Глава 11. Ты мне безумно нравишься

Как и рассказывал раньше Данир, рыба сама прыгала в руки к магу, Исле оставалось только быстро ее обезглавливать и тут же у речки потрошить. Взвалив шесть подготовленных рыбьих тушек на руки мага, Исла отправилась с ним к пещере: готовить ужин.

В сумке Ислы всегда был запас всего, что необходимо для временного проживания на лоне природы, в том числе соль и плоская глиняная форма для запекания в углях всего, чего душе угодно. На краю весело потрескивающего костра сделали углубление, в которое скинули часть догорающих угольков и положили на них форму с рыбой, которую сверху тоже засыпали горящими головешками. На огне же кипела вода в котелке, в которой маг (под присмотром Ислы) собирался заваривать ароматный чай из свеженьких листочков лесной смородины, шиповника и ежевики, выращенных им на замерзших кустиках. Исла широко распахнутыми глазами следила за тем, как под ладонями мага вначале набухают и зеленеют почки, потом проклевываются клейкие молоденькие листочки, как эти листочки превращаются в крепкие темно-зеленые листья.

— Волшебство, — прошептала пораженная до глубины души Исла.

— Магия, — с доброй улыбкой поправил ее Данир. — Сколько листьев на чай надо? Я никогда его сам не заваривал, да еще из таких растений.

Странно, но сейчас в Исле не вспыхнуло раздражение при этих словах, подчеркивающих тот факт, что ужин все-таки готовит она, а не мужчина.

После ужина Исла с Даниром дружно отправились к речке, чтобы вымыть котелок, кружки и оттереть от формы присохшие к ней остатки рыбьей чешуи. Почему-то Исле в голову не пришло отправить мужчину одного.

На обратном пути Исла поинтересовалась:

— Ты говорил, что на все живые организмы влиять можешь. Как ты с растениями управляешься, я уже видела. А человеку руку вырастить можешь?

— Могу, — кивнул маг, — иногда приходится восстанавливать конечности после сильных травм. А еще хвост и рога могу вырастить, — со смехом добавил он, — в школе в классе лекарей часто такие казусы случаются, пока дети магов учатся своими магическими силами управлять. Могу избавить от паралича, а могу и наградить им, чтобы больной не вертелся во время лечения и не спрашивал постоянно с любопытством: «А что вы там делаете, а? А глянуть можно?»

Исла недоверчиво посмотрела на Данира:

— Против воли человека на его тело воздействовать можешь? И никакого сопротивления не ощущаешь при этом?

— Какое сопротивление? — недоуменно пожал плечами маг.

— Ну, как же… Вот я не хочу, чтобы ты меня парализовал. Ты все равно это сможешь сделать?

— Смогу, — усмехнулся Данир, а ноги Ислы вдруг онемели и будто приросли к земле. Исла дернулась и стала падать. Падать прямо в распахнутые объятия мага, который ради такого случая бросил мешок с отмытой утварью. — Все могу, только поцеловать тебя без твоего согласия не могу, — печально прошептал Данир.

Ярко голубые глаза заслонили от Ислы темнеющее вечернее небо. К ногам девушки вернулась чувствительность, но они почему-то отказывались ее держать, а полулежать на руках магического принца было удивительно удобно и надежно как-то. Может, не так уж хлопотно содержать девять хранимых? Где восемь, там и девять… А поцелуй ощутить очень хочется, она же еще ни разу не целовалась с мужчиной. Не накатывало раньше такого желания, зато теперь — девятый вал…

Данир склонялся все ниже и ниже и замер у самых ее губ. Тихо вздохнул, овеяв лицо девушки своим теплым, ласковым дыханием…

Стремление сказать: «Тогда целуй с согласием», Исле удалось пресечь на корню, сразу после слова «тогда».

— Тогда… тогда расскажи, что будет означать это согласие. — Исла взяла себя в руки, отстранилась от мага и пошла дальше к пещере.

