Глава 19

За столом галдели все сразу.

– Нормально! Мы даже по новому клубу в плюсе! – с горящими глазами смотрел на Серегу Андрей.

– Я тебе говорю, бери секции, – убеждал Рыжего Леха.

– Зачем выставлять платья в ателье? Возьми лучше манекен в свой зал! Когда у тебя ближайшая выставка? – спорила с Таей Катя.

Мира почти не различала голосов, они для нее слились в единый гомон. Ее вырвало из задумчивости требовательное Тайкино:

– Да? Мира!

Она встряхнула головой:

– Что? Прости, я прослушала.

– Да ты спишь, – сочувственно покачала головой Настя.

– Да нет, все нормально, – Мира смутилась.

– Пошли наверх? – безо всяких предисловий обратился к ней Илья. Встал, посмотрел на друзей. – Всем до завтра?

– Эй, а гусь? – совершенно не понимая ситуации, спохватился Игорь.

– От меня не улетит, – тряхнул головой Илья, вызвав смех в компании.

Мира улыбнулась, ей оставалось только встать и последовать за Рыжим, за что она ему была сейчас благодарна.

***

– Зачем ты со мной ушел? – спросила она его уже наверху. – Тебе же не обязательно ложиться спать.

– Во-первых, я совершенно не против, – широко улыбнулся Илья. – Тоже устал, я сегодня с шести на ногах.

Это была правда. Мотин водитель не смог или не захотел выйти, и Илюху подняли за руль к шефу. В семь нужно было быть уже в центре на разогретой машине.

– А во-вторых, вдруг тебе что-то понадобится, а никого рядом нет.

– Боже, Илья, я же не маленький ребенок, чтобы так меня опекать, – закатила глаза Мира.

– Ты – нет, а Санька – да, – стоял на своем Рыжий.

Он стянул покрывало с большой двуспальной кровати.

– Тебе со мной будет неудобно спать, – критически оглядела постель Мира. – Я постоянно ворочаюсь и занимаю слишком много места.

– Я потерплю, – ответил Илья тихим вкрадчивым голосом, отчего у Миры по коже побежали мурашки. Она закусила губу, отвернулась, поискала глазами сумку с вещами.

– Я тогда в душ? – спросила слегка натянуто.

– Ага, – он тоже на нее не смотрел, подошел, включил ночник, выключил большой свет, принялся расстегивать рубашку.

Мира замерла, наблюдая, как оголяется его тело. До чего же он был красив, особенно сейчас, в мягком свете лампы. Отливающие темным золотом волосы, красивые, прорисованные мышцы груди широкие плечи, узкий торс… Он поднял на нее взгляд, Мира вздрогнула и сбежала в ванную, слишком громко захлопнув за собой дверь. Посмотрела на себя в зеркало, нахмурилась. Разве она сейчас может быть для него желанной?

Когда она вышла, он уже был в постели. Натянул до пояса одеяло, что-то читал в телефоне. Мира несмело села рядом.

– Держи, – он подпихнул ей несколько диванных подушек, – я снизу утащил.

– Спасибо, – отозвалась она еле слышно.

Илья сел на кровати, повернувшись к ней лицом.

– Чего ты смущаешься? Ты же спала со мной, – помолчал. – Хочешь, я уйду на пол?

– Нет, – выкрикнула. И уже тише: – Не хочу.

Илья улыбнулся ей какой-то грустной, задумчиво улыбкой и потянулся к лампе. В комнате стало темно. На миг Мира будто ослепла, она перестала видеть даже очертания предметов, а в следующую секунду почувствовала губы Ильи на своих губах. Нежно, совершенно не настойчиво, едва касаясь, он целовал ее, будто спрашивал разрешения.

– Илья, – только и смогла выдохнуть она.

– Что? – он даже шептать умудрялся бархатно и нежно.

Она мотнула головой, уткнулась носом ему в ключицу. Как ему ответить, «что»? Как ему рассказать все, что у творится у нее на душе?

Он не стал ждать ответа. Обхватил ладонями ее лицо, запустил пальцы ей в волосы.

– Мира, – шептал, целуя глаза, лоб, щеки, виски, – маленькая моя, девочка моя, солнышко мое. Рыжая моя, – проговорил, явно улыбаясь.

– Илья, остановись, пожалуйста, – она схватила его за запястье.

Он замер, но рук не убрал.

