Глава 16

Припарковались у ворот в полдень. Проехали три раза вокруг деревни, два раза саму деревушку насквозь.

– Ну как? Он тебя не всю замучил? – Татьяна подошла к машине, забирая у Ильи ключи.

– Я еще даже не начинал! – ответил за Миру Илья, а та просто округлила глаза, чем рассмешила Татьяну. – Шумских еще нет?

– Нет. Пока только мы!

Из беседки вышла Иришка с маленьким Сережкой на руках, а мужчин не было видно.

– Мира! – обрадовалась она. – Пошли покажу наш домик!

– Мужики на пруду? – спросил Иру Илья.

– Ага! Ругаются, – кивнула та, усмехнувшись.

– Пойду переоденусь, – Илья улыбнулся.

– Им для полного счастья еще Марка надо, – скривилась Таня. – Тогда точно нифига не сделают!

– Настю надо, Настю! – закатила глаза Ирина.

– Почему Настю? – удивилась Мира.

– Потому что она одна не боится к ним подойти и сказать, что херню творят! – усмехнулась Татьяна.

– Ее почему-то все слушают! – подтвердила Ирина.

– Причем спокойно! – округлила глаза Татьяна.

Мира увидела, как Илья вышел из маленького бревенчатого домика уже в потертых, закатанных до колен джинсах и футболке, улыбнулся им, ушел на задний двор.

– Пошли, я тебя чаем напою, – поманила Миру Ирина.

Пока закипала вода, Ирина провела Миру по участку:

– Тут у нас беседка, ее сложно не заметить, тут мои цветочки, ага, обожаю гортензии, только на зиму укрывать морока! То рано откроешь, то боишься, что сопреют. Но пока все живые вроде! Домик у нас маленький, кухонька да две комнаты. Для летнего отдыха хватает, а жить здесь все-таки далековато. Но все равно будем утепляться… И, наверное, мансарду утеплять. Чтобы хоть кто-то мог остаться ночевать. А это старый пруд за домом! О! Какое зрелище! Мужики разделись. Красавцы! А! Они сейчас мои розовые лилии погубят! Подержи-ка Сережку!

Иришка умотала к воде, размахивая руками. Андрей недоуменно посмотрел на нее, брызнул на нее водой, она завизжала, он ее подхватил, раскрутил и поставил на дорожку, лицом к дому, щелкнул по попе. Иришка еще раз возмутилась, даже топнула ножкой, но мужчины только рассмеялись. Она насупилась и пошла в беседку к девчатам.

– Ну блин! – мотнула пушистым золотистым хвостом. – Придется заново разводить.

– Да ладно, – утешила подругу Татьяна. – Может, еще выживут! Обожаю этот пруд. Он раньше заросший весь был, – пояснила для Миры. – Ребята его расчистили. Иришка лилиями засадила. Сейчас вот хотят помост сделать…

Мира с улыбкой наблюдала над мужчинами: они закатали штаны, скинули футболки и о чем-то рассуждали, стоя по колено в воде. Зрелище и правда было шикарное несмотря на то, что ребята между собой спорили. Судя по всему, они вкапывали опоры для мостика и что-то у них не сходилось с расчетами.

Девчата не успели допить чай, когда к воротам подъехала еще одна машина.

– О! Шумские! – подорвалась хозяйка дома.

– Поздравляйте меня все!!! – вылетела из машины Тайка.

Обнималась, визжала, целовала девчат, подлетела к мужчинам. Тут же вымокла, потому что принялась дразниться и получила от них порцию брызг.

– Ай, – стряхивая капли с волос, подбежала к девчатам. – Почти как в Египте! Осталось найти немцев и устроить танцы!

– Нафиг немцев! – Ирина сделала погромче музыку. – Так станцуем.

Подхватила под руку Миру, Тая схватила Татьяну, но, видимо, не только они соскучились по курорту. В круг сразу затесался Лешка, забрав жену. Ирина поймала за руку мужа. Мира скорее почувствовала, чем увидела Илью. Он обнял ее за талию, притянул к себе, взял ее ладонь в свою, прокрутил Миру вокруг оси, шаг к ней, шаг от нее, повернул к себе спиной, прижал, рука должна была быть на талии, но легла на живот, под ребра. И вдруг Рыжий замер, удивленно глядя на нее.

– Толкается? – спросил, будто случилось чудо.