За ее спиной раздался тяжелый вздох, брякнули кружки в мешке, и зазвучал голос Данира:

— До появления «невест магов» помолвки заключались только в храмах Донатоса, и только во время этой церемонии маг мог впервые поцеловать свою невесту, скрепляя помолвку. Четверть века тому назад законы изменили: теперь добровольный поцелуй девушки-человечки с магом автоматически означает начало их помолвки, независимо от того, где этот поцелуй случился, а то со своими бойкими невестами не всякие маги успевали до храма долететь.

Зря она местные законы до конца не изучила, рассвирепела Исла. Думала, что знание законов касательно семьи и брака ей не пригодится, но с такими наглющими магами надо знать все!

— Ух, ты прыткий какой! — зло прошипела Исла. — Говорила же: не собираюсь я твоей хранительницей-женой становиться, другую невесту себе ищи! А ты обманом захотел помолвку провернуть?!

— Почему обманом?! Этот закон всем известен, это первое, о чем в обязательной школе говорят! — Данир догнал девушку, схватил ее за руку и развернул лицом к себе: — Ты действительно этого не знала?!

Исла отрицательно качнула головой и сказала:

— Нет, не знала. Но не понимаю, почему о том факте, что первый поцелуй уже был, просто нельзя умолчать и спокойно явиться в храм на официальную помолвку?

Ошеломление мага было почти осязаемым. Данир в явном замешательстве смотрел на девушку, хлопая длиннющими темно-коричневыми ресницами с более светлыми, золотистыми, загнутыми вверх кончиками. Молчание затягивалось и начинало нервировать Ислу.

— Эй, лекарь магический, ты сам себя парализовал, что ли? — с досадой спросила Исла. — Чего молчишь? Второй язык случайно отрастил, и теперь они перепутались?

Данир очнулся и затряс головой.

— Боги, ты действительно НИЧЕГО не знаешь! Я это в шутку предполагал, а ты и правда не знаешь… Исла, невозможно скрыть тот факт, что поцелуй уже был, слишком заметные у этого поцелуя последствия.

— Какие последствия? — Исла насторожилась. Обязательно надо в книгах об этих самых последствиях почитать, мало ли какой маг ее поцеловать вздумает. Или она вздумает… Ну, как бы то ни было, а почитать не помешает.

Данир посмотрел во встревоженные карие глаза и начал рассказывать:

— Организм мага не идентичен организму человека, наши магические способности обусловлены наличием феромонов, которых в теле человека нет. При поцелуе часть этих феромонов попадает в организм женщины и оказывает на нее наркотическое воздействие: она начинает чувствовать неодолимую тягу к магу, который поцеловал ее, желает дальнейших поцелуев и забывает про все остальное. Долгие тысячелетия считалось, что семейная жизнь человечки с магом обязательно приводит к полному и необратимому безумию женщины, по всей стране были построены лаприкории для жен магов. Только недавно, всего лишь пятьдесят лет назад, стало известно, что некоторые женщины могут бороться с такой магической наркотической зависимостью, особенно, если их специально этому обучить: были созданы школы для невест магов. Такие невесты в браке с магом не сходят с ума, а живут полноценной жизнью, причем срок их жизни после благословения Донаты увеличивается до срока жизни мужа-мага, а маги живут триста лет. Ну а что касается первого поцелуя, то он запускает в теле девушки все этапы начинающейся наркотической зависимости, и не заметить этого просто невозможно.

— Какие этапы?

— Первый этап — «эйфория». Очень схож с алкогольным опьянением. Девушка всем довольна, беспричинно счастлива, все вызывает ее восхищение. Впоследствии девушки чаще всего не помнят о своем поведении в этот период или помнят смутно.

Второй этап — «похмелье». Тоже напоминает состояние после приема алкоголя и вызван отравлением организма магическими феромонами.

Третий этап — «затишье». Состояние девушек практически нормальное, никаких неприятных физических ощущений они не испытывают.

