Глава 15

Отпроситься у Христофоровны на весь следующий день не составило особого труда. И совесть меня совсем не мучила. Нет! Тем более, она сама вчера предложила дополнительные выходные. Так что в город я ехала с чистой душой и спокойной совестью.

Часы показывали десять утра. Я специально вышла пораньше, а договорились мы с Денисом встретиться в час дня, чтобы успеть заскочить к Ленке. Поговорить, а заодно привести себя в порядок.

Ленка, будь она неладна, открыла лишь с моей третьей попытки дозвониться ей хоть куда-нибудь. В итоге, злая и возмущенная, я готова была ее прибить. Ведь русским языком вчера сказала, что буду в десять. Дело в том, что я планировала с подругой зарулить в один замечательный магазин, мечтая приобрести давно желанные духи. Но раньше особого повода покупать их не находилось, и потому приобретение дорогого парфюма все время откладывалась на потом. И вот он, этот потом, наступил. Я, как истинная представительница женского рода на земле, да не обидятся на меня дамы, хоть и была обижена на Дениса и вообще чувствовала, что веду себя глупо, а все же хотела, очень хотела ему понравиться. Это только в книжках влюбленные девушки стойко мнят из себя невесть что, гордо шагая по жизни. А в реальности, как ни горько это осознавать, если влюбилась, то часто ведешь себя не по феншую. Нет, плевать на себя и свою гордость я, конечно, не собиралась. В конце концов он мне пока ничего не обещал, и все, что у нас было — это всего лишь тот поцелуй, один единственный, между прочим. Пообщаюсь, развеюсь, посмотрю, как он будет себя вести. Никогда ведь не поздно махнуть на парня рукой и гордо удалиться. Правда же?!

В магазине унылые продавцы со скрежетом натирали витрины. Оно и понятно. Что еще делать, когда в торговом зале один с половиной человека, и те просто глазеют. Только мы вошли, к нам тут же подскочили сразу две симпатичные девушки-консультанты. Та, что подошла чуть первее второй, злобно зыркнула на товарку и несчастной пришлось вернуться к протиранию витрины. Конкуренция, однако… в итоге духи-то мы выбрали быстро, благо я шла за конкретными. Но благодаря Ленке застряли в магазине еще на полчаса — подруга набрала целую корзину косметики. Довольная донельзя продавщица попыталась и мне втюхать какой-то чудо-крем, но я вежливо, но твердо стояла на своем. Нет, не нужен. Нет, не сухая кожа. Да, есть крем другой марки. Нет, акция не интересует. И прочее-прочее. В итоге она так меня допекла, что я купила этот крем, лишь бы девушка от меня отвязалась. Никогда не умела оказывать сопротивление такому напору.

Злая и безденежная, я еле утащила Ленку из этой обители кровососов, по пути на чем свет костеря подругу, что времени на обед почти не остается, а я еще даже не завтракала. Но ее взгляд не отлипал от фирменного пакетика с косметикой, а потому все мои проклятия были ей глубоко фиолетовы.

Ровно в час я, как подросток, стояла у памятника Ленину, коих в каждом городе по три штуки, и с напряжением ждала археолога. Но не успела я вдоволь наволноваться, как возле меня притормозила черная БМВ, и из нее вышел Денис. С цветами и улыбкой. А от улыбки ямочка на щеке. Я стояла ни жива ни мертва от навалившегося вдруг счастья и тупо улыбалась.

— Привет, — он подошел и чмокнул меня в щечку. Как ни в чем не бывало.

— Привет, — по-моему я покраснела как вареный рак. Мне казалось, что выгляжу я полной дурой. Но как только мне так показалось, я тут же одернула себя. Что я, в конце концов, как идиотка себя веду? Будто мне цветов никогда не дарили. Хотя… такой мужчина и правда никогда не дарил. И вообще… что вообще — я не успела додумать, потому что археолог жестом пригласил меня в машину, галантно открыв дверь. Ничтоже сумнящеся я постаралась как можно более грациозно впихнуть себя внутрь салона. В машине пахло духами и розами. Теми, что он недавно преподнес. Из магнитолы Хелависа надрывно пела о драконе. Я улыбнулась. Надо же… не думала, что наши вкусы в музыке совпадают. Интересно, что еще может быть у нас общего?