– Толкается, – засмеялась Мира. – Тоже танцует.

– Весь в папу, блин! – расхохоталась Тайка.

Музыка закончилась, компания замерла, глядя на лучащегося счастьем Рыжего и на сияющую Миру. У каждого во взгляде читалось: «Не вместе, говорите?»

Первым опомнился Сережка:

– Мы помост-то заканчивать будем?

– Давай уже огонь разводить? – нахмурился Леха.

– Ты начинай раскладывать, мы попробуем все же третий столб закрепить, – махнул в сторону пруда Рыжий.

Сережка ушел к Лехе, девчата пошли на кухню резать салаты. Мире нравилась эта милая пастораль. Запах костра, беседка, утопающая в цветах, лай собак и квохтанье соседских кур, смех мужчин и журчание женского разговора.

Около двух подъехала еще одна машина, из которой вышли Катя с Марком и Настя с Игорем. Мужчины бросили свою работу, вернулись во двор к мангалу. Тихо заиграла музыка, на столе появились свежие овощи и что-то, завернутое в лаваш. Ребята бросили решетку на угли, обжарить буритос, достали мясо, вино.

– Мужики, – окликнул друзей Андрей, – кто что пьет?

– Я – ничего, – пожал плечами Леха.

– Я сегодня тоже, – картинно вздохнул Сергей, глядя на жену, которая уже держала бокал вина.

– Ну и я пас, – отозвался Рыжий.

– Че, – Андрей обернулся к Мире, – его до Москвы еще не довезешь?

Мира только испуганно округлила глаза, за нее ответил Илья:

– Через месяцок, может быть, – подумал, добавил: – Наверное.

Вызвал дружный хохот в компании этими сомнениями. Андрюха с грустью посмотрел на бутылку:

– Какие у нас тут все стали непьющие, – скривился, подавая бокал Игоряну.

– Молодые отцы, блин, – хохотнул Серый.

– Слышь! – Рыжий реально возмутился, но тут же замолк, обернувшись на Миру. – Я тебе потом скажу, – кивнул другу с шутливой угрозой в голосе.

– А че ты мне скажешь? – с вызовом отозвался Серый. – Мне жена уже все сказала! Какой Серенький миленький, какая Мира в беременности красивая, – он сокрушенно покачал головой.

– Блин, – Андрей растерянно почесал затылок, – Серый, я надеюсь, ты держишься?

– А ты чего нервничаешь? – хохотнул Рыжий. – Ты же у нас любитель с молодежью возиться!

– Э, нет! – в ужасе замахал руками Андрей. – Вот исполнится лет четырнадцать-пятнадцать, тогда привозите!

Мужики дружно захохотали, а Мира удивленно посмотрела на Рыжего.

– А почему четырнадцать-пятнадцать? – спросила она тихо, когда друзья отошли и занялись своими делами.

– Ну, Тайка у него с этого возраста жила, – протянул Илья.

– Тайка?!!

– Ага, – кивнул Рыжий. – Она бродяжничала. Вот около своих пятнадцати добрела до Андрея, так около него и осталась.

– Это как? А ее родители? – Мира была искренне поражена.

– Отец умер, а мать вразнос пошла. Бестолковая тетка, – пожал плечами Илья. – А Тая, получается, постоянно искала, где пожрать да где переночевать, – посмотрел в изумленные глаза Миры. – Да ты сама ее спроси, вы же дружите!

– Дружим, но она никогда…

– Не рассказывала, – Илья кивнул. – Оно и понятно. Ну, в общем, лет с пятнадцати о ней заботился Андрюха напополам с Лехой, а там уже и Сережка нарисовался. Где-то в районе ее совершеннолетия. Они до сих пор не колются, с какого времени они любовники, но на ее восемнадцатилетие он ее в Питер уже увозил, – усмехнулся Илья. – Хотя клянется и божится, что тогда еще ни-ни.

– То есть, они были любовниками, а вы не знали?

– Не-а… Узнали, когда они поругались. При всех. На этой самой даче. На тот момент ей двадцать было. Почти двадцать один.

– Поругались?

– Поругались… – Илья вздохнул. – Тут такой треш творился. Серый просто пил в черную, а Тайку Андрюха с такого… кмх… вытаскивал…

– А когда помирились?

