Глава 23

Уважаемые влюбленные!

Закрывайте двери!

Не вводите в ступор обитателей адмиральских апартаментов!

Народная терримунская мудрость.

— Тетушка Наэлия, — обратилась сиплым шепотом к замершей у чуть приоткрытой двери почтенной даме молоденькая горничная, — давайте уйдем, там точно любовь!

Почтенная дама смерила ее высокомерным взглядом:

— Если бы это был не адмирал, — шепотом осадила она нахалку, — то я и сама бы так подумала, все- таки замужем я успела побывать, хоть и недолго, — но это… это безупречный Танор, а он не водит шлюх домой.

Девчонка скептически поджала губы:

— А как же та, ну та, для которой комнату держали?

— Это другое, — с достоинством пояснила пожилая барка, — мальчик был влюблен… Но он мне тогда месяца два намекал… А тут… нет! Без предупреждения он не мог! Это не то, что кажется! Давай войдем! Слышишь! Он же стонет и так дышит громко!

Тетушка Наэлия решительно потянулась к дверной ручке.

— А чего тогда кровать так ритмично постукивает? — приподняв бровь, ехидно поинтересовалась горничная.

— Смертельная судорога! — у тетушки Наэлии замерло сердце.

— Ага! Судорога! Толька не смертельная, а та самая, сладкая — пресладкая, — девушка прикрыла рот руками и прыснула крякающим задушенным смехом.

— Неужели? — на лице барки появилось сомнение. — Но Танор никогда…

— Все бывает первый раз, — глубокомысленным шепотом добавила горничная, — ну, сколько же ему монахом жить! Для молодого организма воздержание очень вредно! По себе знаю. А адмирал уже год на всех кидается. Это от отсутствия любви и ласки, смею вам заметить! Теперь подобреет, видать!

За дверью два голоса, мужской и женский, одновременно громко и протяжно вскрикнули.

— Ну, что я говорила! — победно заявила горничная. — Вот было бы представление, если бы мы к ним сейчас ворвались! Пойдемте уж, тетушка Наэлия, на стол накроем да прибор лишний поставим. Пойдемте, чего стоять!

И горничная, взяв растерянную почтенную даму за руку, потянула ее в столовую.

Глядеть на то, как широкие рельефные плечи Танора накрывает китель, было сплошным удовольствием. Амарин даже закусила губу.

— Ты чего? — спросил ее адмирал. Она не ответила, а лишь покачала головой из стороны в сторону и снова уставилась на него во все свои сияющие глаза.

— Амарин, прекрати так на меня смотреть, а то я не уйду. Знаешь, я впервые в жизни опаздываю и нисколько не жалею об этом. А сегодня, между прочим, сбор командующих имперскими флотами. Что же ты со мной делаешь?!

Он пересек комнату, присел на край кровати, продолжая застегивать форменные пуговицы.

— Ой! — спохватилась Амарин, — Танор, мы же не поговорили!

Он усмехнулся и потянулся к ее губам, чтобы поцеловать.

— Ничего. Зато мы сказали друг другу все, что надо. Как ты там выдала: империя подождет? Ну вот пусть и ждет. Наш день еще не закончился.

Он снова ее поцеловал, долго, страстно, тягуче. Нескоро оторвался от мягких губ, силою воли сдерживая разгоравшееся желание. Помедлил, наслаждаясь ее теплом, нежностью, и спросил как всегда твердо:

— Я сегодня сам поговорю с аэром Гилфордом, ты ведь не против, Амарин?

— Нет…

— И, если можно, карту с собой заберу.

— Забери.

Адмирал встал и подошел к столику, на котором лежала исписанная каракулями дага карта. Он скрутил ее резкими сильными движениями рук и, схватив перевязью, отложил в сторону. Потом задумчиво взял со стола потертую папку, покрутил в руках, бросил быстрый взгляд на девушку и, открыв в столе ящик, положил в него документы, защелкнув замок:

— Почитаю, когда все закончится…

Амарин кивнула головой и облегченно выдохнула. Тепло стало в груди оттого, что адмирал понимал ее с полуслова.

Он снова подошел к девушке. Притянул ее к себе, вдохнул полной грудью и зарылся носом в ее волосы, целуя в макушку. Руки гладили спину, ласково и крепко. Так прошло несколько драгоценных бесконечных минут. Он с сожалением отпустил ее, выдав расстроенный вздох. Потом не удержался и поцеловал. Потом еще раз поцеловал. Потом еще, и еще…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Все, я пошел, — он с большим трудом отстранил ДейСоло от себя. — Отдыхай. И чувствуй себя, как дома.

