Глава 16. Мы будем вместе

Андрей

Я стою в кабинете ректора колледжа и отчитываюсь за проделанную работу.

Семестр провел. Лекции начитал. Курсовые собрал и проверил. За экзамен оценки выставил.

– Я отправил отчет в вашу почту, – закончил я.

Теперь меня здесь ничего не держит. Ректор расстроен. Вряд ли он нанимал меня, думая, что через полгода я уволюсь.

– Тебе было здесь плохо, Андрей? – Он тяжело поднимается с кресла, в которое с первого моего рабочего дня метил меня на замену себе.

Я бросаю на него быстрый взгляд и качаю головой.

– Просто это призвание не мое.

– Андрей, – он делает шаг мне на встречу и останавливается слишком близко, но при этом понижает голос, – не для записи. Твой уход связан со студенткой?

– Нет, – сразу отвечаю я, понимая теперь, что Рина для меня намного больше, чем просто студентка. – Не из-за нее.

Он смотрит на меня с минуту, как будто пытается меня прочесть, и я надеюсь, что у него ничего не получится.

– Но если все же из-за нее, то я должен сообщить тебе, что она отчислена из колледжа.

Внутри неприятно сжимаются внутренности.

– Смирнова? Екатерина?

– Она самая.

– За что?

Ректор разводит руками:

– Она сама написала заявление и уехала, освободив комнату в общежитие.

– Сама? – переспрашиваю я. Главное, что это не сделал ректор, как обещал поступить, если Рина нарушит правила. – Нет, не из-за нее. Я в любом случае закончил бы курс и ушел. Простите, что подвел вас.

– Ничего страшного. Это был полезный опыт и для нас, и надеюсь, для тебя. Если передумаешь, наши двери для тебя всегда открыты.

– Я ценю это. Всего доброго.

Я покидаю колледж, зная, что никогда обратно не вернусь. Это точно не моя история.

Поездка к ней домой кажется намного короче, чем возвращение от матери в колледж. Но к моменту, когда я добираюсь до ее города, уже поздно и я вымотан.

Мои планы увидеть и поговорить с Риной сегодня же вечером меняются. Уже около десяти, и я не думаю, что появление в их доме так поздно расположит ее родителей ко мне. Еще одному ее преподавателю.

Хотя фактически, я же не являюсь ее преподавателем. Она ушла из колледжа. Я тоже уволился. Все, что теперь может настроить против меня – разница в возрасте.

Я люблю Рину. Я нарушил все правила, чтобы быть с ней, а потом чуть не разрушил наши отношения, покончив с ними. Хотя, пока не поговорю с Риной, у меня нет никакой надежды, что я все верну. Ее верну.

Я въезжаю в небольшой отель, близко к ее дому и с хорошим рейтингом. Сегодня беру номер с постелью и завтраком и надеюсь, что ее родители примут меня и позволят остановиться у них.

Если, конечно, Рина останется со мной. Член моментально оживает, думая о новом воссоединении с ней. Я не брал ее почти четыре недели, и тело уже требовало разрядки. У меня накопилось месячное напряжение, которое нужно выпустить внутрь нее.

Я даже не пытаюсь раздеться после того, как сбросил туфли. Я засыпаю, едва положив голову на подушку.

Завтра я верну свою девушку.

Утром подъезжаю к обычной хрущевке, где живет Рина. Я ничего не ожидал особенного, но теперь понимаю ее тягу к учебе. Она хотела получить образование, чтобы сделать карьеру, помогать родителям. Но оба раза сорвалось. И оба раза из-за мужчин, которые просто теряют от Рины голову.

Я выхожу из машины, жалея, что не взяла цветы или хотя бы конфеты. Я беспокоился о более реальных вещах, чем как произвести на родителей впечатление. Д

Вдруг она мне откажет? Даже не пустит в квартиру.

Я поднимаюсь по ступенькам, перепрыгивая две сразу. Глубоко вздыхаю и поднимаю руку, чтобы позвонить, когда дверь распахивается, и я смотрю в лицо женщины, которая сильно напоминает мне Рину.