– Во-первых, все равно нельзя, – прошептала она возмущенно, а он рассмеялся.

– А что во-вторых?

– Нет, вы на него посмотрите, он еще и ржет! – воскликнула Мира в голос.

Илья расхохотался еще сильнее.

– Тебе не идет быть серьезной! – потянулся, снова поцеловал. – Чего ты боишься? – спросил вдруг шепотом.

– Не знаю, – отозвалась так же. – Просто боюсь.

– Мира, – провел пальцами по ее лицу, – ничего никогда так не хотел, как быть с тобой…

– Я верю, – поспешила заверить его. – Я вижу!

– И что тогда? – ее глаза еще не привыкли к темноте, но она чувствовала, что он внимательно смотрит на нее.

– Тебе же нужен ребенок, – произнесла с болью в голосе. – Не я…

– Глупая, – притянул ее к себе, прижал, обнял, уткнулся губами в ее висок. – Глупая моя девочка, – положил руку на ее живот. – Знаешь, я безумно счастлив, что он есть, – в его голосе снова послышалась усмешка. – Без него у меня не было бы ни единого шанса тебя завоевать.

– Да? – спросила недоверчиво. – Ты правда так думаешь?

Он в ответ только снова рассмеялся, проведя рукой вверх по ее плечу, по ее шее.

– Трахаться все равно нельзя, – фыркнула она досадливо.

– Я помню, – он уже целовал ее шею. – Врач это при мне говорил.

– Ах, Илья, – ей так приятно было отдаваться его ласкам. Она закинула голову, подставляя шею поцелуям, сама несмело положила руку на его плечи, аккуратно провела кончиками пальцев по груди.

– Нравлюсь? – спросил самодовольно.

– О! Ты офигительный, – она уже не скрывала восхищения.

– Ты тоже, – он толкнул ее на подушки, укладывая на спину.

– Не ври, – возмутилась Мира.

– Глупая, – Илья приподнялся на локтях, накрыл ее сверху. – Ты не представляешь, как я тебя сейчас хочу! – он, ничего не стесняясь, прижался к ее бедру своим стояком.

– Ой, мамочки, – хихикнула Мира. – Я уже и забыла, какой он.

– Вспоминай, – Илья чуть двинулся вверх, лаская ее, целуя ее плечи.

– Иди ко мне, – Мира запустила руку в его трусы. Рыжий вздрогнул от ее прикосновения, шумно выдохнул.

– А когда запрещали секс, – прошептал он, – речь шла о проникающем акте? Или вообще о факте возбуждения?

– Если о факте возбуждения, то мы нарушили уже все, что только можно, – она двинулась ему навстречу, не убирая пальчиков с его ствола.

Илье не нужно было говорить словами то, о чем и так кричало ее тело, его рука тут же опустилась ей в промежность, коснулась нежных, горячих губок.

– Мира, – простонал Рыжий. – Черт, – уткнулся лбом в ее плечо.

– Вот! – фыркнула она. – А я говорила, что нельзя!

– Сейчас уйду на пол! – возмутился в голос.

– Ага! Так я тебя и отпустила! – она обхватила его за шею. Илья рассмеялся, выскользнул из ее объятий, повернул ее на бок и прижался грудью к ее спине.

Она настойчиво подвинулась назад и уперлась попой в его член.

– Хочу, – прошептала.

– Нельзя, – он явно смеялся, его руки гладили ее плечи, ее грудь, опустились на бедра.

– Рррр… Ну тебе-то можно?!

– Это будет нечестно.

– Илья! – прижалась плотнее, потерлась об него.

– Мира, солнышко, – он удержал ее так, чтобы остаться сзади. – Еще успеем, малышка, – поцеловал ее в висок. – Обещаю тебе, – его рука поднялась на его живот. – Ух ты! – он замер. – Саньке явно что-то не нравится.

– Саньке уже недели две что-то не нравится, – Мира, кряхтя, повернулась на спину. – А как маме при этом спать, он не спрашивает, – тяжело вздохнула.

– Маленькая моя героическая девочка, – Илья нежно убрал рыжие прядки с ее лица, погладил, поцеловал живот. – До двенадцатого чуть-чуть осталось.

– Да, – обреченно кивнула. – Уже почти справилась, – посмотрела на Илью, улыбаясь. – Думала будет хуже.

– Ну видишь, – он продолжал гладить ее живот там, где выпирали пятки. – Врачи тоже ошибаются.

