордеев-старший когда-то поставил ему условие, вечный испытательный срок и нарушив его повар лишится всего.

Кент никогда так не поступит со старым другом. Просто потому, что на испытательный срок тот загремел из-за него…

* * *

Толик исчез. Он не появлялся несколько дней, уведомив Фаину, что у него заболел кто-то из родственников. Это было так похоже на побег, что Лида не могла избавиться от злых мыслей и раздражения. Дело было не в срочном поиске нового повара и постоянной готовке в первый вечер. Нет. До скрипа зубами и сжимающихся кулаков злило другое.

При первой встрече повар показался ей образцом мужчины: сильный, добрый и прямолинейный. Толик весь будто был пропитан мужественностью от грубоватых черт лица до мощных плеч, от коротких фраз до красивых ухаживаний. Он тешил самолюбие, казался укрощенным хищником в её руках. Жаль, что прикидывался.

И что делает этот мужчина с большой буквы М? Самую мерзкую вещь, недостойную. Он бежит от ответственности, как трусливый заяц. Лида прекрасно понимала, что случившееся на кухне — ошибка и порыв. Но вместо того, чтобы поговорить, извиниться и взять на себя ответственность за эту ошибку, он просто сбежал.

Болезненное разочарование во всем, что начинается на букву М!

Хотя нет, мармеладки, которые притащила ей накануне вечером Лиза были, что надо. Тут никаких разочарований.

В пятницу вечером Лида сидела одна в полумраке кухни и не могла избавиться от назойливых мыслей. Они мухами крутились вокруг Толика и Кента. Первый не брал трубку, второй ушел на защиту диплома и провалился сквозь землю.

Стрелки на часах приближались к полуночи, по стеклам панорамного окна стучал дождь, а чай в кружке давно остыл, когда хлопнула дверь коттеджа. От звука падения Лида подскочила и рванула в коридор.

— Кент?

Она с ужасом смотрела на ввалившегося в дом парня. Кеша подпер спиной стену и сел. С волос на окровавленное лицо грязными потоками стекала вода, рукава строгого костюма порваны, галстука нет вообще, как и половины пуговиц на рубашке. На штанах, стоимость которой равнялась двум зарплатам Лиды, такой слой грязи, как будто Кент специально в ней валялся.

Жуткую картину дополняла шальная улыбка на лице мажора. Он слизывал с губ кровь и грязь, как псих из фильмов ужасов. Светлые серые глаза пятнами выделялись на перепачканном лице.

— Что…что случилось? — в области сердца дернуло и сжалось. Лида чуть не рванула за корвалолом. — На тебя напали.

— Я защитил, — парень приподнялся, дотянулся до той самой вазы династии Мин и сплюнул в нее кровавую слюну.

— Это ты с защиты диплома такой пришел?

— Нет, с защиты чести и достоинства.

— Придурок, — проворчала себе под нос, но не смогла бросить идиота в таком виде.

Аккуратно подцепила незадачливого защитника всего на свете под локоть.

— Встать можешь?

— Я все могу, — пьяно хохотнул Кент и резко дернулся вперед, обхватив за плечи.

В нос ударил запах грязи, крови и алкоголя. Лида в очередной раз порадовалась, что не относится к тому типу слабонервных дам, которые теряют сознание от вида крови и не в состоянии поднять что-то тяжелее своей микросумки от Гуччи.

— Держись крепче, идиот. По лестнице не потащу, идем в гостевую комнату.

— Как скажешь, майн фюрер. С тобой хоть в гостевую комнату. Главное, чтобы там была кровать, — зарылся носом в её волосы и горячо выдохнул.

— Ты себя в зеркало видел, герой-любовник? Пьянь алкоголическая!

Хотела его стукнуть, но обе руки оказались заняты весьма внушительной тушей. Ничего, ей как-то в деревне приходилось таскать барана на стрижку. Опыт есть. Только тот баран еще и сопротивлялся, а этот в полубессознательном виде. Как-нибудь справится.

* * *

— Смой с себя всю эту дрянь. Я за халатом и аптечкой, — скомандовала холодно, заталкивая Кента в ванную.

— Даже спинку не потрешь? — донеслось вслед.

Беспокойство смешалось с раздражением. Она тут сидела, переживала целый вечер, а эта сволочь где-то бухала и дралась. Почувствовала себя обманутой женой, но тут же одернула. Бред какой-то. Чего вообще переживать об этом мажоре? Пусть хоть с крыши прыгнет, ей-то какое дело?