– Доброе утро. Вы мать Екатерины Смирновой?

– А ты тот самый преподаватель? – Она хмурится и оглядывается через плечо.

Кажется сейчас передо мной захлопнут дверь и Рину я не увижу.

Сам дурак! Не должен был отпускать ее.

– Она рассказывала обо мне?

Мать кивает и все же жестом приглашает меня внутрь.

– Не могу поверить, что ты здесь. Она с самого возвращения с ума сходит.

Я выдохнул. Первый барьер преодолен. С остальными я как-нибудь справлюсь!

– Как она?

Мать поджимает губы и ведет меня на кухню.

– Она тоскует. Снова бросила учебы и считает дни, когда ее примет врач и выпишет таблетки. Мечтает снова провалиться в забытье.

– Я… – начинаю, но тут же замолкаю, когда в комнату входит мужчина, должно быть, отец Рины. Его глаза встречаются с моими, он хмурится, когда смотрит на меня.

– Явился, значит, – вздыхает он. – Что делать думаешь?

Отец мне не даст никакой поблажки. Я для него еще один осквернитель дочери и я его понимаю.

– Просить прощения, – честно признаюсь я. – Я был неправ. Хочу, чтобы она выслушала меня и… Простила или послала.

– А если простит? – снова прижимает меня к стене ее отец.

– Полагаю… – если скажу оттрахаю, ее родители меня не поймут. Они смотрят на меня, как на взрослого, определившегося мужчину. Ждут от меня серьезных поступков и полной ответственности за свою дочь. И ведь они правы. – Женюсь.

Отец ухмыляется.

Мать смотрит на меня так, будто я только что рассказал им великую тайну вселенной.

– Может чай будешь? Или ты голоден?

– Нет… я…

Я смотрю туда, где наверняка прячется Рина. Сейчас я больше жизни хочу поговорить с ней.

– Она у себя, – тихо говорит мать, словно слышит мои мысли. – Она не выходит, когда… не в себе..

Мое сердце стучит в груди. Я не знаю, что еще сказать этим людям, чтобы они пустили меня к моей Рине.

– Ты ее любишь? – спрашивает мать.

– Да.

– Тогда иди к ней, – вмешивается отец. – А мы с матерью прогуляемся до магазина. Давай дадим им немного времени на примирение.

Я с благодарностью провожаю их взглядом и дожидаюсь, когда захлопнется дверь, прежде чем встать и найти комнату Рины.

Я проклинаю себя за собственную глупость, когда стою перед дверью ее спальни, потом и стучу.

– Рина, открой дверь, пожалуйста.

Я прислоняюсь к двери, стучу каждые несколько секунд, прежде чем она открывает.

– Что?… Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, и я на секунду смотрю на нее.

Узкие леггинсы выделяют ее стройные ноги, а крошечный спортивный литоп едва прикрывает ее упругую грудь. Мой член просыпается, видя ее так близко и вдыхая ее запах. Ее лицо бледно, а глаза красные, как будто она плакала последние несколько дней. Волосы собраны в хвост, несколько прядей выпадают из резинки, и я замечаю, что ее губы слегка дрожат.

– Почему? – Я делаю шаг к ней. – Я думаю, мы уже разобрались с тем, что ты мне идеально подходишь. Тебе нужно напомнить?

– Я… я не… – Ее голос прерывается, и я делаю последний шаг к ней, обхватываю рукой за тонкую талию и притягиваю к себе.

– Ты моя, Рина. И я никогда не прощу себя, что отпустил тебя.

Я стираю с ее щеки слезы и говорю то, что давно должен был сказать:

– Я люблю тебя. И я не хочу больше жить в этом мире без тебя.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что узнал, – сквозь всхлипывания произносит она.

– Нет. Я знаю все, что должен. И ничего не заставит меня изменить решения. Не заставляй меня уходить. Я не смогу без тебя.