– О, – Мира рассмеялась, – по-моему, дело не во врачах, дело в тебе!

– Да ладно, – хмыкнул смущенно, – при чем тут я?

– Хочешь сказать, что совсем ни при чем? – захохотала в голос Мира.

– Ну ладно, – он уложил ладонь на живот, поцеловал ее плечо. – Так уж и быть, при чем.

– Илья, – позвала она шепотом, – поцелуй меня?

Он приподнялся и накрыл ее губы нежным, ласковым поцелуем. Чуть коснулся кончиком языка, улыбнулся, снова поцеловал.

– Давай спать?

– Что нам еще остается? – разочарованно вздохнула Мира, поворачиваясь на бок.

Илья улегся у нее за спиной, притянул ее к себе, зарылся носом в волосы.

– Мирка, – прошептал, зажмурившись.

Она лишь улыбнулась и крепко сжала его ладонь, лежащую на круглом пузике.

***

Илья проснулся оттого, что Мира пыталась сесть на кровати.

– Что такое? – обеспокоенно спросил он.

– Не знаю, – тихо отозвалась Мира. – Что-то все тянет, никак не улягусь… Ты спи, я сейчас…

Илья обреченно уронил голову на подушку и уже засыпал, когда услышал ее тихое «Ой». Сон как рукой сняло:

– Мира? – он уже подскочил.

– Илюш, что-то не так… – она хмурилась, морщилась, гладила живот.

– Мир, что я могу сделать? – он жутко нервничал. – Может, что-то принести?

– Нет, Илья… – Мира выглядела испуганной и решительной одновременно. – Наверное, одеваться.

– Оде… – он не договорил. Понял. Его глаза расширились, дыхание стало глубже.

– Ага, – жалобно отозвалась она. – Ой… И мне помоги…

Илья подскочил, посмотрел на время. Четыре утра. Прекрасно. Дороги будут пустые.

– Садись, – он подхватил с кресла ее колготки, собрал их гармошкой, натянул на ногу. Дело несложное, хотя, конечно, чаще приходилось снимать.

– Я дальше сама, – Мира явно стеснялась. – Спасибо.

– Держи платье, – вывернул, подал ей.

Сам подхватил брюки, рубашку. Застегнулся, наверное, быстрее, чем Мира справилась с одеждой.

– По лестнице спустишься? – тихо спросил в коридоре.

В коттедже было пусто. Ребята уже легли. С кухни доносились запахи запеченного мяса, из окна пробивалось уличное освещение, которое позволяло не включать свет.

Илья подхватил ключи от машины и тихо затворил за собой дверь.

***

Машина неслась по абсолютно пустой зимней дороге со скоростью, сильно превышающей разрешенную.

– Что, надо было все-таки мне спать на полу? – Илья пытался шутить, но голос был очень напряженный.

– Блин, Илья, – отмахнулась Мира, – не надо сейчас, пожалуйста!

Рыжий хмурился, набирая что-то на телефоне, закрепленном на приборной панели.

– Алло, Игорь Владимирович, – поздоровался он, как только абонент снял трубку. – Белых Илья. И Мира Ниношвили.

– А! Да! Да! Что? Сохранять не получится?

– Наверное, нет, – с сомнением протянул Илья, а Мира в этот момент громко ойкнула.

– Как часто схватки?

– Раз в десять-двенадцать минут, – Илья засекал уже после второй.

– Ого! Вы где?

– На трассе, едем, будем в больнице минут через пятнадцать.

– Я подъеду в течение часа, не нервничайте, – быстро проговорил врач и отключился.

– Легко сказать, – пробормотал себе под нос Илья. Он как раз сбрасывал скорость – машина въезжала в город.

***

– Илья, не уходи, пожалуйста, мне страшно, – в глазах у Миры была самая настоящая паника.

Неприветливая седая акушерка смотрела на нее строго и осуждающе.

– Чего тебе страшно, ты ребенка приехала рожать или бояться?

Илья посмотрел на пожилую женщину просто зверским взглядом:

– Я же сдавал все анализы, я могу остаться в родовом?

Акушерка нехотя полистала карту.

– Можете, можете, – кивнул в сторону приемного: – Иди переоденься да вымойся. Ее мы подготовим.

Илье выдали стерильную форму медбрата, на Миру натянули бесформенную хлопчатобумажную ночнушку, только им обоим было сейчас плевать на внешний вид.

