Глава 23. Похищают не только принцесс — иногда это счастье выпадает и на долю принцев
К похищению Исла готовилась тщательно. Осмотрела территорию вокруг замка Данира: пологий склон перед парадным входом сторожили тролли и проскочить незаметно возможностей было мало: склон был гол, растительности не имел. Зато обрыв, с которым сливалась одна из стен замка, никем не охранялся! Крайне беспечно со стороны рыжика: скала под окнами замка была очень удобной для восхождения, по ней и младенец подняться бы смог.
Определившись с местом проникновения, Исла тихо ушла в большое село, где сняла себе домик, и арендовала там же коня со всей сбруей. Вечером, чуть только стемнело, Исла пробралась к подножию скалы, вскарабкалась вверх и стала внимательно следить за окнами замка. Первыми погасли окна на первом этаже, где были кухня, оружейный зал, гостиные (как показала осторожная разведка), а вот на втором этаже, над самой головой Ислы все светилось и светилось одно окно… Только в начале ночи оно погасло. Исла подождала еще немножно и двинулась вверх — следовало проверить, кто это так поздно ложится спать в замке наместника — было предположение, что это сам наместник. Что делать с этим наместником, Исла решила еще днем: похитить и поцеловать, а потом решать проблемы по мере их поступления. Исла внимательно перечитала днем в сельской библиотеке закон о помолвке, гласивший, что если человеческая девушка сознательно и добровольно поцелуется с магом, то такой поцелуй будет означать ее законную помолвку с этим магом.
В этом законе был один примечательный нюанс — согласие самого мага на поцелуй в законе не оговаривалось!
Этим вечером Данир долго не мог заснуть. С опозданием нахлынула паника, что Исла в самом деле могла утонуть: поскользнулась бы на той тропе, ударилась головой о камень и рухнула в море без сознания. Потом пришел страх, что девушка появилась в Тоске лишь на день, а сейчас быстро сбегает от него в очередные неведомые дали. Может, стоило оцепить то село, где ее след затерялся, да прочесать его мелким гребнем, пока не нашлась бы его пропажа? Вот только попадись она ему в руки, он… он… вот даже не знает, что он с ней сделает!!! Завтра же надо вернуться в то село и все сданные дома самому тихонько осмотреть.
В сотый раз поворачиваясь с боку на бок, Данир перебирал в уме все возможные варианты развития событий и сомкнул глаза лишь далеко за полночь.
Но выспаться этой ночью ему было не суждено.
Данир Сартор проснулся от ощущения, что рядом с ним кто-то есть. Нет, в спальне было очень тихо, настораживающее тихо… Данир заставил себя продолжать дышать спокойно и размеренно, создавая видимость своего крепкого сна, но при этом внимательно прислушался и пустил по комнате магическую силу. Целительская магия жадно потянулась к единственному в комнате (кроме него) живому существу, замершему у окна: это был человек, причем человек удивительно стройный, абсолютно здоровый и до боли знакомый…
В груди Данира взметнулись жаркие искры:
«Исла! Пришла! Ласточка моя перелетная, — ласково подумал лекарь-маг и незаметно приготовился к молниеносному прыжку: схватить и присвоить! — Никуда теперь тебя не отпущу, пусть твои «мужья» других супруг себе ищут — ты будешь только моей!»
Девушка пошевелилась и бесшумно скользнула к кровати, на которой наместник западных провинций успешно притворялся спящим. К лицу мужчины прижался платок, пропитанный сонным зельем.
«Вот даже как! — В Данире проснулось любопытство. — Да, ласточка, я понял, что нужен тебе в спящем виде. Если бы я действительно спал, то не смог бы нейтрализовать действие магического зелья, а так — извини, дорогая, но посплю я чуточку позже, — подумал Данир. — О, как меня нежно связывают: даже мягкую тканевую подушечку под веревки подложили, чтоб кожу рук не натерло. Заботливая моя! И рот аккуратненько так теплым шарфиком замотали. Меня, что — похищают?! Меня похищают!!! Какая прелесть эти похищения… Дождался! Хорошо, что тебе меня усыпить не удалось, милая, а то мало ли какая помощь тебе в пути потребуется: корни растений ползучих с дороги магией убрать, силой целительской подпитать, чтоб не переутомилась слишком, и все в таком духе. Да и просто насладиться процессом хочется: когда ты еще меня на ручках поносишь, начальственная ты моя! Ну, точнее — на спине, и то только до окна. Только бы ни один тролль в доме проснуться не вздумал! И не полюбопытствовал, куда это хозяина тащат. А тащат его в открытое окно: замотанного в меховой плащ, связанного — и осторожненько опускают вниз на веревках. А вот этот шорох: Исла вниз по скале спускается. Можно глянуть! Точно: женский силуэт быстро скользит вниз по скале, и мне сразу вспоминаются наши прошлые встречи, любимая. Никогда бы не подумал, что это так приятно — быть похищенным!» — умилялся лекарь-маг, и на душе его впервые за долгое время было светло и спокойно.