Слезы наворачиваются у нее на глазах, но она держится.

– Но ведь это ничего не меняет? Мы больше не вместе?

– Если ты хочешь… Если ты простишь меня, то мы вместе. Отныне и навеки.

У нее перехватывает дыхание, а затем слезы быстро катятся по лицу, и я ненавижу себя за то, что она плачет из-за меня.

– Пожалуйста, – хнычет она, – не надо.

Я обнимаю ее и прижимаю к своей груди.

– Малышка, пожалуйста, не плачь.

– Я не хочу с тобой прощаться. Я не смогу.

Ее мольбы заставляют мое сердце биться чаще, и я хочу сделать что угодно, чтобы избавить ее от боли.

– Это в последний раз, когда я отпустил тебя, – шепчу я ей на ухо. – И за это я прошу прощения. Больше никаких прощаний. Я буду заниматься с тобой любовью до тех пор, пока наши тела в состоянии двигаться. Я буду вспоминать каждую клеточку тебя, чтобы больше никогда не забыть.

Она смотрит на меня, но не верит.

– Ты можешь сделать это сейчас? Любить меня? – шепчет она, и мой член оживает.

– Рина, я хочу любить тебя.

Она прикусывает нижнюю губу, и я теряю себя. Прижимаюсь к ее губам, издавая стоны в ее совершенные губы, прежде чем взять ее на руки. Я целую ее, как в последний раз, и вливаю в это все. Она отвечает на поцелуй с таким же пылом, и я растворяюсь в ее губах, несу ее к кровати и усаживаю к себе на колени.

– Мои родители… – Она указывает на кухню, и я киваю.

– Вышли. Мы одни.

Она смотрит вниз, на мой упирающийся в нее член.

– Рина…

Я провожу поцелуями по ее шее, она поднимает руки, позволяя мне стянуть ее топик через голову. Я смотрю на ее обнаженную грудь и провожу пальцами по соскам, зажимая их между пальцами.

– Ты совершенна.

– Только для тебя, Андрей, – шепчет она.

Она играет с пуговицами на моей рубашке, медленно расстегивая их одну за другой, и целует каждый сантиметр открывающейся кожи.

– Я люблю тебя, – шепчет она, прежде чем уткнуться носом в мою шею.

Она вырывается из моих рук и стягивает леггинсы и нижнее белье с ног, прежде чем отбросить их в сторону, вставая передо мной совершенно голая.

У меня текут слюнки, и я сжимаю член, желая прогнать боль, чтобы не взорваться, пока не окажусь внутри нее. Лихорадочно расстегиваю брюки, стягиваю их вместе с трусами и начинаю поглаживать член, не отрывая от нее взгляда.

Она возвращается ко мне на колени и шлепает по руке, прежде чем сесть на меня, и я сразу врываюсь в ее узкое влажное тело.

– О Боже, – шепчет она.

– Как же я скучал, – признаюсь ей на ухо, когда она начинает опускаться, вбирая член до основания. – Я тебя люблю.

Рина вскрикивает в ответ, скорее всего, из-за того, что я полностью заполнил ее, но уверен, она ждала моих слов.

– О Боже! – кричит она, снова обхватывая меня.

Рина подпрыгивает на мне все быстрее, и я прикасаюсь губами к ее соску, потом к другому, смакуя вкус ее сладкой кожи. Я скучал по ее вкусу. Дергаю одну из вершинок между зубами и осторожно прикусываю, прежде чем отпустить ее с хлопком.

Я все еще внутри нее, но она перестала двигаться.

– Ты правда вернулся? Или я сплю?

– Правда, – смеюсь я и ощутимо хлопаю ее по заднице, потом щипаю, перехватывая крик своим поцелуем.

Она кивает и снова начинает двигаться вверх и вниз. Ее глаза широко раскрыты и не мигают, глядя в мои, пока мы идем к освобождению.

– Скажи мне, что это не конец. Что мы останемся друг с другом. Пожалуйста, Андрей.

