Глава 2
Катя подчинилась.
В магазине она познакомилась с Тимом. Парень работал в торговом зале на выкладке товара. Кате сразу понравился стройный блондин с яркими зелеными глазами, сильными мускулистыми руками и доброй открытой улыбкой.
С первых дней знакомства чувства захлестнули. И случилось то, что и должно было случиться в такой ситуации между юношей и неискушенной девушкой. На отношения Кати с противоположным полом в семье было наложено строгое табу. До знакомства с Тимом она ни с кем не встречалась.
Отрезвление наступило быстро, как только Катя поняла, что беременна. Она отчаянно боялась признаться маме, пока не стал заметен живот и ребенок уже вовсю шевелился. Тим растерялся не меньше ее.
Пожениться им не дала мать Тима и по совместительству директор магазина, где они все трое работали. Властная женщина полностью подчинила сына. В качестве жены Тима Катя не устраивала ее категорически.
— У сына учеба в университете на вечернем и карьера. А ребенок — твои проблемы. Не маленькая, знала, на что шла! — отчитывала маман несостоявшуюся сноху в подсобке. Тим неловко переминался рядом и обреченно вздыхал. Но не перечил.
Известие о будущем материнстве Кати отчим воспринял спокойно. Только вздохнул и окинул тяжелым взглядом. К Сонечке относился ровно. Часто брал ее на руки, играл с ней. Сонечка звала Анатолия дедой. Катя не протестовала. Деда так деда.
— Пришли! — радостно поведала дочка.
За размышлениями и воспоминаниями Катя не заметила дороги. Сонечка потянула ее к детской площадке в тени деревьев, недалеко от входа в магазин. Она усадила дочь на качели, вынула из кармана телефон. Неприятно заныло под ложечкой: «Никогда ни у кого я ничего не просила и никакие проблемы не решала. Все без моего участия обходилось. Но сейчас не обойдется!»
Дрожащей рукой набрала номер Тима. Скоро раздалось бодрое «Алло!» От волнения ноги налились чугуном.
— Тим, я с дочкой жду тебя на детской площадке у магазина. Поговорить надо!
— Сейчас не могу. Я сегодня в зале на овощах. Давай попозже, Кать!
— Плевать мне на твои овощи! Быстро вышел, придурок! Мы ждем.
Лицо Кати покрылось красными пятнами, противно вспотела спина. «Как я могла связаться с этим недотепой, вот дура!»
— Какая муха тебя сегодня укусила? — раздался сзади растерянный голос Тима.
Катя вздрогнула. Погруженная в свое негодование, не заметила, как он подошел.
— Цеце! — отрубила она. — Если ты вообще в курсе ее существования.
— Здравствуй, воробушек, — ласково обратился Тим к Сонечке. — Все прыгаешь?
— Она не воробушек, ворона ты пластилиновая, а твоя дочь, между прочим! — со злостью прошипела Катя.
От неожиданности он замолчал и только очумело хлопал глазами.
— В общем, слушай сюда, — Катя нагло скрестила руки на груди. Темно-синие глаза полыхнули презрением. — Мы с Соней уезжаем. Возможно, навсегда. У меня есть дом в деревне, — она горько усмехнулась. — Нам нужны деньги на обустройство и на первое время. Тим, ну пожалуйста! — и неожиданно горько заплакала.
Он покачнулся и нетвердой походкой пошел к лавочке. Форменная футболка покрылась некрасивыми темными пятнами пота. Тим устало сел и поднял на Катю умоляющий взгляд.
— Ты же знаешь, все мои деньги идут на учебу. Мать на карманные расходы выдает немного мелочи, совсем немного…
— Знаю! Но и ты знай: не будет денег у меня — будет веселая жизнь у тебя. Общественное мнение и установление отцовства никто не отменял! Понял?
— Да, — Тим бросил на Катю тоскливый взгляд. — Мать после двух часов придет. Я ей скажу.
— Ладно! В четыре жду твоего звонка.
Катя сняла дочку с качелей и поспешила с ней в парк вдоль шумного проспекта. Из окон пиццерии разносился аромат жареного мяса, пахло разогретым асфальтом.
Тим поднялся со скамейки и понуро зашагал к магазину.
* * *
Тим не позвонил. Позвонила Алла Игоревна, его мать, и договорилась с Катей о встрече. Попросила захватить с собой паспорт. Катя даже не поинтересовалась зачем. Нужен — значит нужен.
