Глава 29

На сердце легла тоска.

Катя любила свою нелегкую профессию. Ей нравились люди, с которыми она работала, — дружелюбные, ответственные и до фанатизма трудолюбивые. Нравилась хорошая зарплата и различные льготы работникам хозяйства. Да и Светлана Ивановна — руководитель хоть и жесткий, но справедливый.

На глаза набежали слезы: «Как я Ивана Петровича брошу?! Он от меня такого подлого удара не ждет», — она подавила тяжелый вздох.

Катя занесла в перемычку пирожки и заспешила в контору.

«Не буду паниковать раньше времени», — успокоила она себя перед кабинетом Светланы Ивановны и решительно потянула ручку двери.

В кабинете рядом с руководителем хозяйства сидел рассерженный, со сведенными к переносице лохматыми бровями, Иван Петрович. Чувствовалось, что между ними шел важный и не очень приятный разговор.

Светлана Ивановна жестом пригласила Катю к столу:

— Мы обсуждаем один спорный вопрос, касающийся вас. Я решила, что вы должны присутствовать при этом разговоре.

Лицо ветврача по цвету стало похоже на вареную свеклу. Он дрожащей рукой вытащил из кармана рабочей куртки носовой платок и вытер обильно выступивший на лбу пот.

Катя недоуменно переводила взгляд с одного лица на другое: «Только терок из-за меня между руководителями не хватало! Да в чем дело, в конце концов, — сердито подумала она. — Говорили бы, что резину тянут!»

Светлана Ивановна кивнулав сторону старого ветврача хозяйства:

— На пенсию уходить ваш Иван Петрович собрался! А еще поработать соглашается только в одном случае: пока вы высшее образование в сельхоз академии получаете, — раздраженным голосом сказала она. — Заочно, разумеется! Тогда, говорит, деваться некуда! — Светлана Ивановна сердито вгляделась в лицо Кати. — Ну, как вам, Екатерина Юрьевна, условие? Что скажете?

Иван Петрович так и не произнес ни звука. Только стал чаще прикладывать ко лбу платок.

Катя опустила глаза. В душе у нее бушевала буря: «Совсем Иван Петрович рехнулся! Надо же так подставить меня не по-детски! — возмущалась она про себя. — Разговаривали мы с ним о моей учебе. Поделилась я своей мечтой сельхоз академию закончить. Но не с такой бешеной скоростью мне эту мечту осуществлять! Такого уговора не было!»

И тут старый ветврач поднял на нее полные отчаяния и решимости глаза.

Сердце Кати болезненно сжалось.

«Обо мне решил позаботиться, все предусмотрел! Если он уйдет на пенсию, я останусь одна, кто мне позволит высшее образование получать? А скотину на три недели два раза в году на кого бросишь?! Неучем останусь! Хочет, чтобы я успела выучиться, пока у него есть силы работать. Пожалел меня, старый бирюк!»

— Я согласна! — громко произнесла она.

— На что согласна? — оторопела Светлана Ивановна.

— В сельхоз академии начать учиться! — пояснила Катя. — Если, конечно, не поздно в этом году. Может, возьмут меня в порядке исключения, я догоню!

Она перевела взгляд на Ивана Петровича.

— Спасибо вам, — сказала она дрогнувшим голосом. — Сама бы я не решилась.

— Да у вас ребенок на руках совсем небольшой! Какая учеба?! — рассерженное лицо руководителя хозяйства покрылось красными пятнами.

— Я справлюсь! — ответила Катя и упрямо сжала губы.

Светлана Ивановна полоснула по ней острым взглядом:

— Вы, говорят, выходите замуж?

— Да, в пятницу, на следующей неделе, — не стала отпираться Катя.

— В таком случае вам положен, как работнику нашего хозяйства, дополнительный оплачиваемый отпуск на пять дней: день свадьбы, два дня перед ней и два дня после. А также определенная сумма в подарок. Зайдете в бухгалтерию, напишете заявление, — распорядилась Светлана Ивановна.

Катя кивнула.

— Об учебе мы продолжим с вами разговор после, — вздохнула руководитель хозяйства. — Чем смогу, помогу. Но предупреждаю — поблажек в работе не ждите. Трудно вам будет. Очень!

