Глава 13. Тайна останется тайной

Андрей

У меня самая большая аудитория по практическим лекциям, на семьдесят студентов. И она забита под завязку. Я не буду даже открывать журналы и делать перекличку, на это уйдет четверть пары.

Студентов много, но я всегда, в любой толпе безошибочно нахожу глазами ее.

Я долго думал, обратил бы внимание на Рину, если бы не наша предварительная встреча и путаница. Но сейчас Рина стала моим личным адом.

Когда она не дразнит меня до усрачки, она сводит меня с ума своей проницательностью. Я думал, она затаится и постарается не привлекать к себе внимание в группе. Но нет. У нее на все были ответы или догадки, причем всегда хорошо продуманные и логичные.

И я даже не знаю, что меня раздражает сильнее, как она меня дразнит или как аргументирует свои ответы на моей лекции.

– Не хочу ворчать, как чей-то папа, – говорю я в завершение лекции и слышу смешки, – но знаю, что в эти выходные перед новогодними каникулами вы планируете как следует оторваться. Так что… – я смеюсь, видя одобрительные кивки. – Постарайтесь не попадать в неловкие ситуации с законом. Справитесь?

Все смеются, самые храбрые и дерзкие обещают прислать мне приглашение на самую крутую тусу.

Я щелкаю пальцами, призывая к тишине.

– И помните, у меня есть все ваши документы. Я могу шутить, но надеюсь вы не захотите иметь проблем не только с законом, но и со мной.

Меня могли бы освистать, но кажется я был страшнее проблем с законом.

– Так что до следующей встречи озаботьтесь, чтобы у вас были конспекты по всем моим лекциям, – продолжаю я. – А в методическом пособии выберите три практических задания и пришлите мне решение на электронную почту. После каникул мы разберем все эти задачи с учетом законов и судебной практики.

Я отпускаю студентов и неторопливо собираю свои бумаги на столе. Начинаю непроизвольно улыбаться, когда я чувствую запах знакомых духов, окружающих меня. Это точно подошла Рина.

Я стреляю в нее быстрым взглядом, и она тут же отвечает мне хитрой улыбкой. Я жду, пока студенты встают и выходят из аудитории. Большинство девушек, которые обычно остаются и флиртуют со мной в конце пары, уже ушли. Скорее всего их головы заняты предстоящей вечеринкой.

Я пытаюсь не обращать внимания на Рину, пока мы не останемся наконец-то наедине, но одна девушка все еще упорно сидит на своем месте, перебирая тетрадки. Я уже знаю, чем это закончится. Студентка тоже выжидает, чтобы остаться со мной наедине, для предлога подойдет отговорка, что у нее не хватает пары лекций, и она не знает где их взять.

Но еще я чувствую растущее напряжение в Рине. Я знаю ее тело лучше, чем она сама. Вижу, что злится. Я пытаюсь подавить смешок, пока Рина раздраженно оглядывается на упрямую студентку. Ждет, когда ты выйдет, а потом бросает на меня взгляд, которым может убить.

Я еще не знаю, что Рина собирается делать, когда она склоняется над моим столом.

– Что это за хрень, Андрей? – рычит она на меня. – Ты не можешь выставить ее за дверь?

– Простите, Екатерина, но разве так допустимо обращаться к своему преподавателю? – я показательно хмурюсь, боясь потерять выдержку и рассмеяться.

– О, простите великодушно! – ворчит она, уже явно не в настроении. – Так что это за хрень, Андрей Львович?

Мысленно я уже наслаждаюсь пошлыми фантазиями с ее участием. Но по факту оттрахаю ее немного позже.

– А что не так?

– Что не так?! Ты серьезно? – и следом повышает голос, чтобы нас слышала последняя оставшаяся в аудитории студентка. – Почему за последнюю практику вы поставили мне удовлетворительно? Я никогда раньше не получал ниже отлично!

Рина хватает со стола какую-то левую работу и шлепает ее передо мной на стол.

– Может у вас не хватило времени проверить мою работу? Ничего, я пойму. Вы ведь очень занятой человек, Андрей Львович. Но у нас скоро сессия и зачет по вашему предмету…

– Экзамен, – машинально поправляю я, не отвлекаясь от своих слишком вульгарных фантазий. Лишь бы машинально не застонать, иначе выдам свои мысли с головой.

– Я хочу хорошую отметку в журнале, – упрямо выдвигает подбородок Рина, снова придвигая мне чужую работу. – Можете проверить ее сейчас. Я подожду.