Она покормила после дневного сна Сонечку и оставила ее на попечение братьев. Мальчишки любили племянницу и охотно согласились остаться с ней.
Катя не желала опаздывать на встречу и вышла из дома пораньше. Около подъезда на удобных скамейках разомлели от весеннего тепла бабушки, вели свои бесконечные разговоры обо всем. Невдалеке сбились в кучу голуби, торопливо поглощая раскрошенную кем-то булку. Старшая детвора толпилась на игровой площадке.
Катя свернула со двора и быстрым шагом направилась по аллее к магазину. Бешено ухало сердце, ладони противно вспотели. «Справлюсь, обязательно справлюсь. Никуда они от меня не денутся, — убеждала себя она. — Ой, мамочки, страшно-то как!» — и убрала дрожавшие от волнения руки в карманы легкой джинсовой куртки.
Мать Тима, несостоявшаяся Катина свекровь, слыла женщиной яркой, властной и непредсказуемой. В народе таких называют прожженными торгашками. Она ждала Катю на скамейке детской площадки. Лицо «свекрови» выглядело усталым. Жестом руки она показала на место рядом с собой.
— Добрый день, Алла Игоревна! — опустила глаза Катя.
— Добрый, — задумчиво оглядела ее несостоявшаяся свекровь. Помолчав, продолжила. — Сын мне все рассказал. Теперь я хочу выслушать тебя.
Катя неожиданно для себя рассказала все. Про отчима, маму, наследство, безрезультатные поиски работы и необходимость уехать. Алла Игоревна слушала и не перебивала. Вскоре Катя выдохлась. Повисло молчание. «Что я наделала, дура безмозглая! — вихрем пронеслось у нее в голове. — Нашла кому душу излить, торговке наглой. Испортила только все!» Ноги вдруг заледенели, зазвенело в ушах.
Внезапно Алла Игоревна подняла голову, ее гороховые зеленые глаза смотрели на Катю с сочувствием.
— Хорошо, я помогу тебе. Деньги я принесла. Приличная сумма, сто тысяч. Пересчитай! Паспорт с собой? — несостоявшаяся свекровь внимательно пролистала документ. — Пиши расписку, что не имеешь претензий к сыну. Ты — это ты, — усмехнулась Алла Игоревна. — А Соня — Тимкина! Видела я ее, не отмазаться нам с ним! Да, и номер действующей твоей карты скажи, я запишу. Мало ли что, внучка все-таки у меня. Может, на подарок к дню рождения захочу денег ей прислать! Но только если я сама захочу, поняла?!
Катя пересчитала деньги. Ее руки дрожали. «Получилось! У меня получилось!» — слезы застилали ей глаза. Она молча переписала номер своей действующей банковской карты на бумажку и отдала Алле Игоревне.
«Свекровь» поднялась со скамейки.
— Не твоих угроз я испугалась, другое тут. Кровь не водица. Тим по-прежнему по тебе сохнет, да не пара ты ему! Встреч с нами больше не ищи, я с тобой в расчете. На большее можешь не претендовать, не выйдет! — ее лицо неуловимо изменилось, стало жестким и холодным.
Не попрощавшись, она твердым шагом направилась к магазину.
Катя тихо вошла в квартиру. Прислушалась. В комнате близнецов заливалась веселым смехом Сонечка. Мама с работы не пришла — в кухне тихо.
Она сняла слипоны, аккуратно поставила на подставку для обуви и на цыпочках прошла в детскую. Заставила себя переодеться в легкий домашний костюм и умыться. Прилегла на кровать и закрыла глаза: «Полежу чуть-чуть и пойду освобождать близнецов».
Очнулась от поцелуев и радостной воркотни Сонечки: «Я домик для куклы Маши построила. Вставай быстрей, пойдем смотреть».
Катя обсудила с освобожденными близнецами надвигающиеся ЕГЭ, выслушала очередную сказочную историю о приключениях кукольной царевны Маши.
В прихожей заскрежетал запор внутренней двери — вернулась с работы мама. У Кати страдальчески заныло сердце от предстоящего разговора. «После ужина! — сказала она себе. — Вот уснет Сонечка, да и близнецы закроются у себя в комнате. Никто не помешает!»
После «Спокойной ночи, малыши» она уложила дочку и вернулась на кухню. Мама домывала посуду.
