Глава 16

Иван Иванович приехал быстро. И пяти минут не пришлось его ждать.

— Иван Иваныч, я не знаю с кем еще поделиться. Столько работы проделано, но я никак не могу выйти на след преступника. А Юрка там зазря пылится в закутке тюремном, — всхлипнула я.

— Женя, в каком закутке? — рассмеялся Иваныч, и я впервые увидела его таким. Обычным человеком, а не вечно хмурым ментом, утонувшим в постоянных заботах и хлопотах.

— В тюремном, — повторила я.

— Откуда слова-то такие? В сизо несладко, конечно, но пылиться ему там никто не даст, это уж я тебе гарантирую. Каждый день поди допрашивают. Ну так о чем ты поговорить хотела?

И я подробно ему все рассказала. Иваныч почесал голову, подкрутил усы, и сказал:

— Возможно ты и права. Тогда искать надо среди деревенских. Кстати, против твоей версии говорит то, что у бабки Афанасии было полно врагов, и закончить ее земной путь мечтал едва ли не каждый житель деревни. А также бывшие сиделицы, где она надзирательствовала. И знаешь… хоть о покойниках нельзя такое, но все-таки сволочь баба была, а не человек. Прости Господи.

Хм… а ведь и правда. Об этом я что-то не подумала. С чего мне вообще пришла такая дикая идея, что убийства как-то связаны? Да Афанасию любой мог порешить. Прав Иваныч. С другой стороны, меня все же грыз червячок сомнения, о чем я ему и поведала.

— Ну вот что Женя. Ты давай эту свою самодеятельность прекращай. Не ровен час убийца, если он кто-то их духовских, узнает про твои розыски, голову оторвет. Ты вот, к примеру в курсе как Афанасию убили?

Я помотала головой. А ведь и правда так и не удосужилась узнать.

— А вот знай, пусть тебе стращанием будет. Так вот. Ей вначале горло перерезали, а потом уж мертвой язык достали. Нравится тебе такая история?

— Н-нет, — прошептала я.

— То-то же. Вот и смотри каков убийца. Ты же не хочешь, чтобы тебя так же? — он сурово сдвинул брови и насупился.

— Н-нет, — тут уж я совсем сникла. Я ведь по всей деревне чуть ли не криком кричала, что розыски веду. Ой мамочки-и… тут же подумал о Ромке. Надо бы с ним обратно сдружиться, какой-никакой, а мужик в доме.

— В общем, язык за зубами держи. В деревню постарайся без необходимости не соваться. Про все забудь, как страшный сон. Только… если еще что важное вспомнишь, звони. Но сама никуда. Все поняла?!

— Поняла. Не дура. Ой, я что еще спросить-то хотела… А Ингу как убили? Ну в смысле чем ее задушили?

— Ингу-то? Ну если конкретно, то оглушили вначале. Потом уже веревкой задушили. Все, или еще вопросы будут?

Я отрицательно покачала головой и распрощалась с участковым.

По дороге домой я размышляла о насущном. Пусть в Духовке мне светиться нельзя, но в городе-то никто не мешает искать концы этой мутной истории. Осталось у меня там еще одно незаконченное дело. Вот съезжу и тогда уж точно успокоюсь. Утешало также и то, что теперь, со вторым убийством, возможно подозрения с Юрки снимут. Если, конечно, свяжут смерть Инги и Афанасии в одно целое.

* * *

Дома обнаружила Ромку в гостиной. По телевизору показывали футбол, и внучку сейчас явно было ни до чего. Христофоровна тоже не подавала признаков жизни. Я в который раз переоделась и спустилась на кухню. Убийства убийствами, а кушать хочется всегда.

Пока готовила, в голову снова лезли ненужные мысли. Конечно, о нем. Почему он не звонит? Ну ладно-ладно, я помню, у него встреча и бла-бла-бла. Но хоть бы написал, что ли… с другой стороны, я-то тоже ему не звоню-не пишу. Но я же де-е-во-чка-а… принято же, что мальчики звонят первыми. И сама себя одернула. Женя! В кого ты превращаешься. Что за устаревшие понятия об отношениях? Позвони ему сама. В это время гордость вопила, что ни в коем случае не стоит этого делать.

Схватка внутри меня разгорелась нешуточная и я, вместо того чтобы следить за готовкой, ломала голову, как лучше поступить. Оттого котлеты ожидаемо пригорели. Хорошо хоть не до угольков. Я посмотрела на них критично и решила, что и так сойдет. Другого все равно ничего нет, а значит и переживать не стоит. Нет выбора. А в случае с Денисом выбор есть. И стоит он для меня сейчас очень остро. Маета мает. Решила дождаться вечера, и тогда уж включать переживания на полную.