Кусала губы, перебирая коробки на верхней полке шкафа. Где эта чертова аптечка, когда она так нужна? Додумалась же засунуть. Это все подаренные Лизой туфли виноваты, захламили полшкафа. Одна из коробок с грохотом упала на пол. Черные туфли на высокой шпильке валялись теперь на полу. Любая модница, увидев такое пренебрежение, схватила бы инфаркт. Лида усмотрела в этом еще один повод быстрее найти аптечку.

Через пять минут она уже ворвалась в гостевую с коробкой наперевес и со всей дури впечаталась в широкую мужскую грудь, приятно пахнущую мятным гелем для душа.

— Ой, — медленно опустила взгляд и облегченно выдохнула, хоть полотенцем прикрылся.

— Где-то я это уже видел, — задумчиво протянул Кент.

Парень чуть протрезвел после душа и выглядел теперь не так ужасно. Разбита левая губа, рассечена бровь и явный след от удара на скуле. Лида присмотрелась, так вот откуда было столько крови, лоб рассечен, но чуть запекшуюся рану скрывает мокрая челка. На торсе несколько наливающихся синяков, но на вид не особо страшных.

Только закончив инвентаризацию повреждений, сообразила, что уже несколько минут стоит слишком близко к мажору и разглядывает его тело. Он не уходит, наблюдая за ней серым, чуть потемневшим взглядом. Сканирует, касается им, дразня и притягивая еще ближе.

Она изо всех сил сжала коробку с аптечкой. Под пальцами хрустнул картон. Не поддаться этому молчаливому притяжению, нельзя. Как там ей объяснял Томирис? Планета притягивает мелкие камни из космоса, а те погибают, сгорая в её атмосфере. Яркая вспышка, люди восхищенно смотрят на метеоритный дождь, загадывают желания. Это красиво, чарующе, прекрасно, но это мгновение. Одно мгновение, которое навсегда уничтожает маленький камешек из космоса.

Кент — планета. Она — маленький, пролетающий мимо него камень. Ей нельзя притягиваться, нельзя сгорать даже ради красивой вспышки.

— Где ты был? — отступила назад.

— Защищал диплом, — его голос не изменился. Холодная планета.

— Защитил?

— Да. Иностранная делегация впечатлилась. Я сам охренел, проплатил-то я только своей комиссии. Мне четверки за глаза было. Они влепили отлично, — расхвастался Кент, но тут же поморщился от боли в губе. — Ну что, стою я теперь чего-нибудь, деревенщина?

— Ты как петух подросший, — фыркнула Лида, мгновенно приходя в себя. — Только куцый хвост вырос, уже перья распускаешь.

Отпустило. Когда Кент молчит и смотрит так, как смотрел несколько минут назад, внутри что-то сжимается и притягивает к нему, заставляет вспомнить тот поцелуй в темноте набережной. Странный, злой, но удивительно волнующий. К счастью, как только этот мужчина открывает рот, наваждение слетает. Мгновенно осознаешь, что перед тобой дурак, каких поискать.

Такие люди встречались ей часто. Вот смотришь на парня: красавец, спортсмен и центр всеобщего притяжения. Внутри только-только начинает зарождаться мечта о том, что он посмотрит на тебя, обратит внимание и выберет из всех остальных вьющихся вокруг девчонок. Но тут он открывает рот. О боже, красивые мужчины, иногда вам и правда стоит молчать! Отдать должное, тоже самое касается и девушек.

Была у неё одна подруга в деревне, сметана с пельмешками, как называл её дед. Простые смертные же говорили просто — Машка. Фигуристая, с черной косой на зависть всем, бровями вразлет и чарующим взглядом кареглазой искусительницы. Парни вились вокруг, как пчелы. Но как-то только Машка открывала рот, оттуда лился такой поток нецензурной брани, что обтекал даже сельский тракторист Ильич, чьи ругательства в деревне были притчей во языцех. Бабушка еще удивлялась, как у коров, за которыми ухаживала Машка, от таких ругательств молоко не киснет. Дед отвечал, что оно сразу закипает.

— Тебе не угодишь, — проворчал в ответ на выпад мажор и надел-таки халат.

— А ты пытаешься?

Лида устроилась рядом на кровати и открыла аптечку.

— Не знаю, — задумчиво протянул и тут же зашипел, когда ватка с перекисью легла на рану около лба. — Блин, аккуратнее можно!

— Нельзя. Лучше скажи, кто тебя так отделал?

— Неважно. Я все-равно оказался сильнее. Он тоже не ушел с целой мордой, — довольная улыбочка и снова шипение. Лида не удержалась, нажала посильнее, чтобы сбить спесь с этого горе-героя.

— Плато? Снова подрались?

— Нет. Другой мудак. Не бери в голову. Закончи скорее с этими пытками!