Я смотрю ей в глаза, и проклинаю себя, что сомневался в своей девочке.

– Это начало, Рина, – говорю я, прежде чем прикоснуться своими губами к ее губам, надеясь, что этого будет достаточно.

Одного акта нам явно недостаточно. Мы оголодали друг по другу.

Я провожу поцелуями по ее щеке и шее. Рина только вздыхает после того, как ее уже эффективно трахнули, и теперь пытается уснуть.

Она прижимается ко мне ближе, ее руки сжимают меня даже во сне. Губы приоткрыты, и я провожу указательным пальцем по нижней. Хватаю ее за подбородок и целую в губы.

Мы занимались сексом больше часа, пока она не заснула у меня на руках, из ее глаз все еще текут слезы.

Не знаю, в какой магазин пошли ее родители, может на другой конец города, но я им благодарен за это.

Я прижимаюсь своими губами к ее и двигаюсь сверху, паря над ней, чтобы погрузиться в нее снова. Я зарываюсь носом в ее волосы, пытаясь запечатлеть ее запах в своей памяти. Ее киска еще влажная от нашей близости.

Ее глаза распахиваются, как будто она не спала, а ноги обвивают мою талию. Я опускаю голову на изгиб ее шеи и облизываю кожу. Я пытаюсь заставить ее чувствовать себя лучше, толкаясь сильнее.

– Кончи для меня, малышка. Обхвати мой член. Вспомни, как это чувствуется, когда я внутри тебя. Вспомни, как сильно ты кончаешь, когда я внутри тебя. Теперь так будет всегда.

– Я никогда не забывала, – стонет Рина.

Ее тело дрожит вокруг меня, и я знаю, что она близко. Я еле успеваю выскользнуть из нее, чтобы не дать ей кончить. Мы должны сделать это вместе. Я хочу продлить нашу близость и не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

Я снова вхожу в нее до упора, делаю пару выпадов, когда она выгибается, задыхаясь от стонов. Я пощипываю ее соски, чувствуя под рукой кожу, сплошь покрытую мурашками.

– Андрей!

Ее крик заставляет мои яйца поджаться, готовые выстрелить семя внутрь нее. Она кричит так громко, что я чувствую это каждой косточкой своего тела. Крик такой нереальный, что я не понимаю, от удовольствия это или от боли.

А может от того и другого?

Я сжимаю ее тело до последнего оргазма, последней дрожи. Рина вздыхает, чувствуя себя довольной и наконец-то полностью оттраханой.

Теперь я начинаю двигаться быстрее, и мои удары резкие. С каждым выпадом я получаю разряд тока по всему телу. Я выскальзываю как раз за миг до оргазма. Рина крепче обхватывает меня ногами.

– Кончи на меня, – умоляет она.

– Черт! – рычу я перед тем, как вырваться из ее хватки и кончить ей на плоский живот и чистенький лобок.

– Черт, – повторяю я. – Это самая пикантная картинка, когда ты лежишь на своей кровати под слоем… моей спермы.

Я провожу рукой по ее животу, втирать ей в кожу мое семя.

– Не злись на меня, что я такой эгоист. Но я хочу, чтобы ты была помечена. Мной. Ты только моя.

– Правда? – шепчет она, прижимаясь ко мне.

После мы долго молчим, пока дыхание приходит в норму. Мы лежим бок о бок, наши пальцы переплетены, но мы не спим. Впереди нас ждет долгий разговор.

– Почему ты вернулся? – спрашивает она. – Я до последнего ждала тебя. Не хотела верить, что это конец.

– Прости меня. Я с самого начала должен был проверить информацию, или вначале дать объяснить все тебе. Я дурак. Потерял месяц жизни и чуть не потерял тебя.

– Андрей, я ушла из колледжа. Если ты беспокоился, что наша связь тебе навредит…

– Нет, Рина, – Я обхватываю ее лицо и вытираю слезы на глазах. – Я уволился из колледжа. Твоя учеба никак нам не навредит.

