Глава 33

Мы мчались по грунтовой дороге на небольшом мотоцикле, и ветер, словно заразившись от меня нетерпением, поторапливал нас и хлестал в спину.

Старый мотик подпрыгивал на каждой кочке, на поворотах его заносило. Матвей Иванович крепко держался за руль, а я за перекинутую поперек сиденья кожаную шлейку. На особо резких поворотах мне начинало казаться, что еще немного — и дряхлый железный конь найдет в себе силы встать на дыбы. А потом пойдет юзом и сбросит своих наездников.

Вдоль дороги мелькали поля с работающей техникой. В воздухе разливался запах весны.

— На заправку сейчас заедем?

— На обратном пути, — задумчиво произнес сосед. — Сейчас посевная в разгаре, там может быть очередь, а чиновник тебя ждать не будет.

Вдруг Матвей Иванович снизил скорость и напрягся всем телом. Я выглянула из-за его плеча, но увидела вдалеке лишь трактор с прицепом.

Сначала я не поняла, в чем же проблема, потом присмотрелась получше — и обеспокоилась, не накрывает ли меня снова видениями Насти. Я даже проморгалась, но картинка не изменилась: синий трактор лихо вилял из стороны в сторону, захватывая дорогу во всю ширь. Он становился все ближе, так что стали уже видны облезлые бока его прицепа.

— Надо съезжать в поле, — прохрипела я.

Матвей Иванович сильнее вцепился в руль и, глядя на герцогские поля, мотнул головой:

— Не надо, разминемся.

— Да он же пьяный! Смотрите, как едет!

— Правилами запрещено…

— Матвей Иванович, — чуть не взмолилась я, — какие правила пьяному! Он на нас наедет сейчас!

Между нами уже не оставалось и пятидесяти метров, я даже рассмотрела на бордовом прицепе облупившуюся надпись «Овощи».

Трактор вильнул, и прицеп пронзительно заскрипел. А я, увидев свекольно-красное лицо тракториста, со стороны услышала свой вскрик. И сгруппировалась, усиленно соображая, куда мне сейчас прыгать, чтобы не переломать ноги.

Когда расстояние сократилось вдвое, Матвей Иванович дернул руль вправо. Словно на черепашьем ходу мы подъехали к краю дороги, медленно вклинились в дружно взошедшие кустики картошки и неторопливо пересчитали колесами все борозды. И, соскочив с мотоцикла, затихли.

Мое сердце запульсировало в ушах, а время потекло невыносимо медленно. Приближаясь, трактор вильнул особенно сильно. Я приклеилась взглядом к его огромным широким колесам, перемалывающим борозды с картофелем, и порадовалась, что это простой трактор, а не парящая в воздухе машина на магической тяге.

Но сила трения о землю не очень-то и помогала усмирить разошедшуюся технику. Кабина еще раз вильнула, и прицеп пошел юзом.

Опомнившись, Матвей Иванович схватился за руль и покатил мотоцикл вглубь картофельного поля. А я принялась помогать ему, изо всех сил подталкивая железного коня в сиденье. Ноги соскальзывали с борозд, грязь летела мне прямо на одежду и в лицо.

От дороги мы отошли на приличное расстояние, но и там прицеп нас настиг, слегка царапнув крыло мотоцикла.

Трактор выпустил клубы вонючего дыма, вырулил на дорогу и, все так же виляя, поехал дальше, а мы перевели дыхание, выкатили мотоцикл и продолжили путь.

По мере движения сердце вернулось в прежний ритм, дыхание восстановилось. Казалось бы, что такое пьяный тракторист на встречке по сравнению с моими проблемами с Артуром и друидом? Пустяк же. Так что, когда мы подкатили мы к городской управе, лишь следы грязи напоминали, что недавно произошло нечто из ряда вон выходящее.

Поставив мотоцикл на подножку на небольшом пятачке около тротуара, Матвей Иванович направился в сторону торговых павильонов, а я поспешила в саму ратушу.

Сейчас решу все дела наследственные, а потом с удовольствием выберу себе платьишко. И я, потянув на себя массивную резную дверь, вошла в прохладный полумрак.

— Стой, куда идешь! — гаркнул слева от меня женский голос.

Обладательница его сидела за столом у входа. Ее лицо была расчерчено несколькими глубокими морщинами, появившимися скорее не от возраста, а от дурного характера. Подумала я так и шикнула сама на себя. Нехорошо к людям ярлыки приклеивать.

— Мне надо оформить вступление в наследство. — И я протянула ей завещание Олимпия Ладиславовича.

— Уездный маг работает сегодня до пяти, — она посмотрела на лестницу в конце большого полутемного холла. — Второй этаж, комната три.

И, откинувшись на спинку стула, она прикрыла глаза. А я, стараясь отделаться от охватившей меня тревоги, поспешила наверх.

Перед кабинетом мага не было ни души. Только табличка на двери сообщала, что иметь дело я буду с Онуфрием М. Старообрядцевым, магических дел мастером третьего уровня.

