Глава 25. Свадьбы бывают разными

Так и прошло несколько дней: утро Данир встречал в одиночестве и неохотно закрывал в спальне окно. А вечером распахивал его настежь, и вместе с лунным светом в комнату входила Исла. Данир уже все для себя решил: он уедет вместе с любимой в ее Город, о котором ему столько всего рассказано, а Рейс найдет преемника на его место. Исла же терзалась сомнениями.

— Ты не хочешь, чтобы я все время был рядом с тобой? — мрачно спрашивал Данир, когда они привычно делили одно кресло на двоих, смотря на свечи.

— Очень хочу! Но пойми — тебе будет сложно у нас! Даже в бытовом плане сложно: вот уйду я утром, а на тебе весь дом останется. И куры и корова! А ты еще и людей лечить планируешь и исследованиями заниматься. Это невозможно!

— Возможно!

— Давай хоть Солонира к нам жить позовем и Исияла помогать попросим, — увещевала Исла.

— Ты каждый день с наркотической привязкой борешься, а я, по-твоему, корову сам накормить не смогу?! Я — лекарь, я сотню зелий сварить могу, а ты беспокоишься, что я суп-кашу не сварю!

И Данир в очередной раз тащил Ислу по тихому, спящему замку в свой рабочий кабинет и демонстрировал, как наполняется магической силой готовая основа лекарственных настоек и отваров, как скрупулезно отмеряются ингредиенты и смешиваются между собой, меняя цвета, а порой становясь прозрачными, как слеза. Ислу завораживали движения умелых рук Данира, превращающих растения, экстракты, различные жидкости и минеральные порошки в уникальные лекарства от множества болезней.

— Я за последние дни почти годовой запас сложных трудоемких и магоемких зелий сделал, — махал рукой Данир в сторону стеллажей и шкафов. — Теперь и более слабый маг с основной работой справится, а я с тобой поеду. Не бойся, не отравлю тебя обедами!

Но у Ислы были и другие опасения:

— Ты беззащитен перед воздействием Дара Старших Хранительниц! — тоскливо напоминала Исла.

— Старшие поклялись тебе, что не будут вмешиваться в наши отношения и мою жизнь, так? — напоминал Данир Исле ее собственные слова.

— Так, — вздыхала Исла, — но мне все равно тревожно. Все Старшие говорят о том, что Дар развивается, когда появляется первый любимый. Но ни у одной из моих теток любимого нет! Никто в Городе и не помнит о том, что у них раньше были любимые! Никто не помнит, я спрашивала! Куда же делись эти любимые? И у всех прочих аро-лер никогда не было любимых, нигде они не упомянуты даже! Почему ни Сарина, ни Мойра, ни Норна не хотят говорить о своей прошлой любви?! Мне тревожно, Данир! Лучше тебе остаться…

Данир приподнимал лицо любимой и твердо отвечал, смотря в ее смятенные глаза:

— Ты же понимаешь, либо мы оба справляемся с влиянием друг на друга, не теряя себя, либо нас заставят расстаться навсегда. Я научусь противостоять твоему Дару! И Дару твоих теток!

На четвертый день таких убеждений Исла не выдержала:

— Посмотри на меня, любимый! — пропела она.

Данир поднял взгляд и застыл, почувствовав знакомое ощущение тепла в голове. Маг попробовал использовать испытанный прием и временно ослепить девушку, но не тут-то было!

— Не получится, — с каким-то безнадежным злорадством оповестила его Исла. — Я теперь умею с самого начала задать верные установки. Например — установку не применять магию. Вот и посмотришь завтра, насколько ты готов противостоять моему дару!

— А что ты сделала? — прислушиваясь к себе, спросил Данир и ощупал голову руками. — Я все помню…

— Да, искренне надеюсь, что в старческую беспамятность ты впадешь не скоро, — фыркнула Исла. — Ой, забыла спросить: у тебя на завтра серьезных встреч и дел вне замка не назначено?

— Нет. А причем тут завтрашние встречи, да еще — вне замка? — насторожился Данир, но Исла в ответ лишь хмуро улыбнулась:

— Узнаешь.

* * *

— Уж лучше бы я остался в неведении! — рычал Данир утром следующего дня, в десятый раз пытаясь перешагнуть через порог, ведущий из холла на широкую площадку крыльца.

Попытка опять провалилась. Первые разы он просто задумчиво разворачивался у самой входной двери и шел обратно, лишь на середине холла спохватываясь, что хотел выйти из замка. Вначале Данир списал такое свое чудачество на рассеянность, но после четвертого разворота прочь от порога дома понял: не все так просто. Перед дверью на его сознание будто наплывал туман, он терял ориентацию в пространстве и контроль над собственным телом, а потом — раз, а он уже опять на середине холла!

