Глава 4

Граница жила иначе. Здесь не любили тишину. Она означала, что что-то идёт не так. Поэтому лагерь гудел даже ночью: скрипели ящики, переговаривались часовые, кто-то смеялся у костра, кто-то ругался из-за проигранных денег. Жизнь держалась шумом, как будто его одного было достаточно, чтобы не дать страху подступить слишком близко. Аркадий Тихонов сидел на перевёрнутом ящике, держа в руке жестяную кружку, и внимательно следил за тем, как на столе перекладывают карты.

— Ещё раз, — сказал он весело. — Я почти поверил, что мне сегодня не везёт.

— Тебе всегда не везёт, Аркадий, — буркнул кто-то напротив. — Просто ты этого не замечаешь.

Аркадий усмехнулся и сделал глоток. Пил он медленно, со вкусом, как человек, который никуда не спешит. Большой, широкий в плечах, он казался здесь чем-то естественным, как сам лагерь. Сильные руки, спокойная осанка, лицо открытое, даже красивое — из тех, что легко запоминаются и ещё легче располагают к себе.

— Не везёт — это когда тебя убивают, — заметил он. — А пока живы, можно и поиграть.

Карты снова легли на стол. Он проиграл. Снова.

— Вот видишь, — сказал кто-то. — Говорил же.

— Значит, судьба сегодня на вашей стороне, — философски ответил Аркадий. — Берегите её. Она женщина капризная.

Смех прокатился по кругу. Его любили не за шутки, а за то, что рядом с ним становилось проще дышать. Аркадий умел держать людей в тонусе, не давая им слишком долго смотреть в сторону темноты за пределами лагеря. А темнота была. За линией укреплений земля менялась. Становилась рыхлой, неровной, словно кто-то когда-то с силой смял её и так оставил. Камни там трескались без причины, воздух дрожал, и даже звёзды казались чужими.

Аркадий поднялся, не оглядываясь.

— Я пройдусь, — сказал он.

— Куда? — лениво спросили у костра.

— Посмотрю, не решила ли судьба заглянуть к нам раньше срока.

Он взял винтовку легко и привычно, пошёл вдоль периметра. Часовые кивнули ему без вопросов. Аркадий Тихонов был лучшим бойцом своей части. Не по уставу, не по наградам, а по тому, как держался в бою. Бросался в бой с головой решительно и самоотверженно, вдохновляя окружающих.

Он остановился у края, глядя в темноту. Граница дышала медленно и тяжело. Аркадий нахмурился всего на мгновение. Весёлый дядька исчез, уступив место бывалому солдату. Он прислушался, положив ладонь на холодный металл укрепления.

— Рано, — пробормотал он. — Ещё рано.

Земля под ногами чуть дрогнула. Совсем немного. Так, что можно было списать на усталость или ветер. Но Аркадий знал, с этого всё и начинается. С маленьких мелочей, на место которых приходят трещины. А затем появляется то, чему всё равно, кто стоит по эту сторону. Он выпрямился и оглянулся на лагерь. Смех, огонь, жизнь царило в нём.

— Ладно, — сказал он негромко. — Поиграли и хватит.

Аркадий повернулся к сигнальному столбу и потянулся к рычагу. Пусть наверху считают, что ещё есть время. Но граница знала лучше. Сигнальный гудок прорезал лагерь резко, без предупреждения. Смех у костра оборвался не сразу, но стал другим — коротким, настороженным. Солдаты подняли головы, переглянулись. Кто-то выругался вполголоса, кто-то машинально потянулся к оружию.

— Ну вот, — сказал кто-то. — Началось.

Аркадий стоял у столба, удерживая рычаг, пока металл под ладонью не перестал дрожать. Потом отпустил и повернулся.

— По местам, — сказал он спокойно. — Без суеты.

Его услышали сразу. Лагерь пришёл в движение. Ящики захлопывались, костёр притоптали, часовые сменили позиции. Всё происходило быстро, почти буднично, из-за частых повторений людям приходилось быть готовыми.

Аркадий шёл вдоль линии укреплений, всматриваясь в темноту. Теперь он чувствовал это отчётливо: граница больше не просто дышала — она собиралась. Земля впереди вздулась, словно под кожей прошёлся медленный спазм. Камни разошлись с сухим, неприятным треском. Воздух стал густым, тяжёлым, будто в нём растворили что-то лишнее.

— Контакт? — крикнули с вышки.