Четвертый этап накатывает быстро и проявляет себя сильнейшей тягой к магу, стремлением получить от него следующую дозу наркотического вещества. Именно последний этап и становится губительным, так как замыкает всю цепочку в замкнутый порочный круг.

«Вот это да. Вот это влияние на разум так влияние. Так, а лекари почему это не лечат?!»

— Почему лекари-маги не избавляют жен магов от последствий приема феромонов? — озвучила Исла свой вопрос.

— Это сделать невозможно. Любой лекарь-маг может влиять только на тело человека, но никак не может воздействовать на его рассудок, а феромоны подавляют именно его. Женщина может сама противостоять своей зависимости, если проявит недюжинную силу воли, но никто другой ей в этом не поможет. Если ей удаётся справиться с зависимостью, то богиня Доната благословляет пару, и они живут дальше долго и счастливо.

Исла глубоко ушла в свои мысли и двинулась дальше к их скалистому приюту. Вот значит, почему ее все невестой величали: видать, все невесты магов из этой спецшколы столь же разительно отличаются от тех сереньких, боязливых человеческих девушек, которых она видела на улицах, сколь и она сама от них отличается… Школа, где обучают, как быть невестой мага — она мельком читала об этой школе, а также давно уже знала о том, что в мире лишь пятьдесят лет назад первые магини появились и их до сих пор очень мало, так что маги продолжают заключать браки с человеческими девушками. А вот в интересные особенности таких браков Исла не вникала, и вообще этим вопросом не интересовалась. И зря: очень опасным может быть такое влияние для непредупрежденных женщин их долины. Об этом обязательно надо им рассказать, мало ли, как обстоятельства в дальнейшем сложатся, тем более что Сарина намерена отправлять слабых женщин в этот мир. Их обязательно надо предупредить, чтоб не связывались с магами, иначе их жизнь здесь будет еще ужасней, чем в долине. Сойти с ума — это даже представить страшно. Исла вспомнила Асю, подумала, каково бы подруге пришлось, если бы ее тут замуж за мага отдали — и ей захотелось выцарапать эти голубые глазки под рыжими завитками волос.

К несчастью, Асе и в родном мире жить не дали, со свету сжили невыполнимыми для нее требованиями и насмешками. Тут она могла бы выйти замуж за человека, и он не требовал бы от нее, чтоб она была бесстрашной и умелой охотницей, смелым воином и вечной его защитницей.

— Девушка же не обязана выходить замуж за мага? — уточнила Исла.

Данир вздохнул:

— За несовершеннолетних девушек это решение принимают их родители. Так что у тех девушек, чьи родители решили отдать их магу, выбора нет. У мага тоже особо выбора нет: для него это единственная возможность вырастить и воспитать сына. Дочери рождаются лишь у благословленных пар.

— Я — совершеннолетняя, — прорычала злая Исла. В этом загорном мире женщин ущемляют, как хотят!

— Это ясно, — кивнул Данир.

— Ну так выбери себе несовершеннолетнюю, у которой родители — изверги, а от меня отстань.

Они уже дошли до подернувшегося серым пеплом костра, и Исла резкими движениями стала собирать свою большую сумку. Потом зашла в пещерку, собрала вещи там. Только на ложе из еловых веток плед оставила.

Маг топтался рядом, то вздыхая, то порываясь что-то сказать, и ероша свои кудри. Его прическа стала уже напоминать воронье гнездо, когда он в итоге выдал:

— Не нужна мне несовершеннолетняя, мне ТЫ нужна. Я никогда не встречал раньше таких девушек: смелых, искренних, готовых не раздумывая, рискуя жизнью, броситься на помощь чужим людям и магам. Ты ведь и меня спасла после падения в ущелье, я был абсолютно беспомощен тогда и точно бы погиб, если бы не ты. Ты мне снишься, ты мне безумно нравишься и мне не нужна другая, вот так.

