Глава 39

В коридоре витали запахи пота, гари и противной тухлятины. Но дышалось мне все равно легче, чем в комнате, в которой проводили дознание.

Я зыркнула по сторонам, пытаясь выявить источник запаха тухлой мыши. На стенах было немало труб воздуховода, и понять, из которой из них фонило, не представлялось возможным.

Казалось бы, магический мир. И что мешает всем этим доблестным магам изобрести артефакт, очищающий воздух от неприятных запахов?

Стража крепко держала меня за плечи и неумолимо вела в сужающийся участок коридора. Из которого мы вышли на круглую лестничную площадку, напоминающую стакан.

Мы спустились еще ниже под землю и продолжили движение. Здесь дохлой мышью уже не пахло. Но радоваться было рано.

Запахи сырости и плесени, пробиравшие меня насквозь, да зябкие щупальца холода, просочившиеся через шерстяную кофту и платье, обещали, что времена для меня наступают суровые.

Миновав несколько полутемных коридоров, стражники подвели меня к узкой двери. Вдвоем они схватились за мои запястья и зазвякали цепочкой между браслетами. Но так их и не сняли — лишь отсоединили друг от друга. И, распахнув дверь, бесцеремонно втолкнули меня внутрь.

Сначала я почувствовала себя слепым котенком, выброшенным в неизвестный и огромный мир. Сделала несколько неловких шагов, и этот мир сжался до небольшого квадрата два на два метра. Я прислонилась к стене и, глядя в темноту перед собой, застыла на месте.

Когда глаза привыкли, я слегка взбодрилась и рассмотрела маленькое оконце под потолком. Света оно давало ничтожно мало, но его хватило, чтобы увидеть топчан около стены и заново оценить крохотные размеры моей темницы.

Я подошла к топчану и, стараясь сохранять спокойствие, села. Холод продолжил морозить мое тело. Теперь его ледяные языки добрались до мышц, груди и живота. И мои зубы застучали, то ли от холода, то ли от страха.

Жаль, что последнее испытание я провалила. Но ничего не поделаешь. Что есть, то есть. В родном мире меня убили и как бы теперь не казнили здесь.

Мне фатально не хватает везения, вздохнула я.

В бессилии я сбросила туфли и, положив руку под голову, легла на топчан. Кровь застыла в венах, зубы продолжали постукивать, а мысли о возможном будущем замораживали меня изнутри сильнее любого холода.

Эта жизнь мне понравилась. Я втянулась в быт, в зельеварение, в проблемы Ведунов и их жителей. Мне до слез хотелось вернуться в свой дом. Вылечить Игната. Сделать с мальчишками необычную вывеску для лавки.

По какому праву у меня отняли все это?

И пчелки! Даже они остались без присмотра. Это оказалось последней каплей. Слезы полились из глаз, и я, никого не стесняясь, громко зарыдала.

Время тянулось медленно. Я успокаивалась, а потом снова не могла сдержать слез. Вспоминала и вспоминала несделанные дела. Я даже кошке Игната имя не дала. Я вообще ничего не успела.

И Элиан… Что он подумает обо мне?

От мысли о нем в груди запекло, дыхание перехватило. Я вскочила с топчана и уставилась в стену напротив.

Глаза окончательно привыкли к темноте, и на щербатой цементной поверхности я обнаружила незамысловатые отметины, оставшиеся от моего предшественника. Вертикальные черточки заполняли ее всю, последняя линия обрывалась почти у самого пола. Неровные, разной глубины, они раз за разом притягивали мой взгляд. Я прикоснулась к ним и в ужасе отвела взгляд.

Что, если в этой темнице я проведу всю оставшуюся жизнь?

Нет, я не хочу!

Будь ты проклят, Жека, отправивший меня в этот мир! И ты, доносчик, чтоб в аду горел!

Я встряхнула ладонями, и металлические браслеты впились в кожу. А по нервам пробежался разряд боли. Я шмякнулась на топчан, свернулась клубком, и слезы опять полились из моих глаз. Вот только рыдать сил больше не было. И я лишь тихонько всхлипывала да хлюпала носом.

Когда дверь пронзительно заскрипела, я даже не посмотрела в сторону вошедшего. Силы окончательно покинули мое тело вместе со слезами.

Камеру залило ярким светом, но я все равно не шевельнулась. Никто не станет вызволять меня из этой ловушки. И надеяться на обратное не только глупо, но и вредно. Ведь надежда — злейший враг обреченных. Она не дает смириться со своей участью и изматывает ожиданиями, сбыться которым не суждено.