— Пока нет, — ответил Аркадий. — Но будет.

Он опустился на одно колено, прижав ладонь к земле. Холод пробрался сквозь перчатку, резкий, чужой. Такой холод не принадлежал этому миру.

— Спокойно, — сказал он, больше себе, чем другим. — Не рвитесь.

Из разлома показалось движение. Сначала тень, неровная и смазанная. Потом что-то вытянулось, цепляясь за край трещины. Не зверь и не человек. Форма, собранная кое-как, словно мир не до конца решил, как она должна выглядеть. Существо замерло, будто прислушиваясь. Аркадий поднялся.

— Не стрелять, — сказал он тихо. — Пусть выйдет.

Солдаты напряглись, но подчинились. Кто-то судорожно сглотнул. Существо выбралось целиком и тут же повело головой, словно искало опору. Оно не бросилось вперёд. Не завыло. Просто стояло, раскачиваясь, как плохо закреплённая конструкция.

— Одно, — пробормотал Аркадий. — Пока одно.

Он поднял винтовку, стараясь прицелится. В этот момент разлом дёрнулся снова. Аркадий жестко выругался.

— Вот теперь — стрелять!

Выстрелы рванули воздух. Существо дёрнулось, развалилось, будто потеряв смысл собственного существования. Но разлом уже расширялся, медленно, упрямо.

— Закрыть линию! — крикнул Аркадий. — Назад, всем назад!

Пока он стрелял, из трещины вывалилось сразу несколько фигур. Не по очереди, а всей кучей, будто сама земля их вытолкнули. Они падали на землю, ломая собственные формы, тут же поднимались и шли дальше, не разбирая направления.

— В лагерь! — крикнул кто-то.

— Огонь! — рявкнул Аркадий. — Огонь по центру!

Выстрелы вспороли ночь. Одно из существ разнесло на куски почти сразу, второе рухнуло, но тут же попыталось подняться, словно не понимая, что с ним произошло. Третье прорвалось между укреплениями так быстро и ловко для того, что выглядело собранным наспех. Оно врезалось в линию палаток. Крик раздался короткий, захлёбывающийся.

— Назад! — заорал Аркадий. — Не подпускайте их к людям!

Он бросился вперёд, уже не думая о порядке. Большой, тяжёлый, он двигался удивительно быстро, сметая всё на пути. Бросившись на существо, Аркадий выставил винтовку вперед. Раздался глухой выстрел, сменяя запахом пороха. Существо качнулось и подалось на мужчину. Аркадий быстро перехватил оружие, приложив всю силу в последний удар прикладом. Существо развалилось, оставив после себя вязкую, чужую тишину.

Аркадий, тяжело дыша, огляделся. Один солдат лежал у перевёрнутого ящика, не двигаясь. Второй у костра, там, где ещё недавно смеялись. Третий хрипел, прижимая к себе разорванный бок. Аркадий опустился рядом, стиснул ладонями рану, чувствуя, как тепло уходит слишком быстро.

— Держись, — сказал он, не повышая голоса. — Слышишь? Держись.

Солдат смотрел на него мутно, не фокусируясь. И затем затих окончательно. Аркадий выпрямился медленно. Слишком медленно для человека, который только что выиграл бой.

— Потери, — сказал кто-то глухо. — Трое.

— Я вижу, — ответил Аркадий.

По линии прорыва валялись разбросанные ящики. Потухший костёр медленно тлел. И люди, которые больше не смеялись.

— Связь! — крикнул он. — Немедленно свяжите с командованием.

Через несколько минут он уже стоял у полевого аппарата, прижимая трубку к уху.

— Это Тихонов, — сказал он коротко. — Прорыв подтверждён. Не одиночный. Существа прошли в лагерь. Есть убитые.

Пауза. Затем в трубке раздался голос.

— Нет, — жёстко продолжил Аркадий. — Это не локально. Узел не держит. Или его держат неправильно.

Ещё пауза. Аркадий стиснул челюсть.

— Мне нужен столичный отряд Держателей, — сказал он. — Не завтра. Сейчас. Если хотите сохранить линию — сейчас.

Он слушал ответ, не перебивая. Потом медленно выдохнул.

— Передайте Совету, — добавил он уже тише, — что граница больше не ждёт их решений.

Он повесил трубку и посмотрел в темноту за укреплениями. Там снова что-то двигалось.

