Глава 34

Я снова сидела на пассажирском сидении за спиной Матвея Ивановича. Мотоцикл набирал скорость, и мы вот-вот должны были вернуться в Ведуны.

Прячась от встречного ветра за спину водителя и держась за перекинутый поперек сиденья ремешок, я изо всех сил пыталась сдержать слезы. Но остановить их не помог даже мой девиз, что вещи — это всего лишь вещи и лучше к ним не привязываться. Так что мне оставалось только беззвучно плакать и корить себя за наивность. О чем я думала, беря с собой подарок Элиана?

Из-за возникшего на дороге затора в Ведуны мы приехали позже, чем я ожидала. Поблагодарив Матвея Ивановича, я с корзинкой яблок, которую мне вручила его жена, вернулась домой. Слезы от случившейся несправедливости не высохли, зато теперь хоть можно было плакать не таясь.

И я собралась уже от души разрыдаться, но не тут-то было. Над ухом снова зажужжало, на этот раз в несколько голосов.

Во дворе при этом вовсю кипела работа: визжала пила, стучали молотки, шаркали лопаты. И рабочие перекрикивались между собой. Но пчелок эта движуха ничуть не смущала. Они видели цель — меня — и не видели препятствий.

«Нашли время», — скрипнула я зубами, и слезы высохли сами собой. Мне что, опять дымовую завесу им устраивать?

Нет, это не решение проблемы. Учитывая, как быстро растет их поголовье, скоро меня будет атаковать половина роя. Нужна свежая идея.

Пчелки продолжали летать вокруг меня. Скорость их мельтешения увеличилась, и они стали мне казаться одним большим пятном, застилающим обзор. Несколько насекомых не удержалось в общей массе, зацепилось за мои волосы и вместе с прядями попáдало на лоб. От прикосновения шершавых лапок меня пробрала мелкая противная дрожь.

Вскрикнув, я взмахнула руками и бросилась в дом. Все пчелки, кроме одной, слишком крепко запутавшейся в волосах, остались во дворе.

— Игнат! — бросилась я в закуток дяди. Но тот и ухом не повел. Лежа на спине, он продолжал звучно храпеть.

Как снять с себя эту поганку? Можно полотенцем, но тогда я ее точно придушу. И она меня укусит.

Я забежала в свою комнату. Увидела на столе подарки друида, и мне пришла идея. Я взяла один из мешочков. Прошла на кухню и в блюдце насыпала из него примерно столовую ложку белого кристаллического порошка. Потом попробовала на вкус и облизнулась. Как я и думала — сахар. Добавила в блюдце немного воды и поставила его на стол.

— Цыпа-цыпа-цыпа, — присела я так, чтобы пчела оказалась напротив угощения. — Ну же, давай!

Перебирая лапками и жужжа во всю свою пчелиную мощь, насекомое спустилось по пряди волос к самому ее краю. И, замолчав, зависло на ней на долгие секунды.

— Цып… цып… — еще поманила я, чувствуя полной идиоткой. Не цыпленок же…

Но как ни странно — то ли так совпало, то ли звук моего голоса придал пчеле ускорение, — она отцепилась от пряди и спикировала на ободок тарелки. Когда насекомое припало к воде, я подхватила блюдце и осторожно, стараясь не расплескать ни капли, отнесла его во двор.

Затем метнулась на чердак и стащила с него обнаруженный ранее улей. Осталось найти место, куда бы его установить. А потом налить сладкой воды — и ждать целое пчелиное семейство в гости. Раз уж пчел не получается прогнать, можно попробовать их приручить. А думать про то, что это они так агрессивно реагируют на мою темную магию, я не буду. В конце концов, светлая магия во мне тоже есть.

Пока я занималась ульем, проснулся дядя, и почти в ту же секунду, когда его взъерошенная голова показалась из сеней, раздался голос Анатолия:

— Прошу ужинать!

И мы с Игнатом направились в сторону вагончика, возле которого вовсю хлопотала повариха, расставляя на наспех сколоченном столе посуду. Солонок на нем по-прежнему не было.

На ужин Татьяна приготовила картофельное пюре с кусочками мяса в собственном соку. Идеальная по цвету еда, чтобы добавить в нее зелье от пьянства… Жаль только, сейчас это провернуть не получится — слишком много свидетелей.

Наелись мы с Игнатом до отвала. После трапезы довольный дядя снова завалился спать, я тоже отправилась к себе в комнату. Мне хотелось побыть одной, чтобы в тишине и покое переварить сегодняшний день.

***

Из комнаты я не выходила до самой темноты. Лишь когда храп Игната стал слишком громким, я отбросила грустные мысли и направилась в погреб.

Взяла прохладную поллитровую банку простокваши и принесла ее на кухню. Сняла пленку со сметаны, размешала ее ложкой и, убедившись, что еда приобрела бежевый оттенок, вытащила из шкафчика приготовленный для дяди отвар. Добавила в простоквашу три столовых ложки жидкости зелено-бурого цвета и тщательно размешала. И поставила банку на подоконник.

Если повезет, дядя не поймет спросонья, что с простоквашей что-то не так. А потом, когда заработаю денег, я приготовлю более сложные блюда, в которых он зелье даже не почувствует. Хотя стоит ли говорить, что в душе я надеялась исцелить дядю этими тремя ложками отвара.

