Глава 12. Вера

После истории с качелями между нами что-то изменилось окончательно.

Не резко.

Не так, чтобы кто-то торжественно объявил: «Поздравляем, вы перешли на новый уровень душевной близости».

Нет.

Просто исчезла та осторожная тонкая перегородка, которая ещё оставалась между «вы мне нравитесь» и «я вас уже впускаю в сердце».

Теперь Егор заходил не как гость, а как человек, которому здесь рады.

Лиза могла прибежать утром просто показать рисунок.

Я могла послать им пирог и не чувствовать себя женщиной, совершающей отчаянный намёк.

А он мог вечером остановиться у моей калитки и спросить:

— Поужинаете с нами?

И я уже не искала в этом подвоха.

В тот день мы пошли к речке.

Инициатором, конечно, была Лиза.

Ей срочно понадобилось запускать кораблик, который она сделала из коры, нитки, листа лопуха и, подозреваю, чистой детской веры в то, что всё поплывёт, если очень захотеть.

Я взяла корзинку с пирожками, Егор — плед.

Лиза несла кораблик с лицом человека, отвечающего за морской флот.

До речки шли по просёлочной дороге. Пахло тёплой пылью, травой и вечерним солнцем. Где-то стрекотали кузнечики. Лиза забегала то вперёд, то назад, а мы с Егором шли рядом, почти касаясь плечами.

Иногда счастье выглядит именно так.

Без громкой музыки.

Без признаний под луной.

Просто идёшь рядом с нужным человеком, и тебе хорошо.

На берегу Лиза сразу занялась кораблём.

Мы расстелили плед в стороне.

— У вас вид человека, который наконец сел, — заметил Егор.

— У меня и душа наконец села, — призналась я. — В городе я всё время как в прыжке. Даже когда отдыхаю, всё равно внутри бегу.

— А здесь?

Я посмотрела на воду.

— А здесь как будто перестала.

Он ничего не сказал.

Только подвинулся чуть ближе.

Ветер шевельнул мои волосы, и я убрала прядь за ухо.

Он смотрел на меня так спокойно и внимательно, что сердце у меня опять стало совершенно не дисциплинированным.

— Вера, — сказал он негромко, — можно вопрос?

— Можно.

— Если бы не Лиза… вы бы всё равно меня подпустили?

Я повернулась к нему.

Вопрос был неожиданный.

И очень мужской.

Не про самолюбие даже — про страх ошибиться, наверное.

Я подумала честно.

— Да, — сказала. — Но, может быть, медленнее.

— Потому что я с ребёнком?

— Потому что вы не просто мужчина. Вы уже чей-то дом. А к такому всегда страшнее подходить.

Он смотрел молча.

И в глазах у него появилось что-то такое тёплое, глубокое, что мне сразу стало жарко, хотя солнце уже клонилось к вечеру.

— А вы? — спросила я. — Если бы я не понравилась Лизе?

— Это бы осложнило всё, — признал он. — Но не отменило.

— Почему?

Он усмехнулся едва заметно.

— Потому что я взрослый человек и сам умею влюбляться.

У меня внутри всё сжалось.

Тихо.

Сладко.

До невозможности.

Я отвела взгляд на воду, потому что если бы продолжила смотреть на него, то, кажется, сама бы первой потянулась за поцелуем.

Наверное, он это почувствовал.

Потому что сказал уже совсем тихо:

— Посмотри на меня.

Я посмотрела.

И он наклонился ко мне медленно.

Так, чтобы я успела отказаться.

Так, чтобы это было решением двоих.

Не прижал.

Не взял напором.

Просто приблизился, остановился в одном дыхании от меня — и дал выбор.

Вот за это я и пропала окончательно.

Я сама сократила оставшееся расстояние.

Поцелуй был мягкий.

Тёплый.

Неспешный.

Такой, от которого не кружится голова, а становится очень ясно: да, вот это настоящее.

Его ладонь легла мне на щёку.

Моя — на его плечо.

И всё вокруг на несколько секунд стало неважным: река, трава, вечер, деревня, даже собственная осторожность.

Когда мы отстранились, я ещё чувствовала его дыхание у губ.

И не могла не улыбаться.

— Ну вот, — тихо сказал он. — Теперь официально.

— Что официально?

— Теперь я точно не смогу делать вид, что просто чиню вам калитку.

Я засмеялась и уткнулась лбом ему в плечо.

А в следующую секунду от реки раздался радостный вопль:

— Пап! Тётя Вера! Мой корабль утонул, но красиво!

Мы оба рассмеялись.

Я подняла голову, посмотрела на Лизу, машущую нам с мелководья, потом снова на Егора.

И вдруг очень отчётливо поняла одну простую вещь.

Я больше не в отпуске от жизни.

Я в ней.

По-настоящему.

Если хочешь, я могу сразу продолжить и написать главы 13–24 в том же тоне, чтобы история уже уверенно шла к середине романа:

- сближение Веры с Лизой,

- ревность и деревенские сплетни,

- предложение Вере остаться в Берёзовке,

- более яркие совместные сцены,

- прошлое Егора,

- и большой эмоциональный поворот.

Продолжаю в том же тоне.

Фельдшер, коза и один невозможный участковый