* * *

Полтора часа назад у черного входа клуба «Айс-дэнс»

Дождь лил с обеда, превратив задний двор клуба в сплошное месиво грязи. Толик поскользнулся, пропустив удар правой, но тут же словил ногой по корпусу.

— Может хватит? Помесили друг друга и успокоились? — сплюнул в грязь и поправил чуть свернутую челюсть.

Его оппонент, более хрупкий, зато с детства занимается единоборствами. В битве опыт и ловкость против природной силы последняя побеждает не всегда. Даже полупьяный Кеша Гордеев был неприятным соперником для драки.

— Ты сам нарвался! Поражение не хотел признавать? Это должен был быть честный спор, а ты её чуть на кухне не изнасиловал!

Фантазия у Кента всегда была, что надо. У них с Лизой это была фамильная черта, воспитанная её матерью. Ничего удивительного, что в головах у старших Гордеевых сцена на кухне тут же обросла такими подробностями, о которых сами участники и не подозревали. Зато у Кента на огне из гнева и ревности кипела кровь.

— Сдал бы меня отцу. Одно слово, и я на улице. Или совесть замучила? — поднялся и едва не поскользнулся снова.

— Я твою невесту насильно в койку не тащил, сама прыгнула, еще и подмахнула, — рванул в бой Кент, но тут же пропустил удар по корпусу и едва не рухнул в грязь, хватая ртом воздух.

— Закрой грязный рот! Прикрыл меня на тех разборках и считаешь, что я все забыл? Хрен тебе, избалованный ублюдок!

Гордеев едва успел увернуться от тяжелого кулака, скользнул под руку и пробил в корпус двумя четкими, поставленными ударами.

— Эта девчонка тебе не достанется. Опять решил поиграть с прислугой?

Фраза хуже самого болезненного удара. Она в миг отрезвила, словно кто-то вылил на него ведро воды. И правда? Чего он добивается, начищая морду Толику? Вступился за деревенщину? Бред. Лиза попросила? Тоже полный бред. Схрена ли он так злится от одной мысли, что Толик насильно целовал Лиду? Да даже не насильно! Тогда после свидания муслякал её губы, урод.

— Какое лицо, Гордеев, — усмехнулся Толик и стер с лица кровь. — Или зацепила тебя простушка? Вот только Лида не такая, как твои бывшие подстилки. Её за деньги не купишь, я это сразу понял.

— Не твое собачье дело! — взревел Кент и бросился на противника.

* * *

Сейчас он сидел напротив девушки и вспоминал бой. Разумеется, Лида ничего о нем не узнает. Толик не сдаст, ему это не нужно. Помяли друг друга, расползлись по углам. Теперь повар должен написать по собственному, иначе Кент позволит Лизе рассказать обо всем отцу. Гордеев-старший не будет церемониться с Толиком.

В тот день, несколько лет назад, он застал ужасную сцену. Вспыльчивый Толик в приступе гнева ударил горничную, свою невесту. Насилие над женщинами Борис Евгеньевич не переносил и за такое готов был сразу уволить сотрудника. Но тогда вступился Кент, признался, что нагло совратил наивную невесту, тупо ради прикола. Его отчитали, а Толику назначили испытательный срок. Девушка уволилась сама.

Что будет, если Гордеев-старший узнает о новом срыве повара? Уволит, лишит рекомендаций, закроет двери во все приличные дома.

Кент не хотел этого. Наказать надо, но не портить человеку всю жизнь.

Все-таки их с Толиком можно было назвать друзьями, если такое вообще применимо к мажору и повару. Временами тусили в клубах, снимали девочек и в целом, развлекались на полную, решив. что все бабы просто меркантильные стервы.

Лида всё изменила.

Кент точно знал, что Толик не безобидный плюшевый мишка. Ревнивый и вспыльчивый он временами поколачивал своих женщин. Обычно Кенту было плевать, но одна мысль, что кто-то поднимет руку на Лиду привела его к этому спору. Характер девушки он понял еще в первый день знакомства: прямая, искренняя и нетерпимая. Она нарвалась бы на драку уже в первый месяц отношений.

* * *

— Хорошо, я просрал спор, — согласился Толик и сунул ему в руки прямоугольную визитку. — Телефон сестренки. Долги надо платить.

— Как приятно пахнет победа, — усмехнулся Кент и втянул носом воздух, как пес. — Зажгу с ней по-взрослому.

— Не обожгись, придурок, — брякнул повар и, подволакивая ногу, вернулся в клуб.

Кент остался один на один с номером телефона, проливным дождем и ноющей болью во всем теле. Несколько секунд рассматривал бумажку в своих руках, после чего сжал её в ладони и швырнул в грязь.

Победил. Этого достаточно.