– Теперь языком, Екатерина, – бормочу я, все-таки сдавая себя с потрохами.

– Э-э… Что? – Рина теряется, когда я выпадаю из контекста.

Я с трудом откашливаюсь, пытаюсь избавиться от хрипоты:

– Чтобы изменить твою оценку прямо сейчас, мне придется около получаса перечитывать твою работу.

От оставшейся студентки раздается разочарованный вздох и она начинает обреченно собирать тетради в свою сумку.

Рина же хмурится и наклоняется ко мне ближе:

– Придется потратить эти полчаса на меня, Андрей Львович, или будете сами языком себя ублажать. Я даже на колени не опущусь ради вас.

Вот зря она это произносит. Меня вообще уносит от такого предложения, где Рина на коленях передо мной, облизывающая губы своим дерзким язычком, жадно поглядывающая в район моей ширинки…

Хорошо, что мой стон заглушает громкий стук двери, когда последняя студентка выходит из аудитории.

– Вот это угроза! – усмехаюсь я. – Но на самом деле я авансом поставил тебе все оценки, до самого конца моего курса.

– Отлично? – уточняет она и практически ложиться грудью на моей стол. – Я хочу честных оценок, Андрей Львович.

Я смеюсь, зная, что мне нужно покончить с этим, прежде чем взбешенная Рина вылетит отсюда и будет злиться на меня до конца дня.

– Малыш, – я встаю и тянусь к ней. – Ты отлично трахаешься и получаешь отличные отметки. Я не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя снова в своей квартире. Но чуть позже.

– Твой член уже соскучился по мне? – мурлыкает Рина и подставляет губы для поцелуя. Но как бы я чертовски не хотел разложить ее здесь и сейчас на этом гребанном столе, я не могу так рисковать.

– Разве можно так разговаривать с мужчиной, благодаря которому ты кончала четыре раза прошлой ночью и еще дважды этим утром?

Она делает шаг назад и снова дерзит:

– Я все еще думаю, что тебе надо преподать урок. Не пытайся соблазнить меня. Я почти согласилась на приглашение Таси на самую отвязную вечеринку с баскетбольной командой и ее старшим братом.

– Малыш, – угрожающе ворчу я, – ни одна вечеринка не стоит вечера проведенного наедине со мной. Ни один гребанный баскетболист не заставит тебя кончить столько раз, сколько заставлю я. Ну и под конец, зачем тебе чей-то старший брат, если у тебя есть отменный преподаватель, авансом проставляющий тебе отлично в журнал?

Ее глаза метнулись к моим, и улыбка играла на губах.

– Действительно? Как я могу променять ворчливого преподавателя на какого-то молодого накачанного баскетболиста?

Ее глаза блестят и полны удивления, а я впервые за долгое время вспоминаю ее возраст.

Ей всего девятнадцать. Мне тридцать.

Это не такая огромная разница, и позже вообще станет несущественной, но сейчас разница напрягает еще из-за нашего положения. Я не вхож на ее студенческие вечеринки, и до помрачения рассудка не хочу, чтобы туда пошла она.

Она моя! Я хочу чтобы все вечера Рина проводила со мной, а не со сраными качками-баскетболистами.

– Знаешь, я не состою в их фан-клубе, поэтому меня даже не хватятся, – смеется она. – Могу пропустить и эту тусовку, если…

– Если? – хватаюсь я за ее недоговоренные слова.

– Если новогоднюю ночь ты проведешь со мной, – она улыбается, но в ее взгляде я вижу страх и напряжение.

Так вот из-за чего она ведет себя как разозленный ежик. Но я не могу ей обещать этот вечер. Черт, я должен провести его с семьей, навестить родителей. Отправить ее домой, в конце концов. Ведь ее родители тоже ждут дочь на новый год.

А если мы останемся праздновать вместе, мы перейдем на новый уровень отношений. Готовы ли мы к этому? Я готов? А она?

В итоге я свожу все к шутке и даже пытаюсь смеяться.

– Так значит ты состоишь в моем фан-клубе? Ты мой фанат или фанат моего члена?

Она фыркает и легко ударяет меня в грудь.

Думаю, она замечает, как я ухожу от темы. Но нам еще нужно будет это обговорить. В другом месте. Уж точно не в аудитории и не после пар.

– Я иногда забываю, что ты не студент, – смеется Рина в ответ.

Мы вместе выходим из аудитории.

– Ты сейчас в общагу?

– Нет. Договорились с Тасей встретиться и перекусить в кафе.

– Могу я проводить тебя?

– Конечно! – от ее улыбки я готов растаять и стечь к ее ногам.