— Настя, — мое имя прозвучало слишком чужеродно.

На миг мне показалось, что я слышу голос Артура, и я инстинктивно закрыла лицо руками.

— Ася! — теперь бархатистый голос прозвучал резко и встревоженно.

Не веря своим ушам, я отняла руки от лица. Свет полоснул по глазам, отчего я снова прикрыла их ладонями. В тот же момент он стал мягче, как будто вошедший тоже накрыл рукой светящийся предмет. И я, наконец, осмотрелась. Залитая светом, моя камера показалась еще меньше, а ее потолок едва не давил вошедшему на голову.

Я скользнула взглядом с по узкой талии, мощной шее и волосам, спадающим на широкие плечи. Сглотнула густую слюну и опустила взгляд. Пусть я не сделала ничего плохого, но посмотреть друиду в глаза у меня не хватило духа.

— И долго мы здесь будем сидеть? — Бровь Элиана изогнулась, и он, переступив с ноги на ногу, уставился на меня.

А я отметила напряженный подбородок и крепко стиснутые челюсти. Словно друид вел с кем-то внутренний диалог.

— Вряд ли мне разрешат уйти, — грустно улыбнулась я, и из носа полился жидкий ручеек.

— Я забираю тебя под свою ответственность, — спокойно, словно он говорил с ребенком, произнес Элиан. — Ну же, Ася, идем.

Кровь зашумела в ушах, и я подняла на него ошеломленный взгляд.

— Если это шутка, то жестокая и бесчеловечная… — всхлипнула я и задержала дыхание.

— Я когда-нибудь шутил? — его голос прозвучал неожиданно хрипло.

— Тогда почему ты это делаешь? — глядя себе под ноги, пробормотала я.

На долгую минуту или даже две, пока Элиан медлил с ответом, в камере повисла звенящая тишина.

— Потому что я не понимаю, — ответил он наконец. — А я не люблю не понимать.

— Чего не понимаешь? — Я как могла пыталась сдержать дрожь в голосе.

Но друид, по-видимому, не собирался ничего объяснять.

Мы вышли из камеры в коридор, и только там я поняла, как мало кислорода было в моей темнице. Дышать стало легче, отпустило и заложенный нос.

Мы прошли несколько поворотов, поднялись по винтовой скрипящей лестнице на несколько этажей и вышли на улицу. Солнце уже скрылось за горизонтом и небо вовсю расчерчивали мириады звезд. Большие и маленькие, они собирались в неведомые созвездия и испускали желтый и белый свет.

Мне вдруг захотелось порассуждать, почему одни звезды светятся белым, другие желтым, а некоторые даже имеют красноватый оттенок. Но подумала, что после такого откровения меня уж точно признают ведьмой и вернут обратно в камеру.

Элиан бодро шел впереди, я плелась на полшага позади него. Когда он открыл машину со стороны пассажира, я неловко плюхнулась на сиденье и задела металлическую его часть своим браслетом. Железяки звякнули, и Элиан поморщился.

— Снять ограничители магии пока не получится, — в его голосе послышалась досада.

Я лишь кивнула в ответ. На избавление от браслетов я и не рассчитывала.

— Куда поедем? — Я утонула в удобном сиденье, и голова тотчас закружилась от пережитого стресса.

— В Ведуны. Отвезу тебя домой, — его голос прозвучал слишком отстраненно.

— Вот Игнат рад будет, — фыркнула я, чтобы разрядить неловкую атмосферу.

Откинулась на подголовник и попыталась расслабиться. Но солнечное сплетение стало закручиваться в узел, а в горле появился ком.

— Прости его, он не так плох, как может показаться со стороны, — не глядя на меня, проговорил друид.

Сказать, что он меня удивил, — ничего не сказать. Даже ком в горле растворился, не оставив следа после такого заявления.

— Каким он кажется тебе? — пристально всмотрелась я в лицо Элиана.

— Надломленным, — лаконично ответил он и провел рукой по панели.

Машина покачнулась, поднялась над дорогой и тихонько поплыла в сторону дома. Только я подумала, что ехать нам несколько часов, как Элиан еще раз коснулся камней и меня втиснуло в сиденье с такой силой, словно мы полетели в космос.