– Побудь со мной, пока врач не приедет, пожалуйста, – Мира вцепилась ему в запястье. Ей на живот повесили датчик, жужжал рядом с койкой какой-то аппарат.

Подошла ворчливая акушерка, посмотрела на ползущую ленту с графиком, напоминающим кардиограмму.

– Все хорошо, нормальные роды, – пробормотала она скорее для себя, чем для Миры. – Шейка раскрыта на три пальца, схватки регулярные, интенсивные, – обернулась к Илье. – Хорошая родовая деятельность, – отчеканила, кивая, и вышла из бокса.

– Ой, мамочки, – Мира скривилась, у нее на глазах выступили слезы.

– Если тебе так легче будет, можешь вставать, – акушерка заглянула в дверной проем и тут же поспешила выйти. Ее ждали в другом боксе.

– Помоги, пожалуйста, ай, – Мира слезла с кушетки, повисла на руках у Рыжего. – Стоя легче, – прижалась носом к его груди, а он гладил ее по волосам, по спине. – Ой, вот снова! – она вцепилась в его плечо. – Больно как!

– Потерпи, малыш, – Илья держал ее под мышки, давая ей попросту висеть на нем. – Все будет хорошо.

– Я знаю, – всхлипнула Мира, – я знаю. Ай!

– Так, что тут у нас? – в палату влетел Игорь Владимирович, который среди ночи казался еще более взъерошенным, чем обычно. В руках он сжимал Мирину карту. Следом спешила акушерка.

– Раскрытие три пальца, схватки каждые семь минут, результаты КТ… – суетилась женщина.

– На кушетку, – скомандовал врач.

Илья помог Мире лечь, но как совершенно посторонний мужик лазает у нее между ног, смотреть не мог, отвернулся. Смотрел ей в лицо, держа за руку.

– Уже четыре пальца, – кивнул Вирин. – Хорошая родовая деятельность, – удовлетворенно посмотрел на Миру. – Рожаем, – перевел взгляд на Илью, улыбнулся.

Тот только кивнул в ответ. Рожаем.

Схватки продолжались еще час, а может быть, и больше. Илья пообещал сам себе, что выйдет, когда начнутся сами роды, но сейчас он видел, что нужен ей. Она стискивала его запястье до синяков, висла у него на руках, тыкалась ему в грудь, плача. Она как раз стояла, когда вдруг хлынули воды.

– О! Воды отошли! Прекрасно! – заглянула в бокс акушерка и крикнула куда-то в коридор: – Игорь Владимирович, ваша сейчас в потуги пойдет.

Мира ошалело посмотрела на Илью, согнулась пополам и дико закричала.

– На кушетку, дорогая, – подбежала акушерка.

Илья подхватил Миру, уложил, как сказала акушерка. Та уже не уходила, в бокс забежал врач.

– Илья, – Мира паниковала, искала его взглядом.

– Я тут, – повернулся спиной к врачам, лицом к лицу с Мирой. – Я с тобой.

– Ай! Мне больно! – Мира впилась ногтями в его руку, согнулась, закричала. Она покраснела, пот лился по вискам, а может, это были слезы.

Илья утер ладонью ее лицо:

– Потерпи, малыш, уже скоро, – прислонился губами к ее лбу.

– Тужимся! – скомандовала акушерка. – Еще раз! Хорошо!

Рыжий был бы рад выбежать, зажмуриться, исчезнуть оттуда любым доступным способом. Но она держала его за руку, и он чувствовал, как ей страшно. Страшно и больно.

– Не тужься, – почему-то выкрикнул Вирин. – Передыши, – склонился у нее между ног.

– Малыш, дыши, – Илья прислонился к Мириному виску губами. – Слышишь меня, подожди секунду. Мира? – ловил ее взгляд, вытирал ее щеки.

– Сейчас! Можно! – разрешил врач, а Мира, казалось, только этого и ждала.

– Давай на кресло, – они указали на акушерское кресло посреди комнаты.

Илья посмотрел на них, как на полоумных. Вставать ей сейчас? Еще раз? Зачем? Но для родового отделения это был обычный процесс.

– Ноги вниз, – командовала акушерка Мире.

Илья нахмурился, не выдержал, подхватил ее на руки, попросту переложил.