Адмирал в одно мгновение оказался у двери, подхватывая со стола свернутую карту. Обернулся:

— Хорошего дня тебе, девочка моя.

— И тебе…

— До вечера…

И вышел. А девушка только досадливо посмотрела ему вслед. Оставаться здесь, в этом доме, без Танора было странно и очень волнительно. Она прислушивалась к его удаляющимся шагам и с большим опасением ждала минуты, когда за ним закроется дверь.

Но адмирал не успел уйти. У самого порога его остановила тетушка Наэлия.

— Танор, — сказала она обеспокоенно, — какие распоряжения будут насчет… — она немного запнулась, — насчет гостьи?

Он улыбнулся своей самой светлой, самой счастливой улыбкой и лукаво переспросил:

— Насчет гостьи? А разве в доме есть гостья?

Тетушка Наэлия замялась:

— Э… там… ээээ… в спальне… эээ… в твоей…

— А в моей спальне не гостья, — идиотская счастливая улыбка все не сползала с его лица, и именно она, эта улыбка, чрезвычайно нервировала привыкшую ко всему почтенную аэрию.

— А кто? — испуганно выдохнула она.

— Альгея, — он любовно выдохнул это слово.

— Альгея? — все так же непонимающе переспросила барка. — Но ведь так называют…

— Правильно, — подтвердил смеющийся АрДеВиго, — так сиаминцы называют жен.

— Жён? Ты женился, Танор? Но когда?

— Вчера.

— И когда успел? А… а почему мне не сказал, не предупредил?

— Да я и сам, если честно, еще вчера не знал, тетушка. Но ты сама все поймешь, когда ее увидишь. Ты ведь у меня умничка. Присматривай за ней, ладно? И не болтай понапрасну. Да, и не выпускайте ее никуда без моего ведома, хорошо? Пока это для нее очень опасно.

Барка кивнула, все еще находясь в душевном оцепенении. Она очень отчетливо понимала, что Танор не шутил: эта невероятная детская улыбка на его лице не отменяла того, что АрДеВиго сейчас был совершенно собран и серьезен.

Амарин уже успела умыться, одеться и теперь думала, как бы так незаметно пробраться на кухню, чтобы оторвать что — нибудь съедобное. Но в это время в комнату постучали.

— Да-да, — на автомате выдала Амарин, — войдите.

И замерла, поняв, что выдала себя с потрохами. Но каково же было изумление девушки, когда в комнату торжественно, пышно и громко вплыла тетушка Наэлия, сопровождаемая, судя по всему, всем штатом адмиральской прислуги, которая мгновенно выстроилась согласно рангу. Тетушка Наэлия, с изумлением узнав в гостье Амарин, вдруг понимающе сверкнула глазами и произнесла:

— Доброе утро! Мы рады приветствовать досточтимую аэрию Амарин АрДеВиго, благородную супругу полновластного правителя жемчужины империи планеты Катран. Позвольте уверить Вас в том, что мы ваши преданные слуги, и познакомить со всеми …

Барка, преисполненная самых высоких чувств, называла имена и фамилии, подробно объясняла круг обязанностей. Слуги, которых в комнату набилось человек двадцать, делали поклон или легкий книксен, в зависимости от гендерной принадлежности, и улыбались.

У Амарин мгновенно зазвенело в голове, задрожали руки, и пересохло в горле. Она не слышала барку, лишь судорожно соображала, что делать и куда бежать. Сразу пришло понимание, что у всех стоящих здесь перед глазами смятая постель со следами бурной ночи, что легкое платье ДейСоло не скрывает следов весьма настойчивых и страстных адмиральских губ, что даже запах этой комнаты подтверждает свершившийся в этих стенах многократный безграничный разврат. О том, что ее назвали АрДеВиго, она даже не подумала. Просто пропустила мимо ушей. Ей вполне хватило потрясений.

Но вот тетушка Наэлия что — то переспросила у Амарин. Девушка попыталась сосредоточиться.

— Можно ли подавать завтрак?

Амарин кивнула.

— Что ж, тогда ждем досточтимую аэрию в столовой, — просияла барка.

Через минуту все вышли.

— Моронский потрох! — выругалась Амарин, когда за всеми закрылась дверь и она обессиленно присела на край мягкого кресла. — Адмирал, я тебя убью! Сама! Сегодня!