Теперь Данир шел к двери настороженно, сосредоточенно прислушиваясь к своим ощущениям после каждого шага. Принц не замечал, что в дверях, ведущих в холл, давно столпилась прислуга, которая с испугом и жалостью смотрит, как хозяин, склонив голову и упрямо, исподлобья смотря на дверь, резкими движениями наступает на нее, потом замирает, смотрит на дверь, как баран на новые ворота, и — поворачивает назад.

— Я слыхала, что человечки с ума сходят, а у нас наоборот: кажись, с лордом-магом нашим не всё тихо…, — всхлипнула в платочек горничная-тролльша.

— Всё тихо, не сбивайте меня с толку! — рыкнул тараном прущий на дверь Данир. — Как там? Ах, да: главное — визуализировать…

Удерживая в памяти пытающуюся ускользнуть мысль, что надо открыть дверь и выйти, Данир делал шаг за шагом, представляя себе мысленно этот порог. Дойти и перейти! Боль — дикая, разрывающая — поселилась в голове Данира, вызывая мышечные спазмы и тошноту.

— Чертовка! — Утерев холодный пот со лба, Данир обнаружил себя у подножья лестницы, ведущей на верхние этажи.

— Совсем вам худо, господин! — Дворецкий тронул хозяина за рукав и предложил: — Проводить вас до покоев ваших?

— До покоев? — Рассеянным взглядом Данир окинул своих домочадцев, жавшихся у стен холла. — Покоев… Покой нам только снится… О, окно!!! Точно — в окно можно выйти!

Данир бегом бросился к высокому стрельчатому окну, но на подходе застонал, обхватив руками голову, потом протянул в умоляющем жесте руки к окошку и… повернул назад.

Горничная всхлипнула громче. Нирс Крогор крякнул в бороду и вытащил амулет связи, вызывая Бортела Мальона.

— Может, лучше лекаря позвать? — утирая слезы, предложила кухарка.

— Он сам лекарь, причем один из сильнейших в Тавирии, — дружно напомнили два лакея, смотря, как их лорд-маг пытается штурмовать закрытое окно. — Опять не добежал…

— Может, открыть окно, а? Вдруг, он так в закрытое и бросится? — заволновалась горничная. — А я только вчера окна в холле мыла! Ох, и умаялась!

— Не бросится. Опять к двери вернулся, — заметил Нирс.

Да, Данир вернулся к двери, раз уж вариант окна тоже оказался заблокирован его милой невестой. Похоже, установка была на запрет любого выхода из замка.

«Нет, надо прояснить, кто распоряжается моими мозгами — я или Исла?! — злился на собственную беспомощность Данир. — Если я сейчас отступлю перед этой дверью, то быстро превращусь в одного из безропотных хранимых в большущем гареме будущей аро-леры!»

Проснувшаяся ярость позволила Даниру четко представить себе дверь. Представить себе дверь в своем сознании. Массивную такую, тяжелую дубовую дверь, обитую железом. Посередине этой мысленной двери были почему-то нарисованы углем череп и скрещенные под ним кости. Череп насмешливо скалился на Данира.

— Ну, череп, погоди! — прошипел Данир, вообразил себе кувалду в руках и начал громить эту мысленную дверь, пытаясь сдвигаться все ближе и ближе к двери реальной.

Слуги, напуганные непонятными словами хозяина, смотрели, как он вначале маленькими шажками шел, а потом стремительно метнулся к двери и всем телом с разбега навалился на нее.

К счастью, дверь не была заперта. А к несчастью, за ней только что опустился на крыльцо прилетевший Бортел Мальон.

Бортела сшибло дверью. Стихийник выбросил кучу охранных заклинаний, которые ворвались в холл замка и раскидали по полу слуг, но самого Бортела не спасли: навалившийся на него сверху Данир безумно хохотал и громко кричал ему в лицо:

— Я вышел! — ликовал Данир и тряс друга за грудки. — Бортел, ты видишь?! Я сам, самостоятельно, вышел из дома!!!

— Вижу! — буркнул равномерно встряхиваемый Бортел. — Самостоятельно выйти из дома — это, несомненно, величайшее достижение для ста тридцатилетнего мага в полном расцвете сил! — Бортел потер вскочившую на лбу шишку. — Данир, что происходит?!

Принц Тавирии слез с друга, залечил его шишку и, усевшись прямо на мерзлой земле, радостно сказал:

— Я помолвлен!

За его спиной громко и дружно хмыкнули высыпавшие на крыльцо слуги. Бортел перевел на хмыкнувших требовательно-вопросительный взгляд, и говорливая всезнающая горничная выпалила:

— Какое там — помолвлен! Женат! Как есть, женат! Вторая подушка всегда смята и волосы на ней — длинные-предлинные. Черные! Только прячет женку наш наместник, прячет! Никому не кажет, даже нам!