– Месяца через три, – Илья вскинул брови. – Причем опять никто не знал, что они помирились, просто всем пришло приглашение на свадьбу, – покосился на друзей у мангала. – Ну, Андрюха, наверное, знал.

– Фигасе история, – пораженно прошептала Мира.

– Да вообще, – Илья хохотнул. – Наши с тобой отношения нервно курят в сторонке и всех удивляют своей нормальностью, – посмотрел Мире в глаза.

– Да иди ты, – она легонько пихнула его в бок.

– Куда? – он вскинул брови, засмеялся. – Ладно, пойду, и правда, к мангалу, – восхищенно погладил ее по животу, отошел.

А Мира смотрела ему вслед… Наши с тобой отношения…

***

– Привет, проходи, – Мира проскользнула в комнату, которая в ее квартире считалась мастерской. – Я сейчас!

В этот раз он пришел к ней не после уроков вождения. Илья привез ей ключи от беленького пыжа. Возился с ним больше месяца и вложил в него, конечно, больше сотни, но теперь в машине не сомневался. Можно было смело доверять ее девочке. Подумал, что надо еще несколько раз поездить с ней по городу, но вообще пусть по своему району уже начинает сама кататься…

– Илья, – позвала из глубины квартиры, – ты не поможешь?

Мира крутилась у зеркала в сметанном темной ниткой трикотажном платье.

– М, будет обновка? – улыбнулся Илюха. Оценить фасон сейчас было сложно: у платья еще не были втачаны рукава и не отделан ворот, вытачки были заколоты булавками…

– Заколи здесь, пожалуйста, – она протянула ему булавку и указала на складку у себя под грудью. – Мне самой неудобно, руку поднимаю, и ерунда получается…

Илья взял булавку, аккуратно схватил пальцами тканевую складку, боясь коснуться ее груди.

– У мамы скоро день рождения, – Мира смотрела на себя в зеркале. – Еще вот тут, – протянула ему еще одну булавку. – И она решила отмечать в ресторане! А у меня же только джинсы с футболками на этот живот налезают, – Мира нахмурилась. – Вот, решила быстро сострочить разлетайку. – Еще вот тут прихвати, – указала на плечо.

– Ты будешь самой красивой, – улыбнулся Илья, выполняя ее указания. – Ты и твой живот!

Мира резко обернулась, будто услышала что-то странное, внимательно посмотрела на Илью и расплылась в улыбке.

– Да! Наверное! Я постараюсь. Татьяна говорит, что это самый красивый срок беременности, – кокетливо посмотрела на Илью. – Потом живот слишком большой, потом вообще опускается…

Она крутилась перед зеркалом, рассматривая то ли живот, то ли платье.

– А давай фотосессию сделаем, – Илья тоже смотрел в зеркало.

– Беременную? – Мира несмело улыбнулась.

– А что? Арендуем студию на пару часов… – пожал плечами Илюха.

– Ну, – Мира слегка покраснела, хотя, может, платье было слишком плотным, а в квартире было жарко, – можно, наверное.

Она неуверенно дернула плечами, еще раз повернулась перед зеркалом, выкрутилась на носках, пытаясь оглядеть себя со спины…

– Ой, – вскрикнула неожиданно.

– Что такое? – Илья испугался, тут же схватил ее за руку.

– Ай, нога, – зашипела Мира. – Свело, – у нее аж выступили слезы. – Как больно! – она попыталась сесть.

– Нет, малыш, не садись, наоборот, – Илюха упал перед ней на колени, – вытяни ногу, мышцу надо растянуть, – его руки заскользили от щиколотки вверх, к колену. Тёплые, сильные… – Нагнись немного, – он встревоженно смотрел на нее снизу вверх.

– Ай, – Мира зажмурилась, оперлась руками о его плечи, позволила ему размять ногу.

– Так легче? – взволнованно спросил Рыжий.

Она только кивнула, открыла глаза и вдруг обнаружила себя полураздетой и Илью у своих ног. Его руки гладили ее голень, поднимаясь на бедро. Он оторвал взгляд от ее коленки, медленно поднял глаза, встретился с ней взглядом, его руки замерли…

– Спасибо, – она побледнела, шагнула назад, оттолкнула его от себя.

Илья встал, на благодарность не ответил. Отвернулся, закусил губу, его кадык дернулся вверх-вниз по шее.