— Когда твой день рождения? — неожиданно спросил он.

— В августе. В самом конце.

— Значит ты дева… а я скорпион. По-моему, не слишком совместимые знаки, как ты считаешь?

Блин… он еще и гороскопами увлекается. Всегда считала, что мужчин мало интересуют подобные вещи.

— Я считаю, — подумав немного для приличия, ну и чтобы сойти-таки за умную, ответила я, — что от звезд-покровителей вообще мало что зависит. Мой бывший муж идеально подходил мне по гороскопу, но как видишь…, — развела я руками.

Нет, я совсем не собиралась говорить с парнем о бывшем, понимая, как это глупо. Но не смогла удержаться от комментария по этому поводу. Когда-то я тоже увлекалась подобной ересью, мечтая о том, как идеально сложится мой брак. И в очередной раз убедилась, что это здесь ни при чем.

— Наверное ты права, — улыбнулся он, притормаживая возле красивого летнего кафе неподалеку от набережной. — Предлагаю вначале немного прогуляться, а потом отдохнуть здесь…

— Да, давай, — честно говоря, обед еще не успел перевариться, и я с радостью подхватила эту идею.

На набережной почти никого не было, оно и неудивительно. Который день стоит несусветная жара и жители предпочитают прятаться в тени или на водоемах.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила я Дениса, когда мы почти в полном молчании дошли до пристани.

— Я? — он очнулся от каких-то своих раздумий и оттого будто не сразу понял, о чем я его спросила.

— Ну да… ты вчера сказал, что нам нужно поговорить.

Внезапно он улыбнулся, и склонился ко мне:

— Я просто очень хотел тебя увидеть, — прошептал на ухо, а потом нежно коснулся своими губами моих губ.

Поцелуй был настолько легким и коротким, что мне даже показалось, будто он случайно это сделал. Но именно сейчас меня пробила такая дрожь, что я вспомнила выражение «подогнулись колени».

— Ты самая очаровательная девушка, когда смущаешься, — засмеялся Денис и взял меня за руку.

Так мы и шли дальше, и в тот момент мне казалось, что мое счастье видно всем вокруг невооруженным глазом. И мне было и стыдно от этого чувства, будто я его украла, и одновременно хотелось всем об этом рассказать хоть кому-то. Поделиться с кем-нибудь.

Мы пили сладкое вино, наслаждаясь местными красотами. Болтали без умолку обо всем на свете, и в тот момент мне было настолько хорошо, что словами передать это состояние просто невозможно. Наверняка у каждого человека бывали в жизни такие моменты, когда бабочки, еще не добравшись до живота, порхают где-то в груди. Впрочем, и в голову они тоже периодически залетают, иначе чем можно объяснить это всепоглощающее чувство дезориентации?

Чем больше мы пили, тем меньше я обращала внимания на окружающую действительность, все глубже погружаясь в его глаза. И в руки. Видела только четкий овал лица, прямой нос, мягкие, такие манящие губы и опасные темные глаза. Казалось, что в них помещается вся вселенная. В какой-то момент мы начали целоваться прямо там, за столиком, нисколько не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Какая разница, что происходит рядом, когда ты готова потерять сознание от нахлынувших чувств? Как там? И пусть весь мир подождет…