Я произвожу на Рину впечатление, просто предлагая пройтись с ней. Это не то, что мы можем делать каждый день, а еще мы не можем держаться за руки или проявлять нежность на людях. Но можем разговаривать и быть в компании друг друга, а это волнует нас обоих.

Мы уже почти вышли из здания, когда меня позвали.

Я оборачиваюсь и вижу ректора, идущего к нам.

– Эм… Екатерина, обсудим вашу работу в другой раз.

– Конечно, Андрей Львович. Еще раз спасибо, – она понимающе кивает.

– Увидимся в понедельник, – говорю я ей, прежде чем она поворачивается и сбегает вниз по лестнице.

У меня уходят все силы, чтобы отвести взгляд от ее попы и повернуться с благожелательной улыбкой к ректоры. Между нами еще остались невыясненные вопросы, на которые он хотел пролить свет. В частности это касалось прошлого Екатерины Смирновой. Неделю назад ректор обмолвился о какой-то неприятной ситуации, но ничего конкретного не сказал, хотя я расспрашивал.

– Как заканчивается первый семестр? Справляешься с нагрузкой и курсом?

– Не жалуюсь. Кажется, я нравлюсь всем моим студентам.

– Хм, тут не поспоришь.

Ректор уже в почтенном возрасте, годится мне в отцы. Постоянно приглаживает седые волосы. Носит строгие костюмы и рубашки с галстуками.

– Хорошо, что я застал тебя после пар. Пойдем со мной. Нужно поговорить.

Я вздыхаю, зная, что у него всегда одна тема: уговорить меня на деканство, чтобы потом передать бразды правления колледжем. Почему он решил, что я стану замечательным ректором и сменой ему?

Пока иду рядом с ним, вижу, как он мнется, не зная с чего начать.

– До меня дошли слухи, возможно пустые… Может это обычная зависть, но… Некоторых преподавателей беспокоит, как ты вольно относишься к своим студентам.

– Вольно? – переспрашиваю я, не ожидая такого разговора.

– Хм… Да. Они заметили, что у вас под дверью собирается довольно много студенток. Они даже остаются после пар. Группа… девушек выстраивается в очередь, чтобы попасть к вам в кабинет на…

– На консультацию?

Он смотрит на меня.

– Не будьте таким наивным, Андрей.

– Я не понимаю, на что вы намекаете.

Но у самого внутри все натянулось, как струна. То, на что он намекает, я уже вовсю проворачиваю. Правда не со всеми, кто стоит в очереди, но с одной весьма аппетитной студенткой уж точно.

– Я тебе не враг. Просто пытаюсь уберечь тебя от неприятностей. У нас и раньше были молодые преподаватели. А в этом мире все имеет свойство повторяться. Молодой лектор. Студентки. Линия размывается. Слова и поступки обретают второй смысл… – Он кладет мне руку на плечо и сжимает. – Я просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Неподобающее общение со студентами – серьезное основание для дисквалификации и увольнения. А еще какой скандал это вызовет! Я просто хочу, чтобы ты держал дистанцию со своими студентами.

Сердце бьется сильнее, но мне удается держать себя под контролем. Нас с Риной не поймают. У нас есть правила, и мы придерживаемся их.

– Уверяю вас, все мои студенты знают, где проходит черта. Я никогда никому не давал повода думать обратное.

Сам слышу отголоски лжи в своем голосе. Но ведь я познакомился с Риной еще до того, как узнал, что она студентка. Но и она знает, где линия.

Мы не можем трахаться в моем кабинете.

Мы не можем целоваться при студентах.

И она не может сдавать экзамен, сидя у меня на коленях.

Кроме того, я не ограничивал ее в общении с другими студентами. Не ограничивал же?

– Что ж, приятно это слышать. Я бы не хотел, чтобы вы повторили печальную историю другого преподавателя, связавшегося со студенткой.

Я прикусываю язык, чтобы не сказать ему, куда он мог бы засунуть свой непрошенный и совет. Но ректор опережает меня, внезапно огорошивая фразой:

– Между прочим с одной из ваших студенток! Смирновой, кажется. Я вас уже предупреждал на сей счет.

Независимо от того, что я уже оступился и связался со Смирновой, я до сих пор не видел в этом ничего плохого и строил планы на будущее вместе с ней. Но черт побери, что они оба не договаривают?

И от кого я хочу узнать правду, от ректора или от самой Рины?

***

Вечером я дежурю на территории студгородка. Как не пытался отказаться от сомнительной чести, ректор категорически пресек.