– Я ключи от пыжа привез, – обратился он к ней совсем другим тоном.

– Спасибо, – Мира говорила тихо, растерянно, и как будто чего-то стыдясь.

Илюха грустно улыбнулся:

– Сегодня не смогу с тобой покататься, – свел брови, словно был расстроен. – Да и ты другим занята. Но ты начинай ездить сама. В магазин, там, в аптеку, да хоть вокруг дома. Сто метров по кварталу. Привыкнуть к машине. В город одна лучше пока не выезжай, ладно?

Мира молча кивнула. Илья вздохнул, протянул ей брелок, развернулся.

– Закрой за мной, – шагнул к дверям.

Мира осталась стоять, сжимая ключи.

– Мира? – Илья обернулся. Она подняла на него расстроенный взгляд. Илья подошел к ней, потянулся к ее волосам, заправил непослушную прядку за ухо, улыбнулся. – Проводи меня.

Мира несмело ответила на его улыбку. Рыжий вышел в коридор, Мира прошла следом… Закрыла входную дверь, уперлась в нее лбом, зажмурилась. У нее снова выступили слезы.

***

– Как прошел день рождения? – Илья сидел на пассажирском кресле, всматриваясь в машины на перекрестке, наверное, внимательнее Миры.

После примерки платья он ей пару дней не писал. Просто ничего не писал. Без комментариев. А потом прислал ей обычный мемчик. Будто ничего и не случилось между ними. Мира смотрела на кривляющегося сурка и думала, а может, и правда, ничего не случилось? Может, она все себе просто выдумала? Ответила спустя полчаса такой же кривляющейся совой.

На следующее утро тоже пришел какой-то мем, а через день – предложение покататься вместе. Только Мира была вынуждена отказать – она обещала помочь маме с нарядом, рестораном и вообще. Близился день рождения. Так и написала в чат: «Спасибо тебе, мой хороший, но сегодня не смогу». Отправила и через пару секунд удалила. Наверное, даже быстрее, только Илья чат не закрывал и все равно успел прочесть…

Она отправила новое сообщение: «Сегодня у мамы ДР». Илья смотрел на буквы в чате, стиснув зубы до боли. Черт! Да ничего страшного в этом обращении не было! Не было бы, если бы она его не удалила…

Выдохнул, потер лицо, взъерошил волосы. И? И что сейчас делать? Ладно. В принципе, если сейчас он убедится, что она нормально себя чувствует за рулем, то у него нет повода мелькать в ее жизни еще целых три месяца. Он просто прокатится с ней по городу и все. И все!

И вот они рядом в маленькой машинке. Она нервничает. И не из-за вождения. Илья старается быть отстраненным, но приветливым. Говорит о погоде, о пробках, о школьниках, перебегающих дорогу в наушниках. И вот о дне рождения.

– Хорошо прошел! – Мира улыбнулась. – Как мама любит! Она пела весь вечер.

– Караоке? – вскинул брови Илья, мысленно сочувствуя всем в ресторане.

– Нет! – мотнула головой Мира. – Она поет! Вообще-то она инженер-автодорожник, – Мира скосила взгляд на обалдевшего Илью. – Не смейся! Куда родители в девяностых устроили, там и училась! Говорит, была уверена, что ни дня по профессии не отработает! А сама всю жизнь! Сейчас отдел возглавляет, – Мира аккуратно перестраивалась в потоке, хмурилась, нервничала.

– Мира, не обращай на них внимания! – Илья посмотрел в зеркало на мудака, моргающего ей фарами. – Ты в правом ряду. Хоть сорок, если тебе так комфортно. Можешь включить аварийку, показать ему фак в окно, просто матом наорать! Он поймет, будь уверена!

Мира рассмеялась, Илья облегченно улыбнулся. Напряжение спало, и находиться рядом стало значительно проще.

– Так вот, – продолжила Мира, – она хороший инженер, но она и певица прекрасная! У нее есть даже что-то вроде своей группы! Она по выходным ходит в местный ДК, там целая студия, иногда даже выступает на каких-то открытых площадках, – похвасталась она. – В общем, весь вечер пела! Все довольны.

Илья вспомнил вечер на берегу Красного моря, когда Игорян где-то раздобыл гитару, набрал в легкие воздуха, чтобы ляпнуть, что теперь понятно, в кого у Миры прекрасный голос, но поймал ее взгляд и оборвал сам себя на полуслове.