Очнулась я уже в его квартире, куда он внес меня на руках, пытаясь на ходу стащить с меня майку. Естественно, у него ничего не выходило, и все это действо вызывало у меня жуткий хрипловатый смех, который такому моменту не очень-то и приличествовал. Действительно, очень сложно нести девушку на руках и этими же руками делать что-то еще. Не знаю как, но мы все-таки добрались до комнаты, где я не заметила ничего, кроме огромной, в половину комнаты, кровати. Злосчастная майка все же была снята и брошена куда-то в область пола, туда же полетели джинсы… ну и… все остальное. Желание, необузданное, животное, заставляло действовать скорее, чем это полагалось бы в первый раз. Но разве это имело какое-либо значение, если сил сопротивляться потоку не осталось ни капли?.. В какой-то момент я поняла, что наши тела сплетаются между собой в единый, подобный змеиному, клубок и почувствовала, что в этот миг он весь мой… дыхание то сбивалось в такт его движений, то выливалось в стоны наслаждения. Потолок и пол переворачивались и бесконечно менялись местами, а перед глазами мелькали хищные пантеры с картин на стенах. Пару раз мне даже показалось, что они вот-вот готовы броситься на меня, рыча и брызгая слюной. Мир переворачивался с ног на голову и не обещал быть прежним. Незаметно для меня мы оказались на полу, где мягкий ворс ковра нежно щекотал спину и пятки. С ковра перекатились на холодный пол. Хвала богам дальше катиться было некуда, а потому мы спокойно продолжили предаваться разврату, пока силы окончательно не иссякли.

— Ты божественна, — выдохнул он, когда мой громкий стон эхом разнесся по комнате.

Мне очень хотелось что-то сказать в ответ, но почему-то слова «Спасибо, ты тоже», показались несколько странными, что я предпочла промолчать в ответ.

Когда мы засыпали, Денис что-то нежно шептал, целовал мои пальцы. Он гладил меня как маленькую, перебирая волосы и убаюкиваю своим тихим шепотом. Уже пребывая в полусне-полуяви мне как будто послышались слова любви. Но скорее всего это была лишь моя взбудораженная происходящим фантазия, ничего общего не имеющая с реальностью. И все же я была счастлива.

* * *

Утром Денис вел себя очень нежно, то и дело целуя и обнимая меня. Я млела от его прикосновений, от теплых, слегка влажных губ. Его запах сводил с ума, навевая воспоминания о прошедшей ночи. Но долго предаваться ностальгии мне не пришлось. Утренние поцелуи плавно перетекли в утренний интим, и очнулись мы лишь к полудню, когда мой желудок громко и настойчиво потребовал хоть какой-нибудь еды. Денис, смеясь, ушел на кухню готовить завтрак, а я сладко потянулась и нехотя поплелась в ванную. В какой-то момент вспомнила, что вообще-то вчера так и не позвонила Христофоровне и мне стало очень стыдно. Выйдя из ванной, почувствовала запах кофе и поспешила на кухню. На столе все уже было накрыто, и я с радостью и жадностью принялась уплетать горячие бутерброды, запивая их терпким обжигающим кофе.

Когда я все же собралась уходить, Денис предложил вызвать мне такси, но я замахала руками — ехать далеко. А сама подумала, что он вполне мог бы и сам меня отвезти. Будто прочитав мои мысли, Денис нахмурился и сказал:

— Я очень хотел бы тебя сам отвезти, но у меня на два часа назначена очень важная встреча…

— Я понимаю, — скрывая досаду в голосе улыбнулась я.

Мне ужасно не хотелось никуда уезжать, казалось, что если я сейчас уеду, то мы больше не увидимся.

— Солнышко, ну прости, — виновато произнес он.

— Нет-нет, что ты… я, конечно, понимаю. Давай я на автобусе доеду?

— Какой автобус?! Насколько я помню утренний уже уехал, а до следующего еще часа три. Я не могу отправить тебя слоняться черт-те где… так что не спорь, пожалуйста. Сейчас я вызову такси и буду знать, что ты спокойно и комфортно доехала.

Я пожала плечами, спорить не хотелось. В принципе он прав, слоняться черте где и правда не больно охота, а потому поеду на такси.

— Я позвоню, — прошептал он мне на ухо, перед тем как закрыть дверь машины.

«Не позвонишь», почему-то зло подумала я.

Всю долгую дорогу до дома меня не отпускали сомнения. Верно ли я поступила, оказавшись с Денисом в одной постели? Было стойкое ощущение чего-то неправильного…

На крыльце Ромка распивал кофе, от которого явственно исходил запах коньяка.

— Не рановато пьешь-то? — спросила я, подходя поближе.

— Тебя забыл спросить, — огрызнулся он.