– Ч-что? – она удивленно смотрит на меня.

– Я закончил семестр и сдал все дела.

– Подожди… ты бросил… из-за меня?

– Я не могу придумать лучшей причины.

– Чем ты теперь займешься? Где будешь работать?

– Где бы я ни работал, это будет рядом с тобой. Я не могу оставить тебя, Рина.

– Здесь? – охает она. – В нашем городе?

– Нет, – смеюсь я. – У меня на тебя другие планы.

– Но… мы сможем быть вместе?

– Надеюсь, навсегда, – шепчу я ей в губы, и она задыхается, открывая мне доступ к своему рту. Мой язык устремляется в поисках ее, и она встречает его с такой же настойчивостью, нуждаясь во мне так же отчаянно, как и я в ней.

– Андрей…– шепчет она, когда я беру ее на руки и прижимаю к себе.

– Я так сильно тебя люблю. Обещай мне, что мы больше никогда не расстанемся, – умоляет она.

– Никогда. Эти несколько недель были очень тяжелыми. Я скучал по тебе каждый день, Рина.

– Тогда почему не приехал раньше?

Я рассказал ей, что поехал в тот город, в котором она поступала в институт. Нашел следователя и, пользуясь связями, получил доступ к делу.

Я умолчал и не стал ей рассказывать, с каким ужасом я читал подробности истязания над ней. Сначала я просто ознакомился с протоколами медицинского осмотра, когда она поступила в больницу, и только потом нашел показания того мудака, который заслуженно отбывал срок.

Рина не перебивала меня, но из ее глаз опять стали капать слезы.

– Тебе не надо было всего этого делать, – тихо произносит она. – Я бы и сама все рассказала…

Я понимаю, что ей тяжело, но эта исповедь должна была состояться. Мы одеваемся и выходим на кухню. Она греет чайник и заваривает нам чай. Салимс друг напротив друга, я беру ее руки в свои. Они ледяные, словно из каждого пальчика ушла жизнь.

– Он обаял меня. Был такой умный, обходительный, а я всего лишь глупая студентка, недавняя школьница. Распустила уши, поверила в его неземную любовь… Наверное, пару месяцев я была в эйфории. Верила, что встретила свою любовь.

Рина вздрогнула, а я придвинулся к ней, чтобы обнять.

– Потом он стал груб. Преследовал меня, когда я отказалась встречаться. Стал распускать обо мне нехорошие слухи. Что я шлюха, что даю ему за оценки… Противно. Он хотел завалить меня на экзамене, но я не позволила. Я хорошо подготовилась. И тогда он сорвался. Сказал, что меня ждет сюрприз. И что такое со мной будет постоянно, если я не признаю его хозяином.

– Что?..

От ее рассказа волосы шевелились. Оказывается история в досье была пустым набором сухих фактов. Реальность поражала жестокостью.

– В общаге меня схватили парни и поволокли в комнату, где они выпивали. А там объявили, что пустят меня по кругу для прописки.

– Подонки! Я найду каждого и посажу их с тем мудаком!

– Нет… Не надо. Ничего не было. Хотя я напугалась, когда меня раздели и стали лапать. Было ужасно. Стыдно. Грязно. Я рыдала и просила меня отпустить.

– А потом пришел он?

– Д-да… Сказал, что спасет меня от них. В тот момент от страха я ничего не соображала. Я была рада, что кто-то пришел, и забрал меня оттуда. Я пошла с ним.

– И пропала, – договорил я. – Сколько он тебя держал взаперти?

– Три недели, – шепотом договорила Рина. – Это были самые ужасные три недели. Я думала, что уже никогда не выберусь и не увижу родителей.

– Но ты выбралась…

– Меня нашли. Не помню как, не знаю… Папа поднял тревогу, а поиск привел к сараю, где он меня оставил, запретив открывать рот, иначе убьет.

– Но ты сильная. Ты выдвинула против него обвинения.