Обошел общежития, напоминая, что никаких вечеринок и распития алкоголя в жилых комнатах недопустимо.

Обошел парк и всю прилегающую территорию. А потом пошел на звук долбящей музыки из студенческого кафе. Кажется там и проходит самая крутая туса.

Я сразу же замечаю Рину в компании рослых накачанных старшекурсников. Мои глаза привыкли находить ее в любой толпе. Я задерживаюсь, обдумывая слова ректора. Рина и я редко общаемся на территории колледжа. Это никак нельзя считать флиртом.

Если только кто-то не проболтался о паре частных встреч, которые мы провели в моем кабинете.

Или под лестничной клеткой.

Или случайно увидел нас в ту ночь, когда я вытащил ее из ночного клуба, а ее тело прильнуло к моему, и губы прижались к моей шее.

Блядь. Мы несколько вольно относились к соблюдению правил.

И все же я здесь, стою перед группой студентов, смотрю на Рину и тащусь от взгляда ее сияющих глаза. Она смотрит на меня так, словно я зажег на небе звезды и повесил луну.

– О! Андрей Львович! Вы приняли приглашение! Ура! Девочки, он пришел!

Я слышу хихиканье и возгласы где-то сбоку, но не могу даже оглянуться, я только что замечаю, что моя великолепная девушка в каком-то скандально-крохотном и прозрачном топике.

– Екатерина, – киваю ей и хмурюсь, пытаясь разглядеть низ, но потом замечаю подбегающую к ней Тасю. Снова тепло улыбаюсь, теперь Тасе, и произношу: – Анастасия.

Подруга тут же вежливо кивает и не может сдержать нервный смешок, который слетает с ее губ при взгляде на меня.

– Вы уже пришли за Катей? Не оставите ее с нами еще на немножко? Она пропустила все вечеринки из-за вас!

Пусть из-за музыки в кафе шумно, но черт побери, Тася орет на все кафе! А ведь она знает про наши с Риной отношения. Как я вообще позволил Рине делиться такой информацией с соседкой по общежитию? Черт!

– На самом деле, я действительно выкраиваю Екатерине много дополнительных занятий, – строго произношу я, пытаясь, чтобы меня услышали все в этом переполненном кафе. – Я сейчас как раз заканчиваю дежурство, – строго произношу я. – И могу вернуться к твоей работе, Смирнова. Можем пойти в мою квартиру и просмотреть. Если конечно хочешь улучшить свою оценку.

Я поднимаю бровь, прежде чем посмотреть на Тасю, которая смотрит на нас с дьявольской ухмылкой.

– Вали, Катька. Такой шанс исправить оценку нельзя упускать!

Я слегка хмурюсь в ответ на ее слова.

Все, что я сейчас хочу, проводить Рину к своей машине. Это скорее всего не лучшая идея, но мне важно сегодня вечером завладеть моей девушкой и провести ночь внутри нее, как я и планировал на эту ночь.

Рина должна остаться и повеселиться со своими друзьями. А я, тридцатилетний преподаватель колледжа, не должен встречаться со студентами. Мы вообще находимся с ней на совершенно разных этапах жизни.

Я пытаюсь игнорировать назойливые мысли. Мы выезжаем с территории колледжа, едем по тихим ночным улицам города. Свет фонарей мелькает в темноте машины. Я смотрю вниз, на ее кожаные штаны. Они к счастью плотные и непрозрачные.

– Ты приехал специально за мной?

Ее рука касается моего бедра, всего на секунду, а мое сердце замирает в груди, гадая, собирается ли она поднять руку выше по бедру.

– Не совсем. Я сегодня дежурю по колледжу, – говорю я ей. Я все еще злюсь на собственный прокол, но пытаюсь выглядеть как можно более серьезным.

– Ты уверен, что это хорошая идея, вытащить меня с вечеринки при таком количестве свидетелей?

– Черт! Это самая плохая идея, Рина. Но какого хера ты надела на себя этот прозрачный топик?! Я не мог оставить тебя на съедение старшекурсникам. – Широкая улыбка появляется на ее губах, и я почти забываю, что у меня есть еще куча вопросов о ее прошлом. – Они уже закапали тебя своими голодными слюнями. Ты не заметила?

– Ой, да ладно. Я даже не думала об этом, – Она ерзает руками по моему бедру, прежде чем смотрит на меня. – Ты злишься?

– С чего мне злиться? – уклоняюсь я от прямых обвинений. – Ты молода и учишься в колледже. Ты должна ходить на вечеринки и веселиться.