Горничная обиженно засопела и засморкалась в платок.

— Эт верно, — кивнул головой Нирс. — Давно пора как положено хозяйку представить, а не встречать ее у окна и не бегать с ней ночью по замку втихаря: то в кабинет рабочий, то на кухню, то в оружейный зал, то еще куда. Топочут и топочут, да окном по утрам скрипят. Мы понимаем, что невесты магов — натуры тонкие, непредсказуемые, оттого и не вмешиваемся, сидим тихо, но долго ли нам еще это топотание слушать?

— Устами троллей глаголет истина! — высказался Бортел и неодобрительно посмотрел на друга.

Друг виновато поморщился: Данир спохватился, что в угаре счастья забыл отвести невесту в храм и честно с ней обвенчаться. Ничего, прямо сегодня он это упущение исправит!

— Бортел, мне нужна твоя помощь! — заявил Данир и потащил товарища к подножию скалы, на которой притулился его замок.

В сумерках Исла возвращалась домой. Да, замок ее рыжика стал для нее домом. Или, вернее, домом теперь будет любое жилище, в котором ее ждет Данир.

Знакомая до малейшего камешка невысокая скала выглядела странно: в гаснущем свете заходящего солнца она мерцала таинственным светом и переливалась искрами разноцветных лучей. Исла присмотрелась и неверяще провела рукой: вся поверхность скалы до самого окна ее ненаглядного была покрыта ровным гладким слоем льда.

— Все, скала временно закрыта для посещений! — Из густой тени скалы вышел Данир. — А дело вне стен замка у меня есть и очень важное! Хватит в прятки со всеми играть, слуги не слепые. Горничная каждое утро, вынося из спальни наволочки с подушек, потом с таким многозначительным видом при мне с них длинные черные волоски снимает, что я — взрослый маг — краснею, как младая девица! Сегодня домочадцы потребовали представить им мою супругу, так что пошли!

И Данир потащил Ислу прочь от замка.

— Куда ты меня тянешь? — впала в недоумение Исла. — И как ты смог выйти на улицу?!

— Сломал твою установку и вышел. Не доросла ты еще до того, чтоб я на поводу у твоих ненормальных способностей ходил! И никогда не дорастешь. — Данир продолжал тащить Ислу в сторону Тоска. — Вот в храм Донаты сейчас сходим, благословимся, брачными медальонами обменяемся — и будешь ты моей женой, на веки вечные.

— А зачем благословляться? — Исла никогда особо не верила в существование богов (как и большинство жителей долины). — Доната — одна из двух ваших богов, верно?

— Доната и Донатос — боги-создатели нашего мира! То, что вы себе всяких божков напридумывали, это глупость. Богов всего два, они всем известны. А по поводу «зачем»: вы в своих горах разве не просите благословения у богов на счастливую семейную жизнь?

Исла искренне поразилась нелепости такого предположения:

— Ты о чем?! Какое «счастье» с кучей крикливых, капризных хранимых?!

— А со мной? — резко затормозил Данир и заглянул в глаза невесты.

— А что «с тобой»? — Исла нежно коснулась щеки мужчины. — С тобой и в счастье поверить можно. Ты — одно колоссальное исключение в моей жизни.

— Нет, я одно колоссальное включение в твою жизнь: пожизненное и неустранимое включение!

С этим утверждением Исла спорить не взялась. Чего уж там, яснее ясного ведь, что действительно пожизненное и неустранимое…

К храму Донаты пара подошла уже в ночной темноте. Надежда Ислы, что ночью храм будет закрыт и их не впустят (не горела Исла желанием у незнакомой богини непонятного благословения просить) не оправдалась: еще как впустили, хоть и недовольно высказались:

— Долго шли! — поджав тонкие сухие губы, прошамкала очень старая женщина в белоснежном одеянии жрицы. — Богиня час назад повелела все к церемонии венчания подготовить!

«Приходится признать, что в самом деле все подготовили!» — осматривала убранство храма Исла. Храм был залит неровным светом множества свечей (не магических, а вполне себе обыкновенных). В этом свете поблескивала повсеместная позолота, сверкали цветные витражи на стрельчатых высоких окнах, улыбались жрицы в нарядных длинных белоснежных одеяниях с цветами в руках, а посреди храма, у алтаря, стояла мраморная статуя женщины в золотых одеждах…

— Это же леди Анастасия Таис! — ахнула Исла, узнавшая лицо по многочисленным публикациям в газетах и энциклопедиях Тавирии.