Я постучала и, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь. Меня сразу окутал запах старых тканей, бумаг и восковых свечей. Зависать у порога я не стала и вошла в помещение.

Просторная зала с тяжелыми портьерами и огромным столом, к которому вела красная дорожка, показалась мне ничем не примечательной.

— Да что же это за народ здесь такой неотесанный? — пробурчал толстячок с развесистыми усами на шарообразном лице. — Милочка, я никого не приглашал.

Его возмущение было таким неподдельным, что я остановилась как вкопанная и опустила глаза в пол. И в самом деле, потеряла я чувство такта. Обитатель кабинета тем временем, покряхтывая, встал и, обойдя стол, приблизился ко мне.

— Откуда вы такая шустрая? — заглянул он мне в лицо и ловким жестом нацепил на нос пенсне.

— Из Ведунов, — смущенно пробормотала я и добавила: — Извините, что-то я стала слишком суетливой.

— И что вам надо от мага Его светлости? — толстячок провел пухлой ладонью по остаткам волос. Вальяжной походкой он вернулся к креслу и заерзал, устраиваясь в нем поудобнее.

— Вступить в наследство, — протянула я ему свою бумагу.

Толстячок развернул свиток и стал зачитывать волю Олимпия Ладиславовича вслух, с чувством и расстановкой. Дойдя до доли Игната, он чуть хрюкнул в кулак и с преувеличенной серьезностью продолжил чтение.

— Хороший у вас дед, — дочитав, потеребил он усы. — Был.

— Хороший, — согласилась я, не понимая, куда он клонит.

— И наследство у вас хорошее. — Его глаза сощурились, и он принялся буравить меня взглядом.

По кривой улыбке на оплывшем лице мага и его хитрым глазкам я почуяла, что всем моим планам поскорее разделаться с бюрократией суждено отправиться прямиком коту под хвост.

— Но вы же понимаете, — толстячок сделал театральную паузу.

Я ничего не понимала, поэтому лишь стояла и бессмысленно улыбалась, как дурочка.

— Нельзя просто так взять и переписать на вас все имущество Олимпия Ладиславовича.

— Почему? — От подозрения, в чем может быть загвоздка, кольнуло в ребрах. На спине выступил холодный пот.

— Потому что мне нужно удостовериться, что вы и есть внучка вашего именитого деда. — Его лицо стало предельно серьезным.

Холодные глаза чиновника теперь просверливали меня насквозь, и по позвоночнику, поднимая волоски дыбом, покатились первые капли пота. Что, если толстяк и в самом деле в курсе, что настоящая Настя подевалась непонятно куда? Он ведь маг — вдруг он способен отслеживать переселение душ? И тогда он может узнать, что это я уже пятый день отдуваюсь вместо Насти за все ее проделки.

— Как будем подтверждать? — омертвевшими губами спросила я. — Дядя Игнат, если не заупрямится, подтвердит. Соседи тоже.

— Анастасия Олимпиевна, вы же маг и должны понимать, что слова людей — это всего лишь слова, — он плотнее прижал пенсне к глазам и бросил взгляд поверх моего плеча. — Даже я, маг на службе Его светлости, без специальных артефактов не могу признать в вас законную наследницу многоуважаемого Олимпия Ладиславовича.

Платье на спине уже совсем промокло, под мышками стало горячо и влажно.

— Вдруг на вас личина Анастасии Олимпиевны Гатальской? — Уголки его губ приподнялись, и он снова испытующе уставился на меня.

Сердце забилось так бешено, словно в него влили дюжину кубиков адреналина. Кровь в ушах зашумела, мышцы напряглись, а все чувства обострились до предела. Я превратилась в натянутый до предела оголенный нерв.

— Зачем мне это?

— Кто же разберет, зачем преступнику совершать преступления, — продолжил он смотреть мне в глаза. — Тем более в герцогстве объявился сильный темный маг.

— Не слышала о таком, — слова дались мне неимоверно тяжело.

— Пф-ф, это служебная информация, — он понизил голос. — Проник в покои к Его светлости под видом-м… — маг на долю секунды осекся, — лекаря. Теперь ищем. Может, это вы?

Он наклонился и принялся копошиться в тумбе стола.

— Вот, — положил он передо мной листок. — Полюбуйтесь.

Странный узор, нанесенный на белую, идеально ровную бумагу, казался серой рябью. Или даже простой грязью.

— Что это? — пожала я плечами.

— Отпечаток ауры того самого темного мага, проникшего во дворец, — Онуфрий скосил на меня глазенки и усмехнулся. — Вот видите, я смог вас удивить.

— Смогли, — едва шевеля сухим языком, согласилась я. — Но я-то здесь при чем?

К чему бы ни вели все эти разговоры, я решила не помогать провокатору зарабатывать премию. И до последнего стоять на своем.

Не была. Не помню. Не знаю.