Исла осторожно опустила спящего мага на мягкую постель в снятом ею домике. Похищение удалось провернуть на редкость легко: лекарь-маг не проснулся даже во время скачки на лошади по горной тропе. Исла развязала своему рыжику руки, размотала шарф и ласково пригладила яркие вихры. Вокруг ее талии обвились сильные руки, и одним слитным движением маг перевернулся, придавив девушку свои телом.
— И что теперь по плану? — шепнул Данир, любуясь широко распахнутыми карими глазами, обрамленными веерами длинных ресниц.
Исла растеряно посмотрела на мужчину:
— Ты не спал?! Притворялся? Ты… ты не против, что я тебя похитила?!
— Совсем не против, — мурлыкнул Данир, — можешь похищать каждую ночь — я даже окно закрывать не буду. — И решительно прижался поцелуем к губам Ислы. МОЯ! Заклеймить, привязать к себе хоть феромонами, хоть страстью, хоть чем!
Исла не противилась, она потянулась к любимому, встречу с которым так долго ждала. Она столько дней грезила и мечтала об этом поцелуе и вот он. Поцелуй. Вся тоска, вся боль расставания растворились в этом страстном слиянии губ.
— Исла, девочка моя, ласточка перелетная, никуда не отпущу, — шептал Данир, прижимая к себе тонкий стан любимой, лаская губами девичью шею, плечи, обнажая грудь, скользя ладонями по узкой спине.
— Я боялась, ты на другой жениться успел, — признавалась Исла, прижимая к себе мужчину, вжимая его в себя, целуя все участки его тела, до которых могла дотянуться губами. Ероша его кудри.
— Мне не нужна другая! Я тебя разыскивал, чуть с ума не сошел от тоски и ревности! Никому тебя не отдам, слышишь?!
Данир исступленно гладил и целовал горящее и дрожащее от страсти под его руками и губами тело Ислы.
— Как же плохо мне без тебя было! — из глубины души Данира вырывались слова признаний. — Сладкая моя, нежная…
Исла впервые в жизни поняла, как же хорошо может быть с мужчиной, но только если это — твой истинный мужчина, любимый, желанный, на всю жизнь единственный. Правильно она ждала своей настоящей любви, не размениваясь на безликие связи, — оно того стоило. Ислу затянуло в омут жаркой страсти, а стон Данира подсказал, что в этом омуте они тонут вдвоем и нет никакой надежды вынырнуть на поверхность. Все сомнения и страхи ушли из сердец влюбленных в эту долгую зимнюю ночь.
— Люблю тебя! Не могу без тебя! — лихорадочно шептал Данир.
— Люблю тебя! Не хочу и не могу без тебя! — горячо отзывалась Исла. — Я буду твоей человечкой! Только я!
— Только ты, — соглашался обезумевший от долгих переживаний и счастья встречи Данир, торопливо срывая одежду с девичьего тела, желая прикоснуться, убедиться, что его мечта опять с ним, рядом. — Боги, Исла, останови меня! Сам я не остановлюсь!
— Не надо останавливаться…
— Феромоны…
— Все будет хорошо. — Ладошки Ислы скользнули по спине Данира, лаская и поощряя его к продолжению этого сладкого-сладкого безумия. — Люблю!
Единственная ясная мысль, мелькнувшая ночью в голове у Данира, была о том, что никаких мужей у Ислы и в помине никогда не было: ни одного. Это Данир, как лекарь-маг, да и просто как мужчина, мог утверждать абсолютно уверенно. Он стал первым (и последним!) мужчиной своей ясноглазки.