– Но я бы очень хотела веселиться с тобой.

– Прямо сейчас для нас это очень опасно. Ректор хочет убедиться, что я придерживаюсь профессионального подхода к своим студентам.

– А, – говорит она. – Что ты ему сказал?

Она не смотрит на меня, и я мельком оглядываю ее профиль. Мой взгляд скользит по ее тонкой шее, украшенной золотой цепочкой с подвеской, который она никогда не снимает, даже когда спит или принимает душ. Смотрю на ее пухлые губы, которые постоянно надуты и сегодня подчеркнуты яркой красной помадой. Затем смотрю на ее идеально вылепленный нос и выразительные глаза, которые вызывают у меня всегда массу эмоций. Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и я выхожу из транса.

– Всю правду, конечно. Что я сплю со своей студенткой и не собираюсь останавливаться. Что провожу половину лекции с твердой эрекцией, представляя ее на коленях передо мной.

Она хихикает, и в ее шагах появляется легкая дерзость.

– Это твое желание на вечер? ЧТобы мой рот оказался на твоем члене?

Я тут же усмехаюсь, растягивая губы в кривой улыбке.

– Ну это было бы идеальное окончание вечера после дежурства.

Спустя двадцать минут, я паркую машину у своего дома, быстро загоняю Рину в квартиру и в душ. Не задумываясь, сбрасываю одежду и присоединяюсь к ней. Мой член безошибочно ведет меня к ней. Мы принимали душ вместе больше раз, чем порознь каждый у себя, но еще никогда не пробовали вместе в ванной.

Я открываю дверь, пар и запах ее кокосового шампуня окружают меня, как только я вхожу внутрь.

– Рина?

– Я выйду через секунду! Я уже заканчиваю.

Она с закрытыми глазами и не должна заметить, что я голый иду к ней. Я отодвигаю шторы, заставляя ее подпрыгнуть.

– Андрей! – визжит она, и я улыбаюсь, замечая бритву в ее руке. – Могу я спокойно принять душ?

Она тянется к занавеске, но я игнорирую ее и захожу в душ.

– Нет. Хочу тебе помочь.

– Здесь мало места!

Она слегка толкает меня, но я стою на месте. Рина хмурится, когда я тянусь к розовой бритве в ее руке и забираю.

– Ну уж нет. Уходи. Ты же не собираешься испортить мне душ? Я всего то хотела прибраться и вымыть волосы.

– Что ты бреешь? – Я закусываю губу и осматриваю ее тело, задаваясь вопросом, не пропустил ли я уже ту часть шоу, в котором хочу поучаствовать.

Она фыркает, хотя я знаю, что не собирается сопротивляться. Рина обожает мой загоны!

– Побрей мне ноги. Ты не против?

– Уже предвкушаю, – облизываюсь я.

– Может просто хочешь посмотреть, как я брею ноги? – все же с надеждой предлагает она.

– Ни за что! Я должен сделать это сам.

Я ухмыляюсь и поднимаю брови, надеясь, что она поймет мои планы после ног.

Она сглатывает и смотрит вниз, потом снова на меня.

– Но только ноги. Так, Андрей? Потом ты остановишься.

Я вижу, как ее храбрость слабеет, поэтому быстро выхватываю у нее из рук бритву пока она не передумала.

Встаю перед ней на колени прежде и втираю гель для бритья с маслом жожоба в левую ногу. Я провожу бритвой вверх по ее ноге и над коленом очень осторожно, чтобы не поранить ее. Крепче сжимаю заднюю часть бедра, пальцами поглаживая место между бедер, где начинается восхитительный изгиб ее задницы.

Я поднимаю глаза и обнаруживаю, что ее губы зажаты между зубами, когда Рина смотрит на меня сверху вниз.

– Думала, что это я должна стоять перед тобой на коленях, – выдыхает она.

– Небольшое изменение планов.

Повторяю то же самое с другой ногой, затем смываю гель и проверяю поцелуями гладкую кожу.

– У тебя самые сексуальные ноги, Рина. И я пиздец, как хочу трахнуть тебя.

Я рычу, обнажая зубы и кусая ее под коленной чашечкой. Потом двигаюсь губами вверх по ноге, посасывая кожу внутренней стороны бедра. Рина слегка приподнимает ногу, зная, чего я хочу, и показывая мне, чего хочет она . Ее нога скользит по моему плечу, полностью раскрывая передо мной ее мокрые складки.

Я умираю, как хочу погрузиться лицом между ними, зная, что ее губки влажные вовсе не от воды из душа. Я раздвигаю складки, потирая их пальцами, наслаждаясь неземной шелковистостью.