Отряд Держателей прибыл под утро под командованием Алексея Милонского. Не большой отряд из пяти человек. Пыль, усталые лошади, техника с налётом столичной спешки. Но сам факт прибытия был событием — лагерь будто выпрямился, вдохнул глубже. Аркадий стоял у края плаца, скрестив руки на груди. Он сразу понял, кто здесь главный.

Алексей шёл впереди. Прямая спина, выверенный шаг, форма сидит идеально для обычного Держателя. В нём было всё то, что любят в столице: уверенность, сила, ощущение, что мир обязан подстраиваться под его темп. Он обвёл лагерь быстрым, оценивающим взглядом.

— Это и есть линия? — спросил он, не скрывая разочарования.

Аркадий медленно повернул голову.

— Это то, что удерживает границу, — ответил он. — Пока вы задерживались.

Алексей только усмехнулся.

— Нас бросили сюда без подготовки. Без полной картины. — Он стряхнул пыль с перчатки. — Не люблю работать вслепую. Алексей Милонский. Старший командир Держателей. Первого ранга.

Аркадий посмотрел на вытянутую руку Алексея. Он решил не начинать день с ругани.

— Аркадий Тихонов, командир гарнизона север-восточной границы, — пожимая протянутую руку.

— Тогда вам не понравится, — добавил Аркадий. — Здесь вообще мало, что может нравится.

Они стояли друг напротив друга — два сильных человека, привыкших быть первыми. Но если Алексей был натянутой струной, то Аркадий — камнем, который эту струну легко перережет.

— Потери? — спросил Алексей, наконец.

— Трое, — ответил Аркадий.

Алексей слега приподнял бровь, давай рукой знак для остальных, чтобы те начали готовить оборудование.

— Значит, линия была плохо подготовлена.

Аркадий посмотрел на него спокойно, сдерживая все «прелестные» слова, что у него крутились на языке.

— Линия держалась без Держателей, — ответил он. — И держалась бы дальше, если бы узлы не начали рваться не по правилам.

— Правила существуют не просто так, — отрезал Алексей. — Если их соблюдать…

— Здесь, — перебил Аркадий, — правила заканчиваются сразу за укреплениями.

Между ними повисло напряжение. Молчаливое столкновение характеров. Алексей сделал шаг вперёд.

— Я здесь, потому что умею закрывать прорывы, — сказал он. — И если кто-то считает, что знает лучше…

— Я здесь, потому что хороню своих, — ответил Аркадий. — И мне плевать, кто из нас лучший.

Секунду казалось, что сейчас кто-то скажет лишнее. Но Алексей лишь криво усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Покажите разлом.

Аркадий развернулся, не дожидаясь ответа.

— Только не путайте лагерь с учебным полигоном, — бросил он через плечо. — Здесь ошибки считают по именам.

Алексей на мгновение задержался, глядя ему вслед. Граница снова дышала тяжело и неровно. И ей было всё равно, кто из них привык побеждать. Алексей шёл к разлому быстрым, уверенным шагом, не оглядываясь. Слишком быстрым для этой опасной земли.

— Дистанцию держите, — бросил Аркадий через плечо. — Не толпимся.

Держатели переглянулись, но подчинились. В его голосе было то, к чему привыкли слушаться: холодная убеждённость человека, который не сомневается в себе ни на секунду. Разлом был уже виден, рваная линия в земле, будто кто-то прошёлся по ней тупым лезвием. Края почернели, камень осыпался, воздух над трещиной дрожал, искажая очертания. Здесь не было огня, не было света — только неправильность, от которой сводило зубы. Алексей остановился.

— Значит, вот он, — сказал он. — Не впечатляет.

Он присел, внимательно осматривая край разлома, словно перед ним был дефект конструкции, а не живая рана мира.

— Сколько времени прошло с последнего всплеска?

— Меньше часа, — ответил Аркадий.

— Тогда узел ещё тёплый, — сказал Алексей и протянул руку.

Аркадий сделал шаг вперёд.

— Не стоит.

Алексей даже не повернул головы.

— Я знаю, что делаю.

Он коснулся воздуха над трещиной. Мир отозвался сразу. Воздух под ладонью Алексея словно исчез, и в ту же секунду разлом дёрнулся, как отклик живого существа. Камни посыпались вниз, трещина расширилась на ладонь. Алексей резко отдёрнул руку.

— Чёрт, — процедил он, сжимая пальцы.

Аркадий молча смотрел, как тот выпрямляется, скрывая секундную слабость.