— Для своего наглядного образа богиня действительно изволила выбрать облик Первой пророчицы Нового времени, — согласилась главная жрица храма и горделиво добавила: — В центральном храме Тавирии трехметровая статуя богини отлита из чистого золота!

«Изволила выбрать?! Сама богиня?! Постойте, они что — в самом деле общаются с богиней?! А с учетом того, что нас и вправду ждали…» Теперь Исла осматривала храм тревожно — не понравилась ей мысль о «божественном пригляде». Исле хотелось бы самой вершить свою жизнь и судьбу.

— Тебе никто не мешает. Верши. Свободу воли никто не отменял. — Эти слова странно низким, глубоким и зычным голосом произнесла стоявшая у алтаря молоденькая жрица.

Исла изумленно взглянула на нее. Глаза на бесстрастном лице жрицы были пусты и бессмысленны, а губы двигались словно под принуждением: Исла видела нечто подобное, когда Старшие Хранительницы приказывали кому-то что-то рассказать.

Слова молоденькой жрицы вызвали восхищенные вздохи всех других жриц, а главная из них с уважением посмотрела на Ислу:

— Твои мысли удостоились ответа богини!

— Я польщена! — пискнула ошеломленная Исла и постаралась выбросить из головы все-все мысли. Даже самые пустые и глупые мыслишки! Так, на всякий случай. Не хотелось бы пререкаться с богиней — мало ли какие из ее мыслей та вздумает не одобрить! Еще откажется их благословлять — рыжик тогда расстроится!

Но богиня не отказалась. После того, как были произнесены ритуальные клятвы, а медальоны заняли свое законное место на шеях новобрачных, на молодую пару пролился золотой дождь искрящихся огоньков, соткавшихся над их головами прямо из воздуха. Потом божественный свет померк — церемония венчания закончилась.

— Жена! — счастливо выдохнул Данир и прижался к губам новоиспеченной супруги. — Наконец-то мы проснемся утром вместе! Завтра тебе не нужно будет убегать.

— Почему? — вяло удивилась Исла, заворожено смотрящая в сияющее лицо своего любимого: какой он красивый, когда вот так вот счастливо улыбается!

— После благословения феромоны уже не влияют на человечек, — не задумываясь, сообщил Данир и понял:

«Зря я это сказал! Надо было хоть из храма вначале выйти!»

В итоге супруги Сартор из храма выбежали. Им вслед неслись веселые поздравления жриц, но супруги их не слышали. Данир бежал, Исла старалась его догнать и кричала:

— И ты молчал?! Гад! Я столько мучилась, а можно было давно прийти сюда и просто под золотыми огоньками постоять?! Ну, рыжий, погоди!!!

Молодой муж оправдывался на бегу:

— Сразу нельзя было прийти! Ты должна была сама преодолеть зависимость, понимаешь? Мы и так месяц не прождали…

Обежав десять почетных кругов вокруг храма, и без того уставшая за день Исла окончательно выдохлась. Она присела на землю, опершись спиной на стену храма, привычно умылась свежим снегом и выдохнула:

— Все, я успокоилась, не мельтеши. Очень прошу, сразу сообщай мне обо всем, а не то я сделаю тебе пожизненное внушение говорить мне правду: подробно и своевременно!

Данир подошел к жене и уселся рядом, притянул ее головку к своему плечу.

— А как ты научилась ментальные установки на запрет определенных действий задавать? — полюбопытствовал Данир, припомнив после ее слов утренний инцидент. — Это же поразительное умение!

— Как всегда: случайно в первый раз вышло. И первая установка была не на запрет действий, а наоборот. Я училась чувства нужные в людях пробуждать, тренировалась на хранимых Норны. Они не высказывались против!

— Ну еще бы! — чуть слышно фыркнул Данир и громко спросил: — И что случилось с этими хранимыми?

— Да ничего особенного. Они все перекрасились в ярко-рыжий цвет. Все шестнадцать. Я не хотела, честно!

Данир захохотал, сгибаясь в три погибели. Исла недовольно смотрела на мужа и зло щурила глаза.

— И что потом? — заинтересовался Данир.

— Ничего! Норна не смогла снять установку, а Сарина порадовалась моим способностям и решила не вмешиваться — хотела посмотреть, как долго продержится мое внушение. Ну… оно все еще держится.

— Хм, принял к сведению. Значит, мне надо продолжать тренировки по сопротивлению твоим ментальным талантам! Вот домой придем — и ты еще раз что-нибудь мне внушишь. Например — какое-нибудь чувство, как тем хранимым Норны.

— Сперва я внушу тебе, что хранительницу кормить надо! Хоть иногда! — закатив глаза, напомнила Исла о насущном. — Где мой свадебный ужин?!