Утром Данир проснулся в одиночестве, в маленькой уютной спаленке деревенского домика. Сквозь ситцевые занавески на окне пробивались солнечные лучи, а судя по высоте солнца, время близилось к полудню. На стуле у кровати была сложена мужская одежда: новая, не ношенная. Под стулом стояли такие же новехонькие сапоги.
«Заботливая моя, — в очередной раз умилился Данир. — Заботливая и предусмотрительная. Запланировала меня из постели похитить, в один лишь плащ меховой завернув, — и заранее купила одежду».
Одежда и обувь идеально подошли по размеру. На столе Данир обнаружил записку. Почерк был неровный и корявый, будто писавшая то сжимала карандаш изо всех сил, то роняла его, то с яростью втыкала в бумагу. В записке говорилось:
«Жуткая жуть эти магические феромоны! Чуть не закусала тебя ночью! За мной не бегай: увижу на скале — прибью без раздумий! Вечером к тебе приду, как приступ наркотический схлынет. Жди в замке. Исла.» Ниже стояла размашистая подпись.
«Начальственная моя!» — усмехнулся Данир, складывая записку и убирая ее в карман к портрету. В нем крепла уверенность, что даже с огромной дозой феромонов его ласточка справится: силы духа ей не занимать. Хотя его вины это не умаляет: он должен был ограничиться поцелуями! Так было заведено после появления невест магов: месяц «поцелуйной» помолвки, борьба с зависимостью, потом венчание и благословение Донаты, а после благословения влияние феромонов быстро сходило на нет и брачным отношениям они уже не мешали. А вот он заставил свою невесту мучиться сильнее, чем другие! Но самобичеваниям по этому поводу сильно мешали жаркие воспоминания о прошедшей ночи: не мог Данир сожалеть о самых прекрасных моментах своей жизни!
На подходе к своему замку, Данир услышал голоса:
— Как это: напрасно побеспокоил?! — низким баритоном возмущался дворецкий наместника — Нирс Крогор. — Нет же лорда наместника, исчез в неизвестном направлении, а вы говорите: напрасно вас побеспокоил!
— А я повторяю выводы нашего лекаря-мага: судя по интенсивности остаточного следа жизненной энергии, лорд Данир Сартор был в сознании, когда через окно уходил. И человечка, что из окна появилась и в окно же ушла — тоже была в сознании. Так что не пропал лорд наместник, а по доброй воле ушел гулять со своей невестой! — объяснял очевидное басистый голос Бортела Мальона.
— Какой же хозяин из собственного дома по доброй воле через окно уходит и по отвесной скале вниз ползет?! — продолжал возмущаться недоверчивый дворецкий. — И платок, сонным зельем пропитанный, недаром на полу валялся!
— Сонным зельем бодрствующего лекаря-мага не усыпить, говорю же вам, господин Крогор! А что по скале — так я сам впервые именно у скалы с этой невестой и столкнулся. Может, она учит лорда наместника по скалам лазить! И не спрашивайте — зачем! Не знаю я! Невесты магов — натуры тонкие, непредсказуемые, потенциально опасные для всего живого… Э-э-э… Ну, может — не опасные, хоть у меня свое мнение на этот счет. Пусть эта невеста делает, что хочет, лишь бы с ума не сошла, а не то Данир с тоски в могилу ляжет! На нем два последних месяца лица нет! — отвечал Бортел. — Слава Богам, у меня уже два взрослых сына, мне новых невест не заводить!
— Не зарекайся, Бортел, двести лет — еще не старость! Мой старший брат тому прямое доказательство! — вышел на короткую дорожку, ведущую к крыльцу, счастливый улыбающийся Данир. — Моя невеста с ума не сойдет, не волнуйся!
Дворецкий и начальник магической охраны обернулись к наместнику и облегченно выдохнули. Бортел проворчал:
— Да, я помню, что вашу невесту так просто со свету не сживешь! Я доклады Лиама и Олера о погоне в городе почитал… Где только водятся такие человечки?! Неужели, правда, — в заброшенных горных долинах?!
— И это выясним, — ответил благодушно настроенный Данир. Все он выяснит, все решит, главное — Исла при любом раскладе с ним останется, другого он просто не допустит!