Я пожала плечами. Действительно, мое какое дело до его возлияний?!

— Нагулялась? — с ухмылкой спросил он. — Между прочим, бабка вся извелась, хотела уже в полицию звонить, в розыск подавать, — тут он уже в голос ржал, а мне в очередной раз стало стыдно перед Христофоровной, которую, кстати, я с удивлением обнаружила на кухне, шинкующую капусту.

— Нагулялась? — совсем как Ромка недавно спросила она.

Я понуро опустила голову. Ну и что тут ответишь?

— Пропущенные мои видала хоть, или совсем не интересно, как бабка тут справляется?

— Видала. Интересно. Вижу, что справляетесь.

— Ты мне еще похами! Почему не перезвонила?

— Телефон сел… Сандра Христофоровна, ну простите.

— Бог простит, — отмахнулась от меня старушка. — Ты хоть понимаешь, что я волновалась? Почему вчера не позвонила?

— Да не могла я, — ну не говорить же бабушке, что я вчера немножко перепила, а потом…потом… потом вообще мне ни до чего было. А сегодня, когда я увидела уведомления о пропущенных звонках, батарейка как раз разрядилась.

— Ясно. Ну иди в порядок себя приводи, да сюда спускайся. Что я, сама что ли щи варить буду?!

— Уже бегу, — обрадованно воскликнула я, и припустила к себе в комнату. Быстро приняла душ, переоделась и спустилась на кухню.

Щи на самом деле уже почти сварились. Мне осталось только нарезать зелени и хлеба, да накрыть на стол.

Когда сели обедать я поинтересовалась, как они тут вчера без меня справлялись, на что бабуля стукнула ложкой по столу. Хорошо хоть не мне по лбу.

— Я тебе сколько раз говорила, что за столом мы едим. Едим, слышишь?! А все дела обсуждаем за чаем.

Пришлось в итоге замолчать. И лучше бы мы молчали и дальше, потому что, то, что я услышала потом заставило меня содрогнуться.

Когда я убрала тарелки со стола, то взамен принесла чай с тортом, который откуда ни возьмись взялся в нашем холодильнике. На мой вопрос бабка пояснила, что Катерина заходила — занесла. Надо же, бабуля уже вполне спокойно говорит о бывшей подруге. Неужто и впрямь помирились?

— В общем, Женя, дела тут творились жуткие, пока ты там гуляла, — не преминула уколоть меня Христофоровна.

— Что же за дела такие? — я решила не обращать внимания на сарказм старушки по поводу моего загула.

— Афанасию убили.

— Как?! — от удивления я даже чай умудрилась расплескать по скатерти.

— Так вот, да… Язык ее пога… язык в общем вырвали, не при торте будет сказано.

— Ого…, — я не нашлась, что на это можно ответить. Да что вообще можно сказать в таком случае?

Бабка аккуратно отломила кусочек торта и как ни в чем не бывало принялась с видимым наслаждением его вкушать.

— Ну дела. И нашли убийцу-то?

— Да какой там… опять Иваныча вызывали, следаки эти приезжали, всю душу измотали, ироды. У меня вчера сон дневной из-за них нарушился. Будто я что вижу-слышу? Нет, ну хоть ты мне, Женя, скажи, на кой ляд я — то старая им сдалась? Я ж из дому ни ногой, ни рылом.

— Ну… вы типа лицо незаинтересованное? — предположила я.

— Я-то? Ну типа да, типа ну да, не оно типа, — загадочно ответила бабка, чем повергла меня в ступор. Странное ощущение, что бабка довольна, прости Господи мне мои крамольные мысли, заставило вдруг по-другому посмотреть на Христофоровну. Неужто и правда рада? Но почему?

— И кстати, тебя этот как его, Лютаев что ли… да, точно, Лютаев. В общем, просил тебя связаться с ним, а зачем не объяснял.

— Хорошо, — недоуменно пожала я плечами, гадая, зачем могла понадобиться капитану. Помнится, в прошлую нашу встречу он не больно-то рад был меня видеть.

— А они сами-то, ну следаки, что думают?