– Просто проверяю, нужна ли здесь моя помощь.

У нее перехватывает дыхание, и хотя вода горячая, по ее коже бегут мурашки.

Я нахожу несколько волосков, которые выросли внутри этой сексуальной взлетно-посадочной полосы, по которой я запускаю себя в космос.

– Хочу лизать твою киску, пока ты не закричишь, – хрипло признаюсь я.

Я осторожно дергаю прядь ее лобковых волос.

– Ты чертовски сексуальна.

Я понятия не имел, как сильно меня может это возбудить, пока не появился она. Я осторожно провожу лезвием по каждой складке и по вершине холмика, прежде чем отложить бритву на полку душа. Руками обхватываю ее тонкую талию, крепко сжимаю задницу и пронзаю ее отверстие своим языком.

– Боже! – кричит Рина, когда я провожу языком по клитору. Я поднимаю глаза и вижу, как ее голова откинута на плитку, глаза плотно закрыты. – О Боже, Андрей!

Она двигает бедрами в такт моему рту, давая мне понять, что сама уже близко. По ее коже бегают мурашки, и я чувствую спиной, как нога сгибается и подстегивает меня пяткой.

Ее плоть дрожит на моем языке, прежде чем сжаться. Я знаю, что сейчас ее накроет оргазм.

Она выкрикивает мое имя, приплетая сюда Бога, или, может это меня она называла Богом. Но когда она заканчивает, то заставляет меня встать.

– Андрей.

Рина обхватывает мой член и несколько раз накачивает его требовательным движением

– Ты же хочешь меня? – и мой член дергается, отвечая ей вместо меня.

Я ничего не хочу сейчас так сильно, как трахнуть ее. А потом еще раз. И еще.

Я возвышаюсь над ней, а член упирается в область чуть выше пупка. Рина наклоняется, чтобы поцеловать головку.

– Давай вытремся и пойдем в постель.

Она выключает воду, и на мгновение я завороженно смотрю, как капли воды продолжают стекать по ее сладкому и теперь, благодаря мне, гладкому телу. Все, что я хочу сделать, это поймать каждую своим языком.

Рина выходит из душа, оборачиваясь полотенцем вокруг тела и головы, и выбегает из ванной в спальню. Оттуда приносит мне полотенце, и на секунду мы стоим в тишине. Мы оба вытираемся, как будто всегда делали это вместе.

Я зачарованно наблюдаю, как она втирает крем в кожу. Запах наполняет крошечное пространство ванной и вызывает у меня головокружение. Это слишком. Ее аромат в сочетании с этим кремом для меня настоящий афродизиак, который я не могу игнорировать.

– Рина? – Мой голос дрожит, когда я смотрю, как она втирает крем в упругую грудь. Я встаю и заключаю ее обнаженное тело в свои объятия, прежде чем вынести из ванной. Мои губы накрывают ее, наши языки переплетаются. Она ногами обвивают мою талию, и в этот момент я чувствую, как вокруг сплетаются невидимые нити, заключая в один прочный кокон.

Один на двоих!.

– Я хочу заняться с тобой любовью.

***

Утром меня снова хочет видеть ректор.

Черт! Неужели кто-то уже доложил ему, что я снял… то есть увел одну студентку с вечеринки под предлогом проверки домашней работы? Если до этого в курсе была только соседка Рины по общежитию, то теперь я облажался перед огромной толпой студентов.

– Садитесь, Андрей.

Он подталкивает меня к длинному столу, закрывая дверь своего кабинета. Воздух густой и напряженный, и я изо всех сил стараюсь сохранять хладнокровие, но у меня припасено несколько аргументов в свою защиту, если ректор снова накинется с обвинениями. Теперь я готов действовать жестко, от оправданий до открытого нападения.

Если будет нужно, я женюсь на Рине, не дожидаясь даже конца сессии. Ну а кто мне запретит встречаться в колледже с собственной женой, и потрахивать ее после лекций?

– О чем будет разговор?

Ректор садится напротив меня, игнорируя свое место во главе. Между нами только полированный стол из красного дерева и гора бумаг, которые нужно было подписать и утвердить еще месяц назад.

– Помните, у нас заходил разговор про одну вашу студентку, Екатерину Смирнову?

Я киваю. Конечно помню. Я все разговоры про нее помню.

– И я не смог вспомнить подробностей скандала двухгодичной давности, – продолжает ректор.