— Мамуль, давай я домою! Ты посиди, отдохни. Не уходи только, мне с тобой все надо обсудить.
— Что «все»? — мама налила в чашку чай и взяла из вазочки конфету.
Катя молча расставила посуду, вытерла досуха раковину и села за стол. Не знала с чего начать. От напряжения стучало в висках. «Ну, давай же, давай, — подстегнула она себя. — Такого момента может больше не представиться! Завтра утром отчим вернется со смены».
Мама тревожно ждала. Она чувствовала, что разговор предстоит не из легких. Наконец Катя заговорила:
— Мам, я твердо решила — мы с Сонечкой уедем в деревню. Ты права, с отчимом мне тяжело. Нам всем тяжело, а тебе особенно. Я все понимаю, — из ее глаз на стол упали горошины слез.
— Подожди, дочка. Не все так просто…
— Я. Уезжаю. С Сонечкой, — отчеканила Катя.
На несколько минут в кухне повисло молчание.
— Ну что ж, — вздохнула мама. — Давай обсудим. Денег я пока не нашла. Смогу дать только на дорогу. На что ты с ребенком собираешься жить? Ведь нужно время найти работу, устроить Соню в детсад… Может, поговорить с Анатолием?
— Нет, нет, нет! Он пока ничего не должен знать, и денег у него не проси! — Катя резко побледнела.
— Я не могу отпустить тебя без средств. Тогда оставляй дочку с нами!
Катя внезапно успокоилась. Ей надоело препираться. Она приняла решение жить своей жизнью и не отступит от него.
— Мамуль, не переживай. Я справлюсь! Сколько сможешь дать денег, столько и дашь. Ни у кого не проси!
— А как же… — растерялась мама.
— У меня есть деньги. Довольно приличная сумма — сто тысяч рублей. Должно хватить на первое время. Я буду экономить! Ах да, — спохватилась Катя. — Деньги Алла Игоревна дала. Я связалась с ней, объяснила, что мы с Сонечкой уезжаем жить в деревню. Насовсем.
Катя потупила глаза, щеки ее заполыхали.
Мама тяжело поднялась и подошла к окну. Уткнулась лбом в стекло и долго пыталась разглядеть что-то в ночном дворе. Наконец она повернулась.
— Что ж, решила — значит решила. Наметим отъезд на следующую среду. Мне на работу к часу дня, а Анатолию в смену. Спокойно провожу вас. Надеюсь, недели на сборы нам хватит?
* * *
Катя сидела в детской среди вещевого развала и тупо смотрела в одну точку. Она никогда не могла бы подумать, что уложить правильно вещи для переезда — целая наука! А выбрать только то, что действительно необходимо, — вообще, высший пилотаж!
Она не имела о данной процедуре никакого понятия. Сбором вещей на отдых всегда занималась мама. Но то на отдых! А тут не в комфортабельный отель на две недели, а в деревенскую глушь надолго и отнюдь не загорать у ласкового моря под умиротворяющий шум волн. Да еще с маленькой дочкой. Есть от чего затосковать!
Мама не смогла Кате помочь со сборами. В детсаду срочно затеяли ремонт. Вечером до квартиры она доползала еле живая от усталости и помочь могла только советом.
Катя с тяжелым вздохом десятый раз принялась за дело. Никак не умещались все вещи в четыре огромных баула, хоть тресни! И не положить что-то нельзя — все нужно! После некоторых колебаний она решительно избавилась от нарядных вещей «на выход». Оставила в сумке одно самое красивое, по ее мнению, платье. «Мало ли, — рассудила, — а вдруг понадобится». К платью добавила босоножки на низком каблуке.
Сонечку тоже пришлось лишить нескольких нарядов. «Зачем они ей в деревне, — с грустью усмехнулась Катя. — Бульвара для прогулок там точно нет. Да и парка с аттракционами, скорее всего, тоже».
Наконец все сумки были уложены. От напряжения у нее немилосердно ныла поясница, налились каменной усталостью плечи. Она в изнеможении рухнула на кровать и прикрыла глаза. «Расслабляться рано, — мысли в голове наползали одна на другую, как дрова в развалившейся поленнице. — Койку детскую разобрать, постель для нее упаковать и натюрморт не забыть — это все завтра! А сегодня найти подходящее такси. Во что бы то ни стало!» — Катя со стоном повернулась на бок и удрученно ударила кулаком по подушке.