– Ща, – машина остановилась на светофоре, Мира схватилась за телефон.

– Так, чтобы первый месяц не смела делать этого, – Илья страшно округлил глаза. – Вообще в машине забудь, что у тебя есть телефон!

– Мы же на светофоре!

– Не оправдание!

– Блин, – она нахмурилась, – держи, я уже открыла, – протянула ему смартфон, сама снова взялась за руль, светофор переключился на зеленый. – Там буквально пятнадцать секунд.

Илья запустил видео. Просто чтобы сделать ей приятное. Женщина, очень похожая на его Миру, красивым грудным голосом выводила что-то на грузинском.

– Здорово, – искренне похвалил Илья. На последних секундах в кадре появилась Мира, в том самом платье. Оно было изящно драпировано шарфом и выглядело очень стильно. – Ты отлично выглядела! Вы с мамой очень похожи.

– Что значит выглядела?! – возмутилась Мира. – Сейчас, значит, не очень? – она не спускала глаз с дороги, отчего ее ругательства казались еще более комичными.

– Ну нет же! – улыбнулся Илья, оправдываясь. – Ты напрашиваешься на комплименты! Это нечестно!

– Кто говорил о честности в разговорах с беременной женщиной? – Мира нахмурилась, а Илья в голос расхохотался.

– Мира, ты прекрасна! – решил, что в такой тональности комплименты более чем безопасны. – И вообще! Вы сами с Татьяной недавно решили, что сейчас самое красивое время беременности!

– Сделаем фотосессию? – она обернулась на него.

– На дорогу смотри! – повысил голос Рыжий. Вот уж чего он хотел бы избежать! Но как отказать, когда сам предлагал. – Сделаем, – вздохнул. – Давай я посмотрю расписания студий, пришлю тебе.

– Хорошо, – она улыбнулась. – Я пока подумаю, в чем позировать.

Рыжий расплылся в улыбке, но промолчал. Весь смысл таких фотосессий был в красоте обнаженного тела, но этого он ей сейчас не скажет. Вообще не скажет!

***

– А если ее чуть-чуть расстегнуть? – Мира была в джинсах для беременных и красивой рубашке. Было бы обыденно, если бы она не нашла где-то самые настоящие казаки, ковбойскую шляпу и кобуру!

– Ага! И нарисовать на нем улыбочку! – сыронизировала она.

– Нет, одну руку на пояс, а вторую на шляпу! – Илье нравилось, как она себя вела перед камерой. Они были наедине, ее ничего не смущало. Или почти ничего. – Ну расстегни, заведи ее, как полу пиджака! – он вошел в раж. – Здорово! Класс! Ты офигительная!

Мира закинула голову, приподняла шляпу, рассыпая волосы по плечам.

– Шикарно, – Илья сам кайфовал от процесса, забыв уже обо всем. – Повернись другим боком. Здорово! А со спины? В пол-оборота. Ага! Мне нравится!

Он оторвался от объектива, перелистнул кадры, довольно улыбаясь.

– Покажи! – Мира подскочила к нему.

– Ни за что! – отодвинул камеру. – Только после обработки! – плотоядно улыбнулся. – Что ты еще брала? Переодевайся.

– Летний сарафан и еще одно, – Мира ушла за ширму. – Сейчас…

Она вышла в платье. Таком простом, деревенском, в цветочек. На ногах были босоножки, в руках какая-то корзинка.

– Так, корзинка мне нравится, босоножки сними, – оценил ее вид Илья.

– Совсем? – Мира нахмурилась.

– Совсем, – кивнул Рыжий. – Они вообще по стилю не подходят. Не деревенские они ни разу. Босиком лучше будет.

– Ну давай, – вздохнула, пытаясь наклониться.

Илья фыркнул, подошел к ней, расстегнул босоножки одним движением, умудрившись не коснуться ее кожи.

– Спасибо, – Мира совсем не смутилась. У нее на губах играла довольная улыбка. Ей тоже нравилась фотосессия.

– Так, ну пройдись, Красная Шапочка, помаши корзинкой, – скомандовал Илья.

– Никакая я не Красная Шапочка! – свела брови Мира, но корзинкой взмахнула.

– И совсем не боишься волков? – ухмыльнулся Илья.

– Совсем, – Мира крутанулась, прищурилась.