— Он нестабилен, — сказал Алексей уже холоднее. — Но это не похоже на классический срыв.

— Потому что это не он, — ответил Аркадий. — Это кто-то его толкает.

Алексей медленно повернул голову.

— Вы солдат, Тихонов. Понимаю, в столь отдаленном месте могут померещатся намерения.

— А вам — контроль, — спокойно ответил Аркадий. — И то, и другое здесь плохо работает.

— Узлы не имеют воли.

— Люди — имеют, — сказал Аркадий. — И этого хватает.

Между ними повисло напряжение. Алексей снова посмотрел на разлом, уже внимательнее, без прежней снисходительности.

— Мне нужны данные, — сказал он. — Полный журнал активности. Всё, что фиксировали за последние сутки.

— Я дам, — кивнул Аркадий. — Но предупреждаю сразу: цифры здесь врут.

— Цифры не врут, — ответил Алексей. — Врут те, кто их интерпретирует.

Он выпрямился и сделал шаг назад.

— Подготовьте периметр, — приказал он. — Я буду закрывать.

Аркадий посмотрел на него долго.

— В одиночку? — спросил он.

Алексей бросил на него взгляд — холодный, почти вызывающий.

— Я справлялся и с худшим разломами.

Аркадий не стал спорить.

— Тогда скажите людям отойти, — сказал он. — И не делайте вид, что это учебный выход.

Алексей кивнул резко и нетерпеливо. Он шагнул ближе к разлому. Земля под ногами снова дрогнула. На этот раз сильнее. Аркадий сжал челюсть. Граница не любила тех, кто приходил к ней с уверенностью. Она предпочитала ломать лучших. Алексей сделал ещё шаг к разлому. Воздух вокруг него стал плотнее, будто сопротивлялся. Он не обратил внимания. Сконцентрировался, как привык — быстро, жёстко, без сомнений. Узлы не любили нерешительность. Он выдохнул, вскинув руки, как дирижёр перед оркестром, и начал сводить края. Световые линии зазвенели в воздухе, протягиваясь нитями от пальцев Алексея к точке разлома. Он водил ими по воздуху, вычерчивая причудливый узор, то скручивая, то разводя.

Разлом отозвался сразу, как натянутая ткань. Земля под ногами пошла волной, камни задребезжали, словно кто-то снизу ударил в стену. Воздух над трещиной исказился, потянулся к Алексею, цепляясь за него, как за якорь.

— Что ты делаешь? — резко спросил Аркадий.

— Закрываю, — отрезал Алексей. — Он нестабилен, но—

Он не договорил. Разлом рванулся, втягивая в себя, как воронка. Алексей резко вдохнул и пошатнулся. Его повело вперёд, будто что-то схватило его изнутри. Линии напряжения вспыхнули вокруг, но вместо того, чтобы сойтись, они начали расходиться, ломаясь, как плохо рассчитанная конструкция.

— Отойди! — рявкнул Аркадий.

Алексей не смог сделать и шага. Разлом держал его крепко. Он впервые понял, что теряет контроль.

— Это не узел… — выдохнул он. — Это… не он.

Земля под ним треснула. Аркадий не стал думать. Он рванулся вперёд, схватил Алексея за плечо и дёрнул назад всей массой, не обращая внимания на боль, на холод, на то, как воздух резанул по коже. Разлом взвыл, выпуская воздух под давлением. Аркадий почувствовал, как что-то проходит сквозь него, задевая старые шрамы, те, о которых он предпочитал не помнить. На мгновение мир стал плоским и пустым. Потом всё рухнуло обратно. Алексей упал на колено, тяжело дыша. Аркадий удержался на ногах, но рука дрожала, будто после сильного удара.

Разлом замер, не поддавая никаких признаков движения. Тишина накрыла участок резко, почти болезненно.

— Ты… — Алексей сглотнул, поднимая взгляд. — Ты вмешался в контур.

— Я вытащил тебя, — ответил Аркадий. — Это разные вещи.

Алексей медленно поднялся. Теперь в нём не было прежней самоуверенности. Только злость, смешанная с чем-то ещё, куда более опасное.

— Ты сорвал операцию.

— Я спас тебя от смерти, — сказал Аркадий. — И ещё десяток своих ребят заодно.

Он кивнул на разлом.

— Видишь? Он не реагирует на стандартное удержание. Его подпитывают.