Оконное стекло за моей спиной тихонько звякнуло, словно в него врезалась бабочка.

Весна, вот и летят они на свет. Я протерла стол от сажи и собралась уже вернуться к себе в комнату, чтобы лечь спать, когда, судя по звуку, в окно с немалой силой впечатался майский жук.

Стоп! Какой еще майский жук? Рановато для них.

Пока я стояла истуканом, стекло снова скрипнуло. А потом и вовсе раздалось несколько ритмичных ударов. Так стучат костяшками пальцев.

Он… Это точно он…

Во рту пересохло, тело мое одеревенело, и на ногах, превратившихся в ходули, я поковыляла во двор.

Стоило мне сойти с крыльца, от окружающей темноты отделилась черная тень.

— Нэсси, где тебя носит? Я уже полчаса под окном стою! — Тень приблизилась, и я смогла рассмотреть в ней высокого мужчину. — Ты мое объявление видела?

Голос Артура прозвучал мягко, но я шкуркой почувствовала исходящее от мужчины напряжение. И злость.

— Видела, — непослушным языком пробормотала я. — Ты сильно рискуешь, вламываясь вот так посреди ночи.

— Да ты что? Рискую? Я? — прорычал мужчина, подступая вплотную и окуная меня в терпкий запах кожи и табака.

Однако я с удовлетворением отметила, что его запах больше не поднимает во мне никаких желаний, кроме одного — держаться от него подальше.

— Мы сильно рискуем. Друид в любой момент может заявиться сюда со своими артефактами, — решила я изобразить озабоченность.

— Этот щенок, возомнивший себя настоящим хранителем Светлого леса? — рыкнул Артур и опустил руки мне на талию. — Поверь мне, Нэсси, он совсем беззубый.

Его злость и презрение выглядели слишком гротескными, чтобы я приняла их за чистую монету.

— Ты его не боишься? — невинно уточнила я, догадавшись, что нажимаю на больную мозоль.

— Я — боюсь? Нет!

Снова рычащие нотки сотрясли воздух, и я услышала, как он с шумом втянул в себя воздух.

— Ты, я смотрю, оробела перед ним, как девица перед Его светлостью, — в его голосе прозвучала издевка. — Запомни, единственный кто был для нас опасен, это Зиновий Горчев. Но я его вывел из игры. А с этим сопляком я голыми руками справлюсь.

— И поэтому ты примчался среди ночи? — дернулась я из его рук.

— Не понял тебя. — Его пальцы впились в мою кожу, и вырваться из захвата мне не удалось. — Поясни.

— Потому что не боишься?

— Не лезь в мои дела, Нэсси, — процедил он, касаясь губами моего уха.

Я набрала воздуха побольше и даже прищурилась. Потому что то, что я сейчас произнесу, моему бывшему подельнику не понравится, и очень сильно.

— Договорились. А теперь забирай свою траву и проваливай. — Я отшатнулась назад и, пока он переваривал мое предложение, вывернулась из его рук.

Луна на мгновение показалась из-за туч и осветила перекошенное лицо Артура. От его столичной харизмы не осталось и следа.

— Вот, значит, как ты заговорила! — Прежде, чем луна снова ушла за тучи, я успела заметить, как дернулась его бровь. — Так я и знал, что тебе нельзя доверять. Решила сама все к рукам прибрать. Поэтому не пришла на наше место?

— Нет, я просто больше не хочу тебя знать. — Я осмелела настолько, что голова пошла кругом. И я совершила одну большую ошибку: продолжила с ним говорить.

— Хотела знать, а теперь уже не хочешь? — Его губы тронула едкая ухмылка. — Не получится, дорогая Нэсси. Лихоцветы уже должны были напитаться магией, и ты сделаешь, то, о чем мы договаривались.

И его сильные пальцы сомкнулись на моем горле. Дышать стало больно и тяжело, и я задергалась, как в тисках.

— Или мы вместе идем в Светлый лес и высаживаем там лихоцветы, или все узнают, что это ты открыла в Ведунах портал из Загорья. Что из-за тебя в наш мир льется черная магия. И что все умирают из-за тебя, Нэсси. Слышишь?

После его слов стало очень тихо и совсем темно. Из поля зрения исчез даже бледный свет кухонной лампочки, который освещал траву под окном. На мгновение мир перестал существовать. А когда все чувства вернулись, я согнулась пополам от боли. И почувствовала, что теряю опору под ногами.

— Забыла, что натворила? — На миг его пальцы еще сильнее сжали мою шею, и в глазах у меня потемнело. — Я выкручусь, Нэсси, а тебя казнят.

Резким движением мужчина отшвырнул меня прочь. Удержалась я на ногах, только потому что кинул он меня в сторону дома, стена которого послужила опорой. Последняя фраза почти без помех прорвалась сквозь туман, заполнивший голову, и эхом принялась резонировать в голове.

Пошатываясь, я побрела прочь. Кое-как поднялась на крыльцо и едва не споткнулась о порог.

— На все про все у тебя семь дней, — долетело мне в спину. — И лихоцветы тьмой допитай как следует. А то что-то тьма у тебя здесь жидкой стала. И дерево это чертово фонит как не в себя.

Я зашла в сени, словно в тумане закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной. В голове запульсировало особенно сильно, а ноги обожгло жаром. Словно я пролила горячую воду на подол.