— Ничего, все у меня получится, — Катя твердо взглянула Светлане Ивановне в глаза и подумала: «У меня Дима есть и Иван Петрович. Они меня не оставят!»

В глазах руководителя хозяйства мелькнуло невольное уважение.

— Можете идти работать, Екатерина Юрьевна. А с Иваном Петровичем мы еще побеседуем.

* * *

День бракосочетания неумолимо приближался.

На работе Катя воспользовалась «свадебными» выходными днями и со среды, за два дня до торжества, с головой ушла в хозяйственные хлопоты.

Она отдраила весь свой дом, а заодно прибрала и хоромы бабы Любы.

Завтра, в четверг, ожидали приезда мамы с отчимом и близнецами. Встречать гостей решили в доме у Кати, а на ночлег отвезти в райцентр, в Димину квартиру.

«Пойми, твоим родным там будет комфортно — все коммунальные удобства и три изолированных комнаты, — убеждал Дима взбудораженную, сгорающую в нервной горячке ожидания родных Катю. — Они хоть отдохнут там нормально! А у тебя в доме им будет тяжело, да и места маловато для стольких людей».

Что Катя ужасно соскучилась по близким и хотела провести с ними как можно больше времени, особенно с мамой, в расчет не принималось. Пришлось готовить к приему гостей еще и квартиру Димы.

Баба Люба вознамерилась напечь пирогов и сделать холодец, и начала нещадно гонять Катю с раннего утра четверга.

«Если бы я знала, что мне предстоит накануне регистрации готовить еды, как на роту голодных новобранцев после марш-броска, не стала бы брак регистрировать! Обошлись бы. А то убивайся теперь с этой готовкой!» — негодовала Катя и металась между кастрюлями с пятью начинками, ведерной кастрюлей пыхтящего теста и преющим на плите бачком с мясом для холодца.

— Поворачивайся, милок, поворачивайся! Нерасторопная какая! Смотри, передумает тебя Димка замуж брать! — глумливо покрикивала взбудораженная баба Люба на исходившую потом в душном мареве кухни Катю.

«Хорошо, что Соню догадались в детский сад отвести, а то бы еще и она мешалась под ногами», — устало думала она, косясь на развоевавшуюся старую женщину.

Дима к приезду будущих родственников основательно занялся баней. Мигом наносил воды из колонки. Пошептался с бабой Любой и отбыл в магазин, откуда гордо привез несколько разноцветных пластиковых тазов. Вскоре в форточку потянуло дымным духом. Баня затоплена!

«Конечно, куда же без охапки новых тазов! Уж гости без них точно не обойдутся, — ехидничала Катя, утирая пот со лба. — Для гостей расцветка таза — самое главное! — она устало плюхнулась на табуретку. — Скорее бы наступило завтра. Я стану невестой, и ни у кого не хватит совести помыкать мною, как сегодня!»

* * *

Сразу после полудня раздался долгожданный звонок от мамы: семья миновала райцентр и едет к Порецкому.

Катя бестолково заметалась по дому. Взгляд ее зацепился за натюрморт над кухонным столом:

— Вот и дождалась я своих родных, — прошептала она непослушными губами. — Давно мечтала об этом! — Кате показалось, что яркие цветы радостно кивнули. — Вы мой талисман, моя молчаливая поддержка! Без борьбы ничего не дается, правда? — она вскинула вверх прямую руку, сжатую в кулак. — Аванте!

Катя быстро привела себя в порядок, оделась и кинулась к дому бабы Любы. Рывком открыла дверь и выдохнула в теплое пространство кухни, наполненное ожиданием праздника:

— Подъезжают, встречать пойдемте!

Она стояла на обочине и напряженно вглядывалась в поворот с центральной трассы в сторону Лесного тупика. Дима с невозмутимым видом стоял с ней рядом, и только частое топтание с ноги на ногу выдавало его душевное волнение. Баба Люба решила ждать гостей на лавочке перед домом. По такому случаю, она нарядилась, чинно сложила на коленях натруженные руки, но глаза ее горели неуемным любопытством. Наконец, черная громоздкая иномарка мягко притормозила напротив дома.

Первым из машины вышел отчим. Катя уткнулась ему в грудь и расплакалась, размазывая по лицу слезы. «Зря я Соню в детсад отправила, вот бы она обрадовалась! Недавно только деда Толю вспоминала. Ничего, пусть потерпят! Дима после тихого часа ее привезет!» — пронеслось в голове у Кати.