Алексей посмотрел туда снова. Теперь внимательнее и дольше.

— Это невозможно, — прошептал он сквозь зубы.

— Здесь много чего невозможно, — ответил Аркадий. — Пока не случается.

Они стояли рядом, впервые не как «лучший» и «солдат», а как люди, оказавшиеся по одну сторону трещины.

— Если это правда… — начал Алексей.

— Это не случайность, — перебил Аркадий. — И не ошибка расчётов. Кто-то играет с границей.

Алексей выпрямился. Лицо его стало жёстким.

— Тогда мне нужно больше людей, — сказал он. — И полный доступ к данным.

— Без поддержки Совета тебе явно тут не обойтись, — ответил Аркадий

Алексей посмотрел на него. Отряхивая одежду от пыли, слегка кивнул головой вместо «спасибо». И резким и быстрым шагом направился обратно в лагерь. Аркадий посмотрел ему в след. Предчувствие на счет этого Держателя было тревожным. За долгую службу на границе, он научился ему доверять.

Ночь в лагере была тихой. Огонь у костра горел ровно, без искр. Солдаты говорили вполголоса, будто боялись разбудить землю. Даже ветер обходил лагерь стороной. Аркадий сидел у палатки, опираясь спиной о ящик. Куртка была расстёгнута, бинт на предплечье уже потемнел. Он не чувствовал боли от старой раны, лишь отдаленную медленную и вязкую тяжесть, расходящуюся волнами по телу. Мир иногда требовал плату задним числом.

Он сделал глоток из фляги. Хотя бы как-то забыться и почувствовать тепло.

— Тебе нельзя было туда лезть, — сказал голос из темноты.

Алексей подошёл бесшумно. Слишком аккуратно для человека, который привык командовать.

— Поздно говорить, — ответил Аркадий.

Алексей остановился напротив, скрестив руки. Его форма была чистой, но лицо — напряжённым. Его квадратная челюсть медленно сжималась, скорее от раздражения, что привычная картина мира дала трещину.

— Ты вмешался в контур, — сказал он. — Это нарушает всё, чему нас учили.

— Я солдат, — ответил Аркадий. — Нас учили вытаскивать живых.

Алексей молча сел рядом, вытягивая из внутреннего кармана серебряную флягу.

— Ты же тоже что-то почувствовал? Что именно? — Спросил он наконец.

Аркадий посмотрел в темноту, туда, где днём рвалась земля. За тем перевел взгляд на Алексея.

— Сложно так слова подобрать. Я же не писарь. Не обучен красиво говорить. Кто-то смотрел в меня с интересом.

Алексей нахмурился, сделав глоток из своей фляги. Жидкость разошлась горечью и теплом, заставляя чуть прикрыть глаза.

— Узлы не интересуются.

— Тогда это был не узел, — ответил Аркадий.

Молчание между ними стало плотным.

— В отчёте я напишу, что произошёл нестандартный откат, — сказал Алексей. — Локальный. С превышением допустимых параметров.

— Соврёшь, — спокойно сказал Аркадий.

— Отфильтрую, — отрезал Алексей. — Есть разница.

Аркадий усмехнулся.

— Скажи себе так, если легче.

Алексей резко выдохнул.

— Ты понимаешь, что если это уйдёт наверх в полном виде, сюда пришлют не помощь, а комиссию? Они закроют линию. Или нас.

— Тогда пусть закроют, — сказал Аркадий. — Потому что следующего раза мы можем не выдержать.

Алексей посмотрел на него внимательно. Дольше, чем раньше.

— Ты не боишься, — сказал он.

— Боюсь, — ответил Аркадий. — Просто знаю, чего бояться сильнее.

Он поднялся с усилием. На секунду повело, но он устоял.

— Эта штука ждёт, — продолжил он. — Она пробует. Смотрит, кто реагирует. Сегодня — ты. Завтра — кто-то другой.

— Ты так уверен? — спросил Алексей.

Аркадий посмотрел ему прямо в глаза.

— Я слишком давно на границе, чтобы путать давление с любопытством.

Алексей молчал. Потом медленно кивнул.

— Тогда завтра я пойду туда снова, — сказал он.

— Уже по-другому? — спросил Аркадий.

— Уже не один, — ответил Алексей.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя не уверенность — сомнение. Аркадий остался у палатки, глядя на огонь. Граница молчала. Но он знал: это не затишье. Это пауза перед следующим ходом.

Утро не принесло облегчения.