– Ладно, он с ней все девять месяцев так носится, – отмахнулся Игорь Владимирович, увидев недовольное лицо пожилой акушерки. – Мира, рожаем!

Илья зажмурился и повернулся к врачу спиной, взяв Миру за руку.

– Давай, девочка, – кричал Игорь Владимирович. – Вот так! Плечики вышли, дальше будет не больно. Давай, еще одну хорошую потугу.

Илья жмурился и стискивал зубы. От напряжения, от боли – Мира по-прежнему впивалась ногтями в его ладони, как вдруг все разом отпустило! Будто все выдохнули! Громко закричал ребенок.

– Есть! – выкрикнул врач. – Держи! – Мире на грудь положили пищащий комок, еще связанный с ней пуповиной. – Мальчик!

Мира выдохнула и рассмеялась сквозь слезы. Она накрыла еще грязного младенца ладонью, нашла глаза Ильи. Он улыбался, глядя на этот крохотное, совершенно непонятное тельце на груди у его женщины. Аккуратно коснулся головки, еще испачканной в белой смазке:

– Рыжий, Мирка, – засмеялся он и все же не удержал слезы, – он рыжий!

– О! – удивленно воскликнула акушерка. – А что, были варианты?

Мира утирала слезы, смеясь. Илья с широкой улыбкой рассматривал сморщенного младенца.

– Мира, еще одну потугу, – скомандовал врач, – надо послед родить.

– Хочешь пуповину перерезать? – позвала Илью акушерка. Малышу уже надели белую прищепку в паре сантиметров от животика. – Вот тут, – Вирин подал ошарашенному Илье ножницы и указал место.

Освобожденного от связи с матерью младенца подхватили, вымыли и укутали в детское одеялко. Медсестра детского отделения уложила его на обогрев.

– Санька… – склонился над малышом Илюха.

– Сфотографировать не хочешь? – снисходительно посмотрела медсестра на Илью. – Первую минуту.

Илья будто очнулся. Достал телефон, включил режим записи видео. Младенец крутил головой и громко кричал, ища губами мамину грудь.

– Ниношвили Мириам Георгиевна. Родила седьмого января в шесть часов двадцать пять минут. Мальчик. Рост пятьдесят один сантиметр, вес – три восемьсот тридцать, – громко проговорила медсестра для записи.

Малышу на руку тут же надели браслет. Акушерка, хитро посматривая на Рыжего, подняла младенца и вручила ему в руки. Илья замер, боясь пошевелиться. Потом прижал к себе комочек, посмотрел на уже вытертое личико, улыбнулся.

– Мы ее повезем в послеродовое, – пожилая женщина обратилась к Илье. – Вы же платную палату берете? – она покосилась на Игоря Владимировича.

– Да, – кивнул Илья.

– Ну тогда завтра приходите! Сейчас ей помыться и спать!

Игорь Владимирович похлопал Илюху по плечу:

– Молодцы! Хорошего парня родили! Богатырь!

Илья улыбался, держа сына на руках. На глаза наворачивались слезы восторга, в горле встал комок, мешающий говорить и дышать. Он только беззвучно шевелил губами, трогая кончиками пальцев мягкую макушку.

– Давайте, пятнадцать минут, и нам бокс освобождать надо! – вернулась к прежнему ворчливому тону акушерка. – Много вас сегодня рожающих! В моей смене сорок второй, – она кивнула на малыша. – И еще полтора часа до пересменки!

Илья округлил глаза, подошел к Мире.

– Ты положи его ей под бочок, пусть сосок найдет, – пожилая женщина ловким движение сдавила край Мириной груди. – Вот, молозиво пару капель, ему хватит, и мамку почувствует…

Мира чуть повернулась на бок, всхлипывая, а младенец ловко, как это и было задумано природой, ухватился за ее грудь и замер, успокаиваясь.

Илюха склонился, уперся лбом в Мирин висок, поцеловал ее в щеку.

– Ты справилась, ты молодец, – прошептал ей он.

– Мы справились! – подняла она на него сияющий взгляд. – Спасибо тебе.

– Господи, – не выдержал Илья, – ты мне сына родила и еще и благодаришь.

– Илюха, ты не представляешь, как я хотела этого ребенка! – прошептала сквозь слезы Мира. – Правда он красивый?

– Самый красивый, – улыбнулся Илья.

– Рыжий, – Мира аккуратно тронула тонкие волосики на макушке младенца.

А Илюха просто сиял от счастья.