Вдруг она отпрянула и оглянулась:

— Анатолий, знакомьтесь, это Дима, мой жених. Он вам понравится! — и предоставила мужчинам самим налаживать отношения.

С нечленораздельным звуком радости она бросилась к показавшейся из машины маме. А через несколько минут Катя сама задохнулась в цепких объятиях обожаемых ею, возмужавших за лето близнецов.

Внезапно она увидела скорбно повесившую голову, съежившуюся на лавочке бабу Любу. Катя все поняла. Она поспешно сбросила с себя руки близнецов, стрелой добежала до старой женщины, сжала в объятиях и прокричала громко на весь Лесной тупик:

— Идите быстрей все сюда! Я познакомлю вас со своей бабой Любой, самой лучшей на свете! Самой-самой!

Ее голос предательски сорвался, и она упоенно заплакала, уже не первый раз за этот счастливый день.

* * *

До Кати донеслось надсадное кукареканье петуха.

«Вставать пора, пять утра доходит, — навскидку определила она время. — Но я еще немного полежу. Непростой предстоит мне сегодня день: трудный и счастливый одновременно».

Катя вслушалась в тишину дома.

В своей койке сладко посапывала Сонечка в обнимку с мягким игрушечным тигренком, которого ей подарил Анатолий.

Дима ночевал в родительском доме, как и полагается добропорядочному жениху накануне свадьбы.

Маму с отчимом и близнецами Дима вчера отвез на ночлег в свою квартиру, чтобы хорошо отдохнули.

Катя вспомнила вчерашний вечер, проведенный в кругу самых близких ее сердцу людей.

Дима съездил за Иваном Петровичем и, как тот ни упирался, привез его на застолье, с почтением усадил возле бабы Любы. Что-то Кате подсказывало, что сделал он это с далеко идущими намерениями.

Все наелись до отвала пирогов и холодца, намылись в бане, которую Дима натопил очень жарко, до звона в ушах. У близнецов горели глаза от новых ощущений: про гастрономические деревенские изыски они имели весьма смутное представление, а о русской бане только слышали…

На весь дом пели песни, как же без них!

В общем, то ли девичник, то ли мальчишник, удался на славу.

* * *

Катя прервала приятные воспоминания и резко поднялась с постели — пора!

Сегодня у нее особенный день. Подумать только — она выходит замуж за Диму, даже не верится! Лучше его нет на белом свете!

Сердце ее взволнованно стучало. Сколько дел ей предстоит успеть!

К десяти часам утра появятся мастера из салона красоты с райцентра, чтобы сделать Кате прическу, макияж и маникюр. А к часу дня за ней приедет Дима, и они отбудут в загс. От волнения у Кати перехватило дыхание. Она на цыпочках подошла к шкафу, чтобы полюбоваться на платье.

За нарядами для торжественной регистрации они с Димой ездили в Артемьевск. В удлиненном, до середины икр платье цвета цикламена, в туфлях на высоком каблуке в тон, Катя выглядела неотразимо. Для Димы выбрали костюм-тройку благородного жемчужно-серого оттенка, выгодно оттенявшего его смуглую кожу и придававшего ему солидности.

А уж баба Люба…

Катя и подумать не могла, что старая женщина спит и видит, как бы ей попасть в загс на регистрацию. Она выдала Диме солидную сумму денег и приказала купить ей «сряду», чтоб по возрасту и перед людьми не стыдно! Катя с содроганием вспоминала поиски «сряды», во время которых ей хотелось биться головой об стену и провалиться под землю. Ладно, хоть у Димы нервы оказались крепкими, и он сумел толково объяснить продавщицам, что нужно.

Она со вздохом прикрыла шкаф и направилась на кухню.

Умылась, щелкнула выключателем чайника: «Сначала плотный завтрак, потом все остальное!» — лукаво подмигнула Катя цветам на натюрморте.

В тишине кухни отчетливо прозвучал сигнал приема мессенджера. Она похолодела:

«Так рано только плохие новости сообщают», — пронеслось в голове.

Дрожащей рукой схватила смартфон. Катя нахмурилась: сообщение пришло от Максима.