Небо над лагерем было глухим, серым, без глубины. Солдаты поднимались молча, будто ночь не закончилась, а просто стала светлее. Оружие проверяли механически. Костёр не разжигали.

Аркадий сидел на краю койки, когда слабость накрыла его внезапно. Мир на секунду потерял плотность, будто кто-то убрал опору изнутри. Он упёрся ладонями в колени и переждал. Это было знакомо. И всегда плохо кончалось.

— Тихонов.

Алексей стоял у входа в палатку собранный и холодный. В руках он держал бумагу с печатью штаба.

— Приказ, — сказал он.

Аркадий даже не пришлось брать в руки бумагу.

— Эвакуация, — продолжил Алексей. — Отряд Держателей отзывается в столицу. Немедленно.

— А лагерь? — спросил Аркадий.

— Под наблюдением, — ответил Алексей. — Временно.

Аркадий поднял на него взгляд.

— Ты сам в это веришь?

Алексей помолчал ровно столько, сколько требовалось, чтобы не выглядеть сомневающимся.

— Я верю в последствия, — сказал он. — И в то, что здесь их будет больше.

— Здесь будет катастрофа, — ответил Аркадий. — Если мы уйдём.

— Здесь уже катастрофа, — жёстко сказал Алексей. — Просто она ещё не оформлена в отчётах.

Аркадий поднялся.

— Ты хочешь закрыть вопрос, — сказал он. — Не разлом.

— Я хочу закрыть историю, — ответил Алексей. — Пока она не стала неконтролируемой.

Он сделал шаг ближе.

— Ты едешь со мной, Аркадий. Это не обсуждается.

— А если я откажусь?

Алексей посмотрел на него внимательно. Очень спокойно.

— Тогда ты станешь частью инцидента, — сказал он. — И я не смогу тебя защитить.

Аркадий коротко усмехнулся, а в голове проверяя серьезность слов Держателя.

— Вот оно как.

— Именно так, — кивнул Алексей.

На сборы ушло не больше получаса. Они отъехали недалеко. Лагерь ещё был виден. Палатки. Вышки. Люди, которые продолжали жить, не зная, что их уже списали. Аркадий почувствовал это первым. Тело отозвалось странной тягой. Воздух стал пустым.

— Останови, — потребовал он.

Алексей не успел схватить поводья его лошади. Земля под лагерем провалилась. Все в мгновение исчезло. Палатки ушли вниз мгновенно, будто их никогда и не было. Вышка накренилась и сломалась пополам. Люди даже не поняли, что исчезли. Разлом раскрылся полностью, как пасть. Оставляя в воздухе сверкающие нити. Он втягивал всё: землю, металл, тела. Мир складывался внутрь себя, не оставляя следов. И через несколько секунд — схлопнулся. Тишина была абсолютной. На месте лагеря осталось выжженное пятно.

— Нет… — выдохнул Аркадий.

Он рванулся вперёд. Алексей схватил его за плечо.

— Поздно.

— Там люди! — заорал Аркадий, выворачиваясь. — Ты оставил их!

— Я спас город, — жёстко ответил Алексей. — И тебя.

Аркадий попытался ударить в ответ, не успех дотянутся, рука прошло мимо.

— Ты знал, — выдохнул он. — Ты знал, что это случится! Это все твоих рук дело!

Алексей изменился в лице, будто одевая белую не проницаемую маску.

— Я знал, что это возможно, — сказал он. — А значит, должен был убрать все переменные.

— Люди — не переменные!

— Для отчёта — да, — отрезал Алексей. — Для Совета — да. Для системы — тем более.

— Ты заметёшь это, — сказал он хрипло. — Сотрёшь. Напишешь, что был неконтролируемый откат.

— Именно так, — кивнул Алексей. — И ты мне в этом мешаешь.

Удар прикладом по голове был резким и коротким. Аркадий даже не успел осознать, в глазах потемнело и мир исчез. Алексей подхватил его прежде, чем тело упало. Постоял секунду, глядя на бессознательное лицо.

— Прости, — сказал он тихо. — Но ты слишком честный для этого этапа.

Он оглянулся на выжженное место, где больше ничего не было.

— Запишите: нестабильный разлом. Полный коллапс. Потерь нет. Лагерь эвакуирован заранее.

Алексей выпрямился. Он стал тем, кем не хотел быть. Но сделал это сознательно. И теперь дороги назад не существовало.