Я морщусь. Тогда мне было интересно, что такого могла натворить студентка Смирнова, но сейчас, после ночи любви с ней, я хотел бы услышать исповедь лично от нее. И конечно отпустить все грехи.

Чтобы она не натворила раньше, сейчас ничто не опустит ее в моих глазах.

– Это не имеет значения, – уверенно говорю я. – Она просто одна из студенток. Ничего больше.

Ректор откидывается на спинку стула и смотрит на меня, сцепив пальцы под подбородком.

– Андрей, я давно занимаюсь преподаванием. Почти тридцать лет. И если бы не умел читать людей и угадывать их поступки, я никогда не стал бы ректором. Ты не сможешь заморочить мне голову.

Внутренне я напрягся, но постарался внешне не выдать свое состояние.

– Я ничего не делаю. Она студентка и, если вы обвиняете меня в чем-то, то это немного не в тему. Увольте меня, если вас беспокоят жалобы на нас.

Я встаю, когда он останавливает меня.

– Ты не понимаешь, Андрей. Тебе нужно держаться от девушки подальше!

– Я уже сказал… – начинаю я, когда он снова перебивает меня.

– Я слышу, что ты сказал. Но я уже не раз видел тебя наедине с ней. Ты был… – он откашливается. – Я просто собираюсь спросить в упор. Ты спишь с ней?

Я знаю, что моя реакция за секунду выдала ему ответ. Ведь не зря же он уже тридцать лет оттачивает свою интуицию и наблюдательность.

И что теперь? Оправдываться, отрицать? Или нападать?

– Откровенно говоря, моя личная жизнь никоим образом не касается ни вас, ни других преподавателей колледжа. Вы видели меня дважды наедине со студенткой, но в эти оба раза я не занимался с ней интимом. На лекциях я никак не выделяю ее. При зачетах к ней те же требования, что и к другим студентам. И я снова подчеркну, что нет ни одного свидетеля, что я сплю со студенткой. Юридически, вам нечего мне предъявить, так как она является совершеннолетней. Я к счастью тоже. И если я сплю с ней, то исключительно с ее согласия, вне рабочего времи и не со студенткой, а с девятнадцатилетней Екатериной Смирновой.

Я замолкаю, надеясь, что этой репликой снимаю всю остроту вопроса.

– Мне бы хотелось простого ответа, “да” или “нет”. Не нужно обороняться или нападать.

Я тут же тушуюсь. Ректор даже эту мою стратегию просек.

Он поправляет очки на переносице и как-то слишком печально смотрит на меня.

– Это все? У меня сейчас начинается лекция, не хотел бы опаздывать.

– Сейчас-сейчас. Я отпущу тебя, но сначала предупрежу. Это мой долг не только как вашего руководителя, но и как более старого и мудрого наставника. Присядь.

Я снова опустился на стул, наблюдая, как тяжело собирается с разговором ректор.

Мне уже плевать, от кого я узнаю правду. Просто пусть я уже ее узнаю и оставлю в прошлом. Нет ничего, что изменит мое отношение к Рине.

– Два года назад, – начал ректор, – Екатерина Смирнова была зачислена в престижный юридический институт.

Он назвал в какой и я присвистнул. Я знал, что это единственный институт, который специализировался не только на внутренних законах, но и участвовал в разработке новых законопроектах, активно стажировал выпускников в судах, а еще продвигал изучение международного права.

Да что там говорить, даже я мечтал быть студентом этого института, но на бюджетное место не попал, а доходов на платное обучение просто не хватило.

– Платно? – сразу уточнил я, начиная соображать, что неприятности если и ждут меня, то не со стороны Рины, а от ее родителей. Если те в состоянии выложить на обучение круглую сумму, то и претензии к выбору дочери у них наверняка завышены.

– Нет. Она поступила на бюджетное место.

Я снова присвистнул.

Рина хорошо! Почему я не удивлен? Ведь она всегда идеально находила выход из самых сложных практических ситуаций. Сейчас внутри загорался огонек гордости за мою девочку.

– Скандал разгорелся в конце второго семестра. Выяснилось, что девушка жила активной половой связью… кхм… со своим преподавателем

На душе заскребли кошки. Пусть это дела давно минувших дней, но вот моя гребаная ревность оказалась очень разъедающей. Да, я знаю, что взял Рину не девственницей, но чтобы она? С преподавателем?

Что за фишка?

– При этом, девушка была еще несовершеннолетняя, – добил меня ректор.

Я больше не пытался перебить его или остановить откровения. Просто с каждым новым открытием меня придавливало все сильнее и сильнее.