Данир высказал все, что накипело на сердце, выдохнул и внимательно всмотрелся в суровое личико девушки своей мечты. Увы, кажется, не нашел он нужных слов, способных смягчить ее сердечко. Что же надо было сказать? ЧТО?! Она ведь в самом деле ему далеко небезразлична! Да что там — он практически влюблен в эту язвительную и решительную девицу, которая удивительно мало знает о магах, но поразительно много — о потрошении рыбы, укрощении чужих коней, борьбе с волкодиклами, выживании в лесу и горах, охоте на опасных хищников… Интересно все-таки выяснить, откуда она приехала в предместья Тоска? Из южных степей? Жила там среди степных троллей рядом с южными горами? Тогда такой набор чисто мужских умений не удивителен, как и плохое знание реалий магической жизни.

Глубоко уйдя в свои размышления, Данир забыл о других уникальных способностях девушки и без раздумий поднял голову при тихой просьбе своей будущей невесты:

— Посмотри на меня…

И опять провалился в темные омуты огромных глаз…

Исла нырнула в сознание рыжего мага. Яркость красок его воспоминаний действительно усилилась или она просто плохо помнит свой прошлый визит на его тропу воспоминаний? Воспоминания последних дней светились ярко-желтым светом — светом привязанности, радости и симпатии. Более того: в этих солнечных клубках проскакивали золотые искорки. У Ислы замерло сердце: золотой цвет — это цвет любви… Она знала это точно, видела раньше, чаще всего — в отношении родителей к детям. По отношению к ней такие чувства испытывал только отец. Исла чуть замешкалась, прежде чем робко войти в ближайшее сгущение воспоминаний.

Да, это по отношению к ней, Исле Дохран, голубоглазый маг испытывал такие нежные и яркие чувства. Чувства, очень похожие на влюбленность… В горле Ислы встал комок, который никак не удавалось сглотнуть. Как же он умудрился так проникнуться к ней симпатией?! Она ведь и не пыталась обольстить его, как это делали порой другие хранительницы, не пыталась ухаживать за ним, увлекать улыбками и лаской. Наоборот: почти все, что она говорила, говорилось с укоризной и поучением, а мужчины очень не любят такое обращение, это она точно знала!

Исла протянула дрожащую руку к ближайшей золотистой искорке: а-а, это он помнит их не состоявшийся почти поцелуй. Кажется, в горле добавился еще один комок. Или их там уже целая толпа? Неужели ей нужно убрать, ликвидировать начисто в его памяти все их встречи?! А ведь вместе с воспоминаниями уйдут и чувства, она это тоже точно знала, ведь именно так избавляла людей от страха, неприязни, ненависти, негативных чувств, являвшихся следствиями ссор. Как жаль… Ей ведь тоже нравится этот рыжик! Как он сказал? «Ты мне безумно нравишься?» Именно так, безумно. Безумно, потому что ей нужно возвращаться в Город, она не может остаться здесь, так как информацию она раздобыла действительно важную и необходимую своим соотечественникам. Одно только знание древней письменности многого стоит, а также сведения, что маги действительно тут нашлись! И потом вернуться назад в Тавирию она не сможет: она наследница, у нее в долине приемная дочь и родные, а этот маг не сможет жить с ней в Городе, у него совершенно неподходящий для этого менталитет, который ей почему-то совсем не хочется ломать и менять. А в «натуральном виде» какой из него хранимый?! Он даже простейшей еды приготовить не может и Исла сильно сомневалась, что у этого принца с шитьем, вязанием и уборкой дела обстоят много лучше. Про огород и корову проще и вовсе не вспоминать… Только почему ей сейчас кажется, что откровенная безрукость мага не столь важна? Почему?! Это же ненормально…

Исла вернулась на тропу воспоминаний и, сжав зубы и старательно проталкивая в глубь горла все образовавшиеся в нем неуместные колючие сухие комки, стала окутывать плотной тканью два последних дня в памяти Данира. Вот он стоит на кухне, жует хлеб с ветчиной, вот он собрался выйти из дома…

— И передумал выходить, — дополнила воспоминание Исла, горячо надеясь, что такое ма-а-аленькое дополнение воспоминаний приживется хорошо.