Илья молчал, но очень, очень довольно ухмылялся.

– Еще! Двигайся! Ты прекрасна! – он не смотрел на нее, только в камеру, а Мира крутилась по студии, наслаждаясь процессом. – Обними пузик, пригладь платье под ним. Угу. Еще. Встань боком.

Илья оторвался от камеры, прищурился, что-то себе представляя.

– Сможешь сесть?

– Как?

– По-турецки или как-то так. И руки на живот, как будто что-то ценное оберегаешь?

– Как будто! – фыркнула Мира, опускаясь на колени, потом на попу. – Самое что ни на есть ценное!

Илья улыбался, глядя на то, как она устраивается.

– Так? – она скрестила руки, обхватывая пузик.

Илья просто кивнул:

– Руки чуть ниже. Хорошо. Склони голову. А если чуть набок? Здорово, – оторвался от видоискателя: – Ты не устала? Какой у тебя третий наряд?

Мира закусила губу, чуть смутилась.

– Что?

– Нет, ничего. Сейчас переоденусь.

Она несмело вышла из-за ширмы. Снова босиком. На ней был темно-синий кружевной комплект и прозрачный пеньюар сверху. Цвет был подобран идеально, он здорово сочетался с ее рыжими волосами и нежной светлой кожей.

Илья замер, опустил глаза. На уме сейчас были только ругательства.

– Можно так? – спросила Мира несмело.

Хотелось рыкнуть, фыркнуть, сказать, что нельзя, но он только молча поднял камеру. На первых нескольких кадрах она так и стояла, просто растерянная и смущенная. И чертовски сексуальная.

– Двигайся, – сказал он ей тихо.

Мира нервно расправила плечи, встала полубоком, обвела живот, подчеркивая свои округлые формы. Илья стиснул зубы. Опустился на пол, чтобы поймать нужный ракурс. Взгляд не поднимал, но то, что он видел в камере, ему чертовски нравилось. И безумно его волновало.

Мира несмело тряхнула волосами, повернулась лицом к камере, провела рукой по груди. Илья тихо зарычал. Она раскрыла пеньюар, коснулась пальцами пупка, обвела ладошкой животик, переступила с ноги на ногу, поднимая то одно бедро, то другое. Просто прошлась на камеру, медленно развернулась. Замерла.

– Наверное, хватит? – спросила Мира тихо.

Илья стоял перед ней на коленях с камерой в руках. Оторвал взгляд от видоискателя, посмотрел Мире в глаза. Сейчас он уже абсолютно четко понимал, что хочет большего. Во всех смыслах большего.

– Разденься, – приказал тихо.

– Что? Зачем? – она схватилась за края своего прозрачного пеньюара.

– Ты же и так практически раздета, – он закусил губу. – А фотки будут классные.

– Не будут, – она нахмурилась, – у меня растяжки по низу живота и вообще.

– Затру при обработке, – настаивал на своем Илья. – Свет выставлю…

Она молчала и хмурилась.

– Мир, – Илья склонил голову, – пару кадров.

Она о чем-то подумала, потом потянула пальцами завязку пеньюара, скинула его с плеч, отшвырнула в сторону, расстегнула застежку лифа. Илья почувствовал, как у него в горле пересохло. Черт! Как это вообще возможно? Сколько сисек он видел, и почему его волнуют именно эти?

– Отвернись, – она не просила, приказывала. Илья послушно закрыл глаза, отвернулся. – Все.

Она стояла под светом софитов полностью обнаженная. Такая трогательная, беззащитная, такая желанная.

– Так? – стала полубоком, завела руки себе в волосы, приподнимая их, закинула голову назад.

– Да.

– Давай еще так, – она прикрыла рукой грудь, вторую положила на живот, чуть приподняла на носок ногу, чтобы округлить бедро.

– Положи обе руки на живот, – скомандовал Илья. – Опусти одну на бедро, чуть повернись, – он сделал еще пару кадров и замер. Смотрел на нее, не отрывая взгляд, кусал губы.

– Что? – Мира не поняла, что происходит. – Что такое?

– Мира, – прохрипел Илья, – на тебя молиться хочется…

Она резко вздохнула, округлила глаза.

– Все, хватит, – тряхнула волосами, подхватила пеньюар, улетела за ширму.

– Думаешь, все? – тихо, будто сам у себя спросил Илья.