— Провернуть такое мог любой достаточно сильный маг, — Онуфрий замедлил и понизил голос. — Даже вы.

Толстяк очень старался. На его лбу проступили капельки пота, а кожа на подбородке и щеках неприятно заблестела.

— Я светлый маг.

— Светлый маг может впустить тьму в душу, и тогда он, если не погибнет, станет всемогущим, — воздел Онуфрий М. Старообрядцев руки кверху. — Сами понимаете, ему чужую личину примерить будет как платье переодеть.

Облизнув пересохшие губы и даже не пытаясь изображать спокойствие, я молча ждала, когда толстяк потянется в ящик за магическим ограничителем или еще каким-нибудь артефактом. По крайней мере, в фэнтези-книжках именно такие штуки на ведьм и надевали.

— Ну-ну, милочка, как-то вы побледнели, — засуетился он. — Только в обморок упасть не вздумайте!

Он и в самом деле снова полез в стол, но вытащил из него обыкновенный флакончик.

— Поймите меня правильно, я не утверждаю, что темный маг — это вы. Упаси меня Светлый лес делать такие заключения.

Открыв флакон, он поднес его себе к носу и тут же отринул с выражением брезгливости. Протянул к моему лицу — и я тоже поморщилась. Ну и гадость. Нашатырь хоть, в отличие от этой дряни, тухлятиной не пахнет.

— Просто не исключаю, — карикатурно развел он руками. — Проверить не долго. Маги Его светлости могут просветить вас за полчаса.

— Меня уже друид проверял, — голос мой прозвучал совсем потерянно.

— Даже так? — воодушевился Онуфрий, и вдруг подозрительная мина исчезла с его лица. — Вы ведь внучка Гатальского. Ради вашего деда я могу… Но и вы тоже должны…

— Пошлину я в течение года оплачу, — торопливо ответила я наобум.

— Сразу надо платить, — произнес он и снова потеребил усы. — Не только пошлину, но и дополнительный процент. За работу мага.

— Хорошо, сколько я должна оплатить сейчас?

— Один золотой! — отчеканил толстяк и кружевным платочком промокнул пот на лбу. — В фонд нашей ратуши.

Его глазки стали еще у́же и нервно забегали.

— У меня нет золотого, — сжала я в руках свою сумку. — Только один серебрянный.

— Сумочка ваша… Ценная вещь, — он приклеился взглядом к подарку друида. — Серебряный и ваша сумка. И мы в расчете.

И, превратившись в большую толстую мумию, он застыл за столом.

Опешив, я тоже замерла на месте. Происходило нечто странное.

За время беседы я прокрутила в голове самые ужасные сценарии своего будущего. И теперь, когда выяснилось, к чему клонил толстяк, у меня не нашлось внутренних сил, чтобы воспротивиться грабежу среди бела дня.

Словно сомнамбула, я кивнула и положила свою сумку на стол перед усатым колобком. Рядом припечатала серебряную монету и молча уставилась ему в глаза.

— Отлично, Анастасия Олимпиевна. Я рад, что мы нашли с вами общий язык. — Я и моргнуть не успела, как маг смахнул сумку и монету со стола в ящик.

Пот продолжал катиться по спине и телу. А все нервы словно сошли с ума, и меня тихонько потряхивало.

— Подойдите сюда, — толстяк встал, приблизился к окну и коснулся плоского камня, стоящего на подоконнике. — Приложите руку.

Я сделала, что он велел, и артефакт — разве это могло быть что-либо иное? — слегка засветился изнутри.

— Ну вот, все готово. Имущество переписано на ваше имя. Сейчас я выпишу еще и бумагу, на случай если вам понадобится подтвердить право владения не магам.

И он, склонившись над листом, принялся каллиграфическим почерком выводить приказ с подзаголовком «О смене собственника».

— Собственно, все, — маг поставил печать и протянул мне бумагу. — В течение года оплáтите пошлину и забудете обо всем лишнем.

Толстяк приподнял кустистые брови и посмотрел мне в глаза. От его взгляда я поежилась и, торопливо развернувшись, поспешила прочь на воздух.

Возле припаркованного мотоцикла уже прохаживался, заложив руки за спину, Матвей Иванович.

— Быстро вы управились, — покосился он на бумагу со свежей печатью, которую я сжимала в руках. — Обычно вступление в наследство занимает несколько часов.

— Мне не с чем сравнивать, — вздохнула я.

— И то верно, — кивнул сосед. — Теперь по магазинам и на заправку?

— Матвей Иванович… Запишите мне в топливо в долг, — дрожащим голосом произнесла я.

— Почему? — нахмурился сосед.

— Оказалось, что я потеряла деньги. Я вам с первой выручки верну… — Мое лицо опалила краска.

— Ай, — махнул рукой Матвей Иванович. — Если жена против не будет, то я тебе прощаю. Не такие это большие гроши.

Он завел мотоцикл, и мы направились сначала на заправку, а потом домой. Мой долг за полный бак топлива составил десять медных монет.