Под ее прозрачными виртуальными руками события двух последних дней в памяти мага подернулись безликим серым цветом забытых воспоминаний. Золотые искорки не задержались на этой серой застывшей глыбе: мигнули и погасли. Исла ощутила, как по ее живой, настоящей щеке прокатилась слезинка. Ах, охстуёл лохматый, что с ней творится вообще?! Она поступает так, как должна поступить! Должна и точка!

Окинув взглядом тропу воспоминаний, Исла тут и там заметила одинокие золотые искорки. Что это? О-о-о, она в самом деле ему снится?!

Исла опять замерла в нерешительности: закрывать воспоминания обо всех снах? Но их много… очень… Девичье сердце сладко замерло. Ну, сны — это не так важно, это же всего лишь сны.

А вдали что за золотисто-желтый бугорок?! Этому прохвосту магическому еще кто-то «безумно нравится»?!!!

Исла вскипела негодованием, все застрявшие было в горле слезы мигом провалились куда-то глубоко вниз, а жала неведомой ранее ревности впились в сердце. Со свистом подлетев к воспоминанию примерно трехмесячной давности, Исла разъяренным волкодиклом ввинтилась в сгусток памяти.

Ой…

Это же их встреча в августе. Так он ее помнит?!! Это он… это он… это он, получается, ее тут за нос водил эти два дня?! Даже не заикнулся, что вспомнил ее, притворялся, что впервые видит!

Исла похолодела. Что он успел у нее выпытать?! Вроде, ничего такого она не говорила… Почему же он не признался, что помнит ее? Не спросил, как это она ему память временно стерла, ведь она ее точно стерла тогда, она помнила серый цвет этого сгущения. А он наместник, руководитель этих земель, ему наверняка о похищениях троллей и их беспамятстве докладывали, ведь об этом даже в газетах писали! То есть, он понял, что это она тут «работает», но ничего по этому поводу не сказал и не спросил. Почему?! Ох, не нравится ей это, совсем не нравится. А еще не нравится, что он смог все вспомнить, а значит, на магов ее Дар действует не так необратимо и надежно, как на людей.

Ладно, сделаем вторую попытку. Исла сконцентрировалась и плотной темной воображаемой тканью накрыла это августовское воспоминание. Посмотрела на золотые искорки снов…

Руки поднялись и… опустились. Это всего лишь сны, пусть будут. Хоть сны…

— Спи! — решительно приказала Исла и вынырнула в действительность.

Голубые глаза растеряно взглянули на нее и закрылись. Исла подхватила обмякшее тело заснувшего мага и уложила его на постель в пещере, накрыла пледом, активировала амулет, нагревающий воздух до комфортной температуры, купленный в соседнем крупном селе. Посмотрела на расслабленное лицо Данира, такое милое и трогательное во сне. Наклонилась, провела рукой по кудряшкам. Мягкие. Впрямь, как шерстка у котенка, только длиннее и шелковистее.

Закладывая на две трети проход в пещерку камнями, чтоб уберечь рыжика от возможного нашествия зверей, Исла оставила вверху отверстие на треть высоты прохода. Вдруг принц, как Ася, боится темных замкнутых помещений? А так очнется — и увидит солнечный свет. Исла представляла, как утром он проснется, удивится, что лежит в горной пещере, а потом пойдет домой и не вспомнит больше об Исле Дохран. И хорошо, если не вспомнит! До дому он дойдет, она спрашивала, умеет ли он ориентироваться по солнцу. Данир ответил, что в глухом лесу дороги точно не найдет, даже в солнечный день, но здесь места ему немного знакомы и до тропинки, ведущей в Тоск, он добраться может. А теперь ей самой домой бежать надо — уже темнеет, а она прошлую ночь не спала, и теперь ей срочно нужен отдых. Да, отдых — единственное, что ей нужно. Она выспится, придет в себя и выбросит из мыслей рыжего мага.