Глава 13. Вера

После поцелуя у речки мир, конечно, не перевернулся. Куры не понесли золотые яйца, коза Люська не раскаялась, а баба Дуся не перестала совать нос в чужую жизнь. Всё осталось прежним.

Кроме меня.

Теперь, когда Егор появлялся в поле зрения, я уже не могла делать вид, что это просто приятный мужчина с ребёнком и хорошими руками. Теперь это был мой приятный мужчина с ребёнком и хорошими руками. Ну, не совсем мой — формально никто никому клятв пока не давал, но сердце, зараза, уже всё для себя решило и распоряжений сверху не ждало.

С утра я вышла во двор поливать грядки и поймала себя на том, что улыбаюсь как дурочка. Просто так. От воспоминания, как он смотрел, как целовал, как потом нёс плед, а я несла корзинку и старалась не слишком явно светиться счастьем при ребёнке.

— Вот так, Вера, — сказала я помидорам. — Дожила. Разговариваешь с овощами, потому что людям такое счастье показывать неприлично.

Помидоры промолчали.

Фунтик посмотрел с осуждением.

Именно в этот момент за забором послышалось:

— Тётя Ве-е-ера!

По голосу я уже различала Лизу среди всех детей деревни. Там было столько уверенности, что если она меня зовёт, значит, я точно нужна.

Я открыла калитку.

Лиза стояла с букетом ромашек, перекошенной косичкой и очень серьёзным лицом.

— Это вам, — сказала она. — Папа не знал, что цветы надо дарить утром, а я знала.

У меня внутри разлилось такое тёплое, что захотелось обнять сразу обоих — и ребёнка, и отца, который, видимо, топтался где-то поодаль, не зная, насколько уместны полевые ромашки после первого поцелуя.

— Спасибо, — сказала я и присела перед ней. — А где твой папа?

— За углом прячется, — честно сообщила Лиза. — Он сказал, что не прячется, а просто ждёт. Но это одно и то же.

Я не выдержала и рассмеялась.

Егор действительно стоял у забора с таким видом, будто в жизни ловил преступников, мирил пьяных соседей и оформлял протоколы, а вот что делать после поцелуя с женщиной, которая ему нравится, — это уже слишком сложный участок.

— Доброе утро, — сказал он, когда подошёл.

— Доброе. А вы чего, Егор, из-за угла ухаживаете?

— Я не из-за угла. Я давал дочери возможность проявить инициативу.

— Ага. И трусили немножко, — вставила Лиза.

— Лиза.

— А что? — удивилась она. — Это же правда.

Я смотрела на него и понимала, что ещё немного — и начну смеяться так, что меня будет слышно до магазина.

Он тоже не сдержал улыбку.

— В общем, — сказал он, — мы шли на речку. Лиза хочет проверить, не приплыл ли обратно её корабль. И если вы свободны…

— Я занята, — важно сказала я. — У меня серьёзные хозяйственные работы.

Лиза опустила плечи.

Егор посмотрел вопросительно.

Я выдержала паузу и закончила:

— Но ради таких цветов и одной утонувшей корабельной трагедии так уж и быть перенесу их на вечер.

Лиза радостно подпрыгнула.

Егор выдохнул так тихо, будто не хотел показывать, что ждал ответа не меньше дочери.

И вот тут я поняла, что мне очень нравится вот это наше «мы». Ещё хрупкое. Ещё не оформленное словами. Но уже живое.