Она заскользила глазами по строчкам: «Я уезжаю. Уже проехал Порецкое. Хотел позвонить, но не посмел. Ты ведь чужая невеста! Я заключил контракт с одной солидной фирмой в Беларуси. Буду налаживать там новое оборудование на молочных заводах. Пойду своей дорогой, как ты настаивала. Дурак я, за что и расплачиваюсь. Только ты, Кать, в моем сердце, только ты! Но слишком поздно я это понял».

Она накинула куртку и вышла на крыльцо. Несколько раз полной грудью вдохнула чуть влажный прохладный осенний воздух. Задумалась. Ее вдруг пронзила острая жалость к Максиму. Из глубин памяти всплыли их жаркие встречи, его пронзительно голубые глаза, розы на ее рабочем столе в банке коричневого стекла, роковые слова, сказанные им в бухгалтерии, разом все перечеркнувшие. И над всем этим родное, доброе, лучащееся любовью к ней Димино лицо.

«Я верю, Максим справится. Все у него будет хорошо!» — решила она и твердой рукой удалила сообщение.

* * *

Мечта Кати о скромной регистрации брака с треском провалилась.

Деревня есть деревня, всем до всего есть дело!

После отъезда мастеров салона красоты в райцентр, Катя, полностью готовая к отбытию в загс, села на стул и застыла в трепетном ожидании Димы. Ей хотелось побыть в спокойной тишине.

Но не тут-то было!

Баба Люба, видно, не спала всю ночь, придумывала что-то этакое, чтобы в последний час перед официальным замужеством жизнь Кате медом не казалась.

«Вот вредная старуха, — бушевала она в душе, раскрасневшись от негодования. — И перечить ей не смей, сразу губы обиженно поджимает! Выкуп за меня требовать вознамерилась. И мама с отчимом ей потакают! Сонечку около меня за столом посадят, чтоб за „место жениха“ с Димы деньги взять, да не продешевить! — Катя сердито сдвинула брови. — Стыд на все Порецкое! Мало этого, так близнецы на крыльце стоять будут и требовать с жениха уплаты „налога“ за вход в дом. Если что, баба Люба драться велела, но без уплаты не впускать. Добрая старушка, ничего не скажешь!»

Катя кусала губы, чтобы не разреветься и не испортить шикарный макияж.

«Вот и зарегистрировались скромно, — злилась она, — неделю будет в Порецком о чем поговорить!»

Катя думала, что шокировать ее уже ничем нельзя, но ошиблась.

Ровно в полдень, с Верхнего порядка раздался закладывающий уши многоголосый звук сирены,мощной волной наплывающей на Лесной тупик. Катя испуганно выглянула в окно и потеряла дар речи.

К дому неумолимо приближалась вереница из пяти белых иномарок, украшенных по капоту наклеенными разноцветными лентами, а на первой, возглавляющей кортеж машине, горделиво красовались свадебные кольца.

— Ну и ладно! — решила Катя. Ей вдруг стало весело. — Пусть Диму-предателя оберут до нитки. Не захотел скромности — пусть разоряется, карманы выворачивает!

И со смиренным видом, как и подобает невесте, села за заботливо накрытый бабой Любой и мамой «выкупной» стол. Рядом с ней посадили по-взрослому торжественную Сонечку.

Зря Катя переживала! Дима оказался на высоте. И с близнецами на крыльце сумел полюбовно договориться, и Сонечку выкупом не обидел.

— Ничего себе тихоня! — улыбалась Катя, глядя на Диму влюбленными глазами. — Что и говорить, повезло мне. Вот что значит, жених из деревни! С таким не пропадешь!

* * *

Катя из всей церемонии бракосочетания запомнила только, как на ее безымянный правый палец скользнуло прохладное обручальное колечко; затаенный жар первого супружеского поцелуя и безграничную нежность в устремленных на нее любимых карих глазах.

Когда они спускались из загса по лестнице, Дима привлек ее к себе и нарочито почтительно прошептал ей в ухо:

— Мадам Озерова, разрешите мне на правах мужа предложить с воскресенья медовую неделю уединения в одном из престижнейших пансионатов Поволжья, — его глаза смеялись. — Париж придется оставить на потом из-за отсутствия у вас загранпаспорта. Но мы наверстаем, верно?

— Конечно! А куда ж мы денемся?! Но вначале придется дать тебе уроки французского, — засмеялась Катя и крепко прижалась к плечу мужа.