— Так кто ж тебе скажет?

— А Иваныч? С ним не разговаривали?

— А Иваныч говорит, что все страньше и страньше дела в деревне обстоят. Говорит, двадцать лет здесь работает, первый раз у нас такое, чтоб сразу два убийства, да не бытовых, а прям серьезных. Такие вот, Женя, дела.

А я поймала себя на мысли, что рада своему вчерашнему отсутствию в деревне. Как представлю опять эти допросы и прочее, еще и Лютаев этот. Что ему еще от меня могло понадобиться?

А потом вдруг меня посетила догадка. Что, если он про Юрку хотел сказать? Я скорее бросилась искать визитку и спустя час поисков победно махала ею над головой, как главным в жизни трофеем.

С третьей попытки мне наконец удалось дозвониться до следователя.

— Капитан Лютаев, слушаю.

— Здравствуйте, мне передали, что вы меня искали. Я Белоусова, Евгения.

— А-а-а… Женя, — протянул он.

Женя? Вот так номер. Какая я ему еще Женя?

— Евгения Петровна. Я вас слушаю, — как можно строже сказала я.

— Ну что вы, конечно, Евгения Петровна, простите ради бога. Не хотел вас обидеть. Я просто хотел… хотел…

— Что вы хотели? Вы извините, но у меня мало времени. Если это касается Юрия Плотова, то я слушаю.

— Нет-нет. Плотов тут не при чем…

— Его все еще держат?!

— Да, пока других подозреваемых нет. Евгения Петровна. Я же по личному вопросу.

— По личному?!

— Да. Я хотел… хотел…

— Ну говорите уже, иначе я подумаю, что вы на свидание меня зовете, — сострила я.

— Да.

— Что да? — не поняла я.

— На свидание. В кино. Там фильм новый как раз… я увидел и сразу о вас подумал. И вот…

Честно говоря, у меня даже голос пропал на мгновение. Что-то я не заметила, чтобы так уж понравилась капитану в прошлый раз. Или не хотела замечать. То-то он с мной так вежлив и мил был, хоть и не внял моему рассказу.

— Ну так что? — томясь, спросил он.

— Простите, но я не могу, — прошептала я.

— Я понимаю. Хорошо. Тогда считайте, что этого разговора не было. Всего доброго, — спокойно ответил он и отключился.

А я в изнеможении опустилась на кровать. И что это было?.. Сказать, что я была обескуражена, значит ничего не сказать. Я была поражена, сбита с толку и вообще… вот почему всегда так? То ни одного более или менее приличного мужика на горизонте, а то сразу хоровод из совершенно разных и интересных мужчин. Надо будет об этом подумать на досуге. Правда, когда он этот досуг еще будет — вот вопрос. Тут я некстати вспомнила про Дениса и внутри что-то снова защемило. Тоска навалилась немилосердная. И зачем-то захотелось выть. Только вот почему? Все же хорошо. Уже неплохо точно. Отчего тогда такая тоска на сердце?

Еще Афанасия эта. Угораздило же ее умереть. И тут мне в голову пришла странная идея. А что, если оба убийства как-то связаны? Вдруг бабка что-то знала, или видела? Эти мысли все больше склоняли меня к тому, что убийца кто-то из деревенских. Подумав еще немного, я решила, что пора бы уже позвонить участковому. Иваныч внимательно, не перебивая, меня выслушал и сказал, что скоро подъедет к озеру, где мы спокойно сможем поговорить.

Я спустилась в столовую, убрала со стола, затем уже на кухне перемыла всю посуду, а заодно вытащила мясо. Как раз к ужину разморозится и можно будет сварганить, например, котлеты.

Затем я забежала к Христофоровне. Та немигающим взглядом уставилась в телевизор, где краем уха я уловила что-то про подмененного в роддоме ребенка.

— Сандра Христофоровна, можно я на полчасика отойду?

— Иди, чего спрашиваешь, — отмахнулась та, так и не оторвав взгляд от передачи.

— Спасибо, — прошептала я, чтобы не мешать старушке наслаждаться любимой ересью, а заодно не злить.