После ужина я протерла полы, заодно и пыль смахнула везде, кроме Ромкиной комнаты и тех помещений, что стоят запертыми. Там обычно убирается приходящая помощница, жена садовника. Сил ушло много, зато нервы немного поуспокоились, и я даже почти забыла о своих терзаниях. Вспомнила о них ближе к одиннадцати, когда уставшая завалилась на кровать. Лучше бы я этого не делала.

Тоска навалилась с новой силой. На телефоне не было пропущенных звонков или смс, и я, сходя с ума от любовных мук, приняла единственно верное решение — уснуть. Уснуть, чтобы всю ночь ворочаться от кошмарных сновидений, в которых то я бегала за убийцей в черном капюшоне, то он за мной, и так несколько раз. В конце концов, в какой-то момент мой оппонент не выдержал и взмолился об отдыхе. Он в изнеможении откинул капюшон, а там… не может быть…глазам своим не веря, я проснулась.

— Хеппи берздей тую, хеппи берздей тую, хеппи берздей, Христофоровна, хеппи берздей тую-ю-ю…, — я поставила торт с восемнадцатью свечками перед бабкой на столик и присела в книксене.

Ромка топтался позади и что-то там даже подпевал. В руках он держал большой сверток, нарядно перевязанный красным бантом. Украдкой Ромка тер глаза, да-да, я наблюдала за внучком боковым зрением, и прекрасно все видела. А я, между прочим, вообще ужасно не выспалась и, оттого, из последних сил улыбалась, засыпая на ходу. Мне пришлось вставать аж в шесть утра, чтобы успеть испечь любимый торт Христофоровны к ее обыкновенному подъему. Подарок, кстати говоря, я купила в тот самый день, когда ходила на свидание с археологом. Вспомнила, блин… на глаза тут же навернулись слезы. Денис… ну как же та-а-к… Дура я дура несчастная, угораздило на старости лет.

Так, стоп. Сейчас не лучшее время, чтобы предаваться унынию и страданиям. Сегодня же великий из грандиознейших дней — Христофоровне исполнился семьдесят один год, и это дело следует хорошенько отметить. Кто знает сколько весен еще осталось старушке? А потому надо веселиться как в последний раз. Эх, слышала бы Христофоровна мои мысли сейчас, наверняка чем-нибудь запулила бы мне в голову.

Кстати, сама именинница сияла от счастья. В первую очередь, в предвкушении гастрономического оргазма, а во вторую от того, что сегодня ей официально можно выпить свои двести грамм без взывания к ее совести. С моей, надо думать, стороны. Отмечать, естественно, планировали в узком семейном кругу. Бабка, Ромка и я. Правда когда мы вышли из комнаты именинницы, Ромка шепнул, что вроде как Катерина тоже обещалась прийти поздравить бабулю. Я, конечно, выругалась, да и как иначе? Христофоровна же знала, что гостья будет, так чего не сказать-то?! Это же готовить не на троих, на четверых. Нет, понятное дело, мы уж как-то накормили бы Катерину, но все же…

Короче говоря, я поручила Ромке сгонять в магазин, кое-чего докупить, а сама принялась за мясо и прочие кулинарные дела.

Пока замешивала тесто для любимых бабкиных пирожков с рыбой, вспомнила свой чудной сон. И снова содрогнулась. В плаще с капюшоном был никто иной, как Денис. Ну и приснится же жуть жуткая. Я постаралась отогнать подальше дурные мысли. Отгонять-то отгоняла, да не отгонялись они. А что, если это знак свыше? Вдруг Денис и есть убийца?

Господи, боже… а собственно, на основании чего я такое заключила? На основании сна? Своего собственного же… так, Женя. Те пятьдесят грамм коньяка в кофе с утра явно были лишние. Ну не привыкшая ты пить по утрам, не стоит и начинать. Неужели в здравом уме и относительно трезвой памяти можно думать такую чушь?!

Фух… то ли сон еще не до конца отпустил, напугав до нервных колик, то ли я о любимом не самого лучшего мнения. Предпочтительнее было, конечно, первое, а потому я вообще запретила себе вспоминать прошедшую ночь.

Кстати, о любимом. Я посмотрела на часы. Одиннадцать утра — рано, или нет для звонка? Ладно, подожду до полудня. На самом деле в душе я оттягивала момент звонка не потому, что боялась разбудить его, а надеясь, что до того момента он сам позвонит.

Но время шло, а никто не спешил набрать мой номер. Нервы не выдержали, и я позвонила сама. Противный механический голос ответил, что абонент находится вне зоны действия сети, заставив меня зло чертыхнуться. Коньяк стоял тут же, и я от души плеснула себе полный стакан. Выдохнула, осушила половину, и закашлялась.

— Воды? — Ромка подкрался незаметно, и от души приложил меня по спине.

Я выпучила глаза, нашла графин с компотом и жадно впилась в него прямо из горла.

— Душевные терзания способствуют алкоголизму? — ухмыляясь спросил этот гад.

— Отвали, а?!