* * *
С такси ничего не получалось. Она и не подозревала, что уметь договариваться очень трудно. Найти подходящий вариант еще труднее. Ни то, ни другое Кате категорически не давалось.
В радужных ее мечтах поездка планировалась на комфортабельной иномарке. А вот и фигушки вам! Комфортабельные пассажирские такси не возят койки, узлы и баулы. Во всяком случае, Катя не смогла ни с кем договориться. Ехать на иномарке в сельскую глушь особых охотников не было!
Диспетчер посоветовала заказать грузовое такси с пятиместной кабиной для пассажиров. «Неудобно, конечно, с ребенком, но зато надежно. По любым ухабам проедет без проблем», — разъяснила она Кате.
Почему-то водителей пугал ребенок. «Водители боятся, что ребенок испортит рвотой салон. Да и детское кресло нужно», — объяснили в диспетчерской.
Наконец, когда она дошла почти до истерики, удалось договориться. Грузовая «газель» с пятиместной кабиной для пассажиров будет подана к подъезду в среду к девяти часам утра.
«Сегодня понедельник, — утомленно размышляла Катя, жадно поглощая на кухне бутерброд с чаем. — У отчима завтра выходной. В среду он уйдет в смену к восьми утра. Мама до обеда будет дома, спокойно нас с Сонечкой проводит. Близнецы уйдут в школу, жаль!»
При воспоминании о братьях на ее глаза навернулись слезы. Пришлось признаться близнецам, что уезжает. Попросила их держать язык за зубами. Братья поняли правильно, они знали о ее непростых отношениях с отчимом, их отцом. Трудно Кате придется без их поддержки!
Вот и сегодня близнецам удалось уйти из школы пораньше, и отправится с Сонечкой гулять.
Во вторник вечером Катю ждал сокрушительный удар. У мамы на среду неожиданно назначили проверку из гороно. У близнецов опять же, в среду, предварительное тестирование по математике — не сбежишь!
Катя металась по дому взъерошенной кошкой: «Ну и ладно, вещи все сложены! Главное — дождаться утром ухода отчима. Баулы стоят в кладовке. Он туда не заглядывает никогда. Только бы не задержался! — лихорадочно рассуждала она. — Братья до школы успеют разобрать и упаковать детскую койку. Попрощаюсь с ними, потом с мамой!» Она судорожно вздохнула и приложила ладони к пылающим щекам. «Господи, неужели я не справлюсь?!»
* * *
Катя проснулась рано. За окном мутно серел рассвет.
Ее сотрясал нервный озноб. Дрожащими руками она насыпала в ладонь несколько таблеток валерьянки, кинула в рот и жадно запила водой. «Все, начинается новая жизнь, — со страхом подумала Катя. — Как все сложится — не знаю, но по-прежнему не будет точно!»
Из кухни раздались приглушенные голоса. Вскоре проскрежетал запор закрывающейся за отчимом двери.
Катя быстро вскочила с постели. Зарождался первый день ее новой жизни.
* * *
Машину немилосердно потряхивало. Грузовая «газель» с пятиместной кабиной — это вам не легковая иномарка!
В детском кресле на заднем сиденье дремала Сонечка, к распаренному лобику прилипли кудряшки. Катя сидела рядом. Она со вздохом откинулась на подголовник. С содроганием вспомнила отъезд. Спасибо, близнецы успели перед школой разобрать и вынести к подъезду детскую койку. Мама истерично рыдала, припадая то к ней, то к Соне. В общем, весело получилось!
Остальные вещи Катя выволакивала и спускала на лифте сама.
«Газель» оказалась неопрятной и начисто лишенной комфорта.
Шофер, низкорослый полноватый парень с лоснящимся круглым лицом и ускользающим взглядом заплывших глаз, грузить вещи отказался. «Платите, девушка, — без обиняков заявил он. — Мне надрываться просто так — без охоты!» Сумму запросил немыслимую — тысячу рублей. Ошарашенная Катя молча заплатила.
В кабине оказалось душно, кондиционер не работал. Зато радио «Шансон» орало во всю мощь. В открытое окно немилосердно сквозило. Катя вежливо попросила убавить звук и немного прикрыть окно. Просьбу водитель исполнил, но не переставал буравить Катю недовольным взглядом линялых, непонятного цвета, глаз.