— Олимпий Ладиславович возлагал на него большие надежды. Но когда пришла пора инициации, магия Игната оказалась слишком слабой. Это сильно подкосило и Игната, и твоего деда.

Слушать при перегрузке удавалось с трудом, но я старалась не упустить ни слова.

— Ася, будь с ним помягче.

— Не могу я пойти у него на поводу и позволить спиться…

— Не позволяй, только зелье это пока убери. Твоя магия в комбинации с ним дает нехороший побочный эффект.

Я молча кивнула, и оставшийся путь мы проделали в тишине. Я лишь прислушивалась к едва уловимой вибрации и бросала короткие взгляды в окно. Вся дорога заняла меньше получаса. Вскоре машина перешла на привычную скорость, а потом и вовсе остановилась у калитки.

— Спасибо, что поручился за меня, — наконец, произнесла я и ступила на траву. — Тогда до завтра?

— Я еще не прощаюсь, — качнул головой друид. — Обыск в твоем доме дал прелюбопытные находки. Хочу взглянуть на них своими глазами.

Мы вошли во двор, оттуда в сени и гостиную — в которой царила полная разруха и все вещи валялись вверх тормашками. А из берлоги Игната раздавался зычный умиротворенный храп.

— Мне бы его нервы, — пробормотала я себе под нос.

— Не прибедняйся, Ася, нервы у тебя стальные, — задумчиво произнес мой поручитель.

— Что ты имеешь в виду?

Конечно, отвечать в таком ключе было негоже. Но я не могла ему рассказать все как есть. Вернее, рассказать я бы могла — и тогда прощай, поручительство друида, привет, холодная и мрачная камера.

Элиан прошел на середину гостиной и потянул за кольцо на люке. С грохотом положил деревянную крышку на пол и, махнув мне рукой, принялся спускаться.

— Я вот про это, — указал он прямо перед собой.

Сойдя с лестницы, я развернулась и увидела странное светлое пятно, которое, казалось, висело в воздухе.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ася, хоть передо мной не изображай святую невинность, — вздохнул он, и напряженное молчание повисло между нами дамокловым мечом.

— Я и правда не понимаю, — пожала я плечами и, намереваясь развеять странную иллюзию, с размаха окунула в нее руку. Кожу опалило жаром, словно я пролила на себя стакан кипящего молока. — Ай!

Морщинки на лице друида разгладились, и он посмотрел на меня странным недоверчивым взглядом.

— Это защита от темной магии, — кивнул он в сторону светлого сгустка. — Ее установил твой дед совсем незадолго до своей смерти.

— И что будет, если я… — Я споткнулась о мрачный взгляд Элиана и замолчала.

Мои мозги пришли в себя, и мысли понеслись с оголтелой скоростью. Получается, не просто так Настя упала с лестницы. И Игнат здесь ни при чем. Не он столкнул ее. От этого осознания на душе стало легче. Червячок сомнения, что это дядя приложил руку к смерти Насти, съедавший меня изнутри, теперь угомонился.

— Вот здесь пасутся крупные воронки лихоцвета, — друид указал рукой в дальний угол. — Много воронок, Ася. Где сами цветы?

— Я их сожгла. На пепелище.

— Да, там были следы. Но слабые.

Он задумчиво прошелся с артефактом по периметру подпола. Долго поводил им в углу. Посмотрел по сторонам, и мне показалось, что видит он намного больше, чем говорит.

— Ты спрашивала, чего я не понимаю…

— Да, спрашивала.

— Вот этого всего я не понимаю, Ася, — он обвел рукой подпол. — Олимпий Ладиславович ставит защиту от темной магии, но ты ее проходишь. И более того, ты прячешь здесь лихоцветы. При этом за защитой, которую оставил твой дед и которую ты научилась обходить, это укрытие для них надежнее некуда. Но потом ты меняешь решение и сжигаешь их на пожарище, оставляя не подлежащие сомнению следы. Почему? Ася?

— Пожалуйста, не спрашивай, — прошептала я так тихо, что стук сердца едва не заглушил мои слова. — Я пока не могу тебе об этом рассказать.

— Мне нужны ответы, — с напором произнес он и подошел так близко, что под кожу просочился его запах и мне стало тяжело дышать.

— Дай мне время.

— Хорошо. Только не тяни. В любой момент может стать поздно. — Твердость в голосе Элиана меня насторожила.

Но рисковать я не могла. Значит, выбора у меня нет. Придется друиду потренировать свое терпение.