Еле отдышавшись, я почувствовала, как в голове немного прояснилось и жизнь заиграла новыми красками.

— Евгени-ия Пе-етровна-а, не рановато ли спиваетесь? — противно протянул Ромка.

Я молча отвернулась, предварительно забрав из рук пакет, который он принес из деревни.

— Вот уж никогда бы не подумал, что тебя, фрю такую, может сбить с толку какой-то мужик.

Желая все-таки послать его далеко и надолго, я обернулась, и тут обнаружила свой телефон в его руке. На экране светился последний исходящий вызов. Дура! Как есть дура. Ну а он чего, тоже мне, блин.

— Лучше отдай, — грозно двинулась я на него. В руке моей так и остался нож, которым я только что разделывала мясо. Хотя, если честно, я даже и не подумала об этом, и не могла видеть со стороны, как жутко выгляжу в это момент.

— Только один поцелуй и он твой, — этот урод поднял телефон над головой, куда мне естественно с моим ростом ну никак не дотянутся, и я лишь беспомощно ткнула его кулаком в живот.

— А вот игрушку убери, ни к чему, еще поранишься, — он ловко выхватил нож у меня из рук и бросил в мойку. И пока я хлопала глазами от происходящей вакханалии, этот гад меня поцеловал. Правда недолго ему пришлось наслаждаться отобранным поцелуем, зря он забыл прошлый раз. И уж в этот раз я его совсем не жалела. Хочет рыться в чужих телефонах и срывать нежеланные поцелуи? Хорошо. Но тогда пусть будет готов и получать за это.

Пока Ромка, матерясь, растирал свое причинное место, я спокойно продолжила заниматься мясом.

— Неужели этот идиот достоин твоих слез? — неожиданно мирно спросил Ромка спустя некоторое время.

Я так удивилась, что он вот так мирно со мной разговаривает, как будто это не я сейчас врезала ему коленом в пах, что многострадальный нож выскользнул из рук.

— Рома, мальчик. Когда уже бабушка объяснит тебе, что лезть в чужие дела и чужие рты — занятие недостойное настоящего мужчины? — устало воззрилась на него я.

— Просто непонятно мне… ладно, забудь, — вздохнул он. И тут же переключился на другую тему, наконец-то: — Помощь нужна какая?

— Вот так бы и сразу. Картошку если начистишь, буду благодарна. И даже самый большой кусок в тарелку положу.

Ромка обрадованно кинулся к картошке, а я неожиданно засмеялась. Ну почему он не может нормально вести себя всегда? Почему мы не можем быть добрыми соседями и хорошими приятелями, раз уж вынуждены какое-то время жить в одном доме?

В обед пришла тетка Катя, в руках она несла что-то большое и явно тяжелое. Христофоровна нарядилась ради праздника и выглядела просто отлично. Легкий брючный костюм нежно фиалкового цвета был ей очень к лицу. Макияж она делала сама и, надо сказать, справилась на все сто. Хоть я и предлагала свою помощь в данном вопросе. Волосы Христофоровна завила бигудями и уложила в аккуратную прическу. На шее сверкало бриллиантовое колье, если конечно не подделка. Хотя, зная Харитоновну, я очень сомневаюсь, что та может надеть таковую. Украдкой я поймала взгляд внучка на бабкину шею. Колье он тоже увидел, да и трудно было его не заметить. Так оно переливалось и сияло. Мне показалось, что глаза его при этом сузились, и взгляд стал не очень приятным. Секунда, и бабка поймала этот взгляд. Еще секунда и Ромка, как ни в чем не бывало, помогает Катерине донести ее подарок до гостиной.

Странное начало празднества. Ну хоть тетка Катя пришла. Я лично была ужасно рада ее увидеть, так как Катерина мне всегда казалась крайне милой и приятной женщиной. Ромка помог мне накрыть на стол, мы чинно и благородно чокнулись бокалами. Первой тост произнесла я, так как Ромка, видимо, еще недостаточно подпил, а потому немного застеснялся. За мной поздравила старушку Катерина. Потом опять я, и, наконец, когда немного захмелел, торжественную речь толкнул Ромка.

Обед плавно перетек в ужин. Мы развлекались просмотром любимого бабкиного сериала. Ну как развлекались… Собственно, сам фильм смотрели Христофоровна с Катериной. Ромка с унылым видом лазил в телефоне, не забывая периодически подливать дамам вина, а себе коньячку. А я только делала вид, что наблюдаю за происходящим на экране. Где нужно охала, иногда ахала, а сама думала о Денисе и своей никчемной сущности. Осознавать, что к тридцати годам так и не нажила ума, всегда мучительно больно. Ведь знала, чувствовала, что этим все кончится, но понесла нелегкая на ту встречу.

Я украдкой смахнула слезы, надеясь, что никто не заметил и принялась активно комментировать сериал вместе с моими бабулями.