– Да… Я боялась больше не смерти, а того, что он снова будет вытворять со мной те вещи… Лучше было умереть.

– Нет. Слышишь, Рина? Нет! Смерть не лучше, но ты молодец, что посадила этого урода.

– Он оболгал меня, Андрей. Сказал, что я совратила его и обвинила в изнасиловании, – Рина подняла ко мне свое заплаканное лицо, я обхватил его ладонями и поцеловал.

– И его ложь до недавнего времени работала. Но во-первых, его посадили за совершенное преступление. А во-вторых, в институте узнали правду. Такую, как она есть.

– В институте? Я… не говорила. Андрей, они отчислили меня, но я и не пыталась там восстановиться. Я бы не смогла учиться там, где меня считают шлюхой, где учатся парни, которые могут пустить по кругу. Нет. Я вернулась домой и проходила здесь терапию. Больше года. И только в прошлое лето решила попробовать поступить еще раз, но в другой колледж.

– На мое счастье, – заключил я.

Рина только всхлипнула и несмело улыбнулась:

– Это значит, ты принимаешь меня такой, какая я есть?

Ее вопрос удивил меня.

– Я всегда принимал тебя. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что узнав обо мне правду, ты не захотел иметь со мной ничего общего. И я понимаю тебя. Я благодарна, что ты не стал распускать обо мне грязные сплетни, как это делал он.

– Я не он! Я никогда не опущусь до подобного. И ты для меня особенная!

– Нет, я для тебя была слованная. Ты порвал со мной, узнав какая я…

– Нет, Рина. Я не знал ничего, когда оставил тебя. Мне скормили ложь, в которую я поверил. Я позвонил другу из института и он подтвердил. Мне все твердили, что ты аферистка и мошенница, которая пользуется связью с мужчинами, чтобы получать с них привилегии. А если бы я отказался, ты обвинила бы меня в изнасиловании.

Рина вскрикнула:

– И ты поверил? Поверил про меня в такое?!

– Я дурак, знаю. Только мама подкинула мне мысль, что твоя история не настолько простая, раз мудака посадили. И я сообразил, что тут много что не сходиться. А когда докопался до правды, сразу приехал к тебе.

Рина сидит у меня на коленях, мы пьем чай и строим планы на будущее. Теперь оно у нас есть.

В квартиру входят ее родители, внимательно осматривают нас и улыбаются. Я могу их понять. После бесконечных слез Рины, так приятно видеть на ее губах улыбку. Вот такой должна быть моя девочка, а не зашуганной серой мышкой.

Уже через десять минут мы все сидим за столом, хотя Рина все также продолжает сидеть у меня на коленях.

– Спасибо, что дали поговорить с вашей дочерью, – произношу я, сильно волнуясь. – Надеюсь, теперь вы отпустите ее со мной, чтобы Рина смогла продолжить прерванное обучение на бюджетном месте в институте.

Рина охает и кажется захлебывается чаем.

Мать суетится вокруг нее, а я напрягаюсь, не понимая, почему хмурится ее отец.

– Ее туда не возьмут. Нечего делать, – говорит он.

– Возьмут. Я договорился. Я лично поговорил с ректором и восстановил Рина на бюджетное место. Начнет сразу со второго семестра первого курса.

Рина стоит вцепившись в мать и не сводит с меня взгляда. Но ведь я намекал ей, что буду работать там, где она. А ей необходимо получить образование. Она талантлива! из нее получится замечательный юрист.

– Я не отпущу свою дочь с вами, – выдает вердикт отец. – Я больше не доверю свою дочь незнакомцу.

– Вы правы, – соглашаюсь я. – Я прошу у вас руки вашей дочери.

Сбоку хором охнули Рина с матерью.

– Ты не у меня проси, а у дочери моей. Пусть она решает.

Я развернулся к Рине, отмечая, что она снова плачет.

Протягиваю ей руки и спрашиваю:

– Ты выйдешь за меня замуж?