– Наверное, никто бы не узнал об их связи, мы с вами знаем, что это против преподавательской этики, но… Девушка была крайне неразборчива в связях. Кажется она соблазняла каждого, кого встречала на своем пути. И однажды вляпалась в неприятность.

Ректор вздохнул, а у меня резко пересохло в глотке. Я потянулся к бутылке воды и без разрешения открыл ее и выцедил воду из горлышка, игнорируя протянутый стакан.

– Н-да… Ситуация была крайне неприятная. Групповой секс. В общежитие. Вечеринка со студентами.

Нет. Нет-нет-нет! Я же видел как она шарахается от студентов, как ей претит компания старшекурсников, как она избегает вечеринок! Ректор просто спутал мою Смирнову с какой-то другой Смирновой. Рина и групповой секс? Рина и прописка в десяток членов?

– Бред какой-то, – просипел я, рвано дергая узел галстука, пытаясь ослабить его удушающий захват.

– На свою беду в это безобразие вмешался тот самый преподаватель, с которым у нее была связь, – договорил ректор.

– Почему на беду?

– Девушка обвинила его в изнасиловании. В жестоком обращении. В склонении к сексу. К организации группового изнасилования, – возмущался ректор. – Можете себе представить? Она спустила на него всех собак! А он всего лишь хотел остановить это безобразие. В итоге преподавателя отстранили от работы, лишили лицензии, завели уголовное дело.

– А Рина?

– Кто?

Я прокашлялся, понимая, что совсем не владею своим голосом.

– Екатерина? Что она?

– Была с позором отчислена из института! – припечатал ректор. – Что, я считаю, заслуженно.

Ректор замолчал, а я сходил с ума от гула в ушах и бьющих в голове набатом молотков.

– Почему?.. Почему вы взяли ее в свой колледж? – прохрипел я, стягивая галстук и небрежно засовывая его в карман.

– Эм… Я не знал о той ситуации. А когда узнал, приехали ее родители и упросили дать ей шанс.

– Упросили, значит?

Ректор покраснел, пряча глаза. Ну, понятно, как они его упрашивали.

– Но я взял с них бумагу, что если она будет замечена в связи с преподавателем или студентами колледжа за все время обучения, я отчислю ее без права восстановить пройденные часы, сданные зачеты и не дам никакой характеристики. Я испорчу ее личное дело окончательно, чтобы из-за ее смазливого личика не пропадали талантливые преподаватели. Мне в колледже скандалы не нужны!

– Их не будет, – тихо проговорил я, вставая и направляясь к выходу. – Никаких скандалов.

Я не помню как добираюсь домой, в мою квартиру. Голова вообще не соображает. Я едва могу сосредоточиться на дороге, чтобы не вписаться в здания и деревья. Я в шоке, что никого не задеваю, доезжая до своего дома.

Мысли полностью сосредоточены на Екатерине. Я вспоминаю выражение ее глаз, ее улыбку, и у меня никак не вяжется образ моей милой девочки с той Смирновой, которая в один день уничтожила чью-то жизнь.

Надо было поговорить с ней. Спросить. Но я не мог!

А что если все подтвердиться? Что, если я для нее очередная жертва?

Твою же мать!

Еще немного, если бы я остался с ней в одной комнате наедине, если бы еще немного посмотрел в ее теплые глаза, я бы признался в своих чувствах к ней!

Произнес те важные слова, которые звучали в моей голове всю прошлую неделю. Слова уже несколько раз рвались из моей груди, мешая дышать, но каждый раз я сдерживался. Я хотел чтобы они стали началом нашей новой жизни.

Я люблю тебя.

Я зажмурил глаза и захлопнул за собой дверь квартиры с такой силой, что зеркало задрожало, сорвалось с крючка и упало, разбившись на мелкие осколки.

Я смотрю на калейдоскоп разбитых отражений себя и вижу свои порушенные мечты. Вот так выглядит разбитое сердце, а ведь после предательства невесты я думал у меня его уже нет.

Может это знак? Что мне делать? Почему я, выслушав, только одну сторону обвинения, сразу ставлю на Рине крест?

Я иду к холодильнику и достаю пиво, залпом выпиваю его, прежде чем понимаю, что мне нужно что-то покрепче, чтобы пережить ночь.

Как ты могла, Рина? Как. Ты. Могла?!

Но потом я вспоминаю выражение ее глаз в первую ночь нашего знакомства. Ее страх и побег из моей комнаты.

Либо она слишком хитра, либо слишком напугана. Но я должен докопаться до правды!