Глава 26. Любая семейная жизнь начинается с преодоления трудностей и приобретения новых умений
Этой ночью Исла впервые вошла в замок Данира через парадный вход. В холле ее уже ждала вся челядь. Тролли и тролльши, молодые и старые, во все глаза смотрели на молодую хозяйку замка.
— Моя жена! — гордо представил супругу Данир. — Прошу любить и жаловать!
— Всенепременно! — первым пробасил дворецкий. — Нирс Крогор, к вашим услугам, леди! Если что нужно — всенепременно обращайтесь!
После знакомства со слугами, молодоженов таки накормили. А потом Данир подхватил новобрачную на руки и поволок в спальню. Но Исле, размечтавшейся о первой брачной ночи, пришлось с сожалением отложить исполнение своих мечтаний на потом: новоявленный муж планировал тренироваться!
— Вызови во мне какое-нибудь чувство! — потребовал он.
— Вызову сейчас неудержимую страсть, и забудешь про всякие глупости! — обиделась Исла. Нашел он время, ничего не скажешь!
— Страсть не надо, — помотал головой Данир, — ее и так в избытке, я точно не отличу настоящее чувство от привнесенного извне. Давай что-нибудь контрастное. Отвращение, например.
Исла со стоном обхватила голову руками. Ненормальный! Отвращение ему, видите ли, в первую брачную ночь подавай! Мужчины — очень странные существа, она очередной раз в этом убеждается!
— Все не так просто, муж! — возмутилась таким произволом новобрачная. — Собственные истинные чувства мне загасить куда сложнее, чем вызвать искусственные. Помнишь, что произошло с хранимыми Норны?
— Ну, я-то и так рыжий. Давай, пробуй, а я сопротивляться буду!
Смотря в горящие азартом голубые глаза, Исла не нашла сил для отказа. Веревки вьет из нее любимый хранимый! Ладно, если ему так хочется…
Сосредоточившись и ступив на тропу воспоминаний Данира, Исла постаралась настроить себя на отвращение, представляя себе разные неприятные объекты, как учила Норна, и подавляя в себе собственное инстинктивное сопротивление к проецированию этого отвращения на свою особу. Шутка ли: самой стараться вызвать отвращение в любимом мужчине! А вдруг внушение сработает? А вдруг сработает надолго?!
Вернувшись в реальность, Исла перепугано уставилась на мужа:
— Ну что?
Данир осмотрел ее и поморщился.
В сердце Ислы вонзились ледяные иголки страха: неужели получилось? А если он не сможет преодолеть это чувство? А если он теперь и не захочет его преодолеть?! А она ведь еще не научилась толком снимать эмоциональные установки! Мамочки!!!
— Ну что?! — повторила начинающая паниковать Исла.
— На тебе до отвращения много одежды! — прорычал Данир и в ослеплении страсти бросился исправлять этот недосмотр.
— Ой! — взвизгнула брошенная на кровать Исла.
С внушением она явно перестаралась, а еще — все-таки не сумела подавить собственные искренние чувства и желания…
Весь следующий день влюбленные провели вместе. Данир с переменным успехом тренировался ломать ментальные запреты Ислы, с постоянным успехом побеждал жену в рукопашных единоборствах и дуэлях на длинных клинках (что выводило Ислу из себя и она требовала все новых и новых реваншей), и рассказал о своей прошлой жизни практически все. Исла тоже рассказывала много, стараясь как можно лучше подготовить мужа к суровым реалиям жизни в горной долине.
Вечером, сидя в кресле напротив распахнутой двери в ванную комнату, Исла читала книгу: «Философские учения троллей-митродонитов», а Данир неуверенно переминался с ноги на ногу перед исходящей паром наполненной водой ванной.
— Вода остынет, — лениво обронила Исла, перелистывая страницу.
— Это-то мелочи. А вот если водобоязнь со мной навсегда останется — это будет катастрофа! Я же живу на берегу моря! Да и мыться как бы надо иногда.
— Не волнуйся, этот заслон я легко уберу. У меня только с чувствами казусы порой выходят. — Исла заложила в книгу закладку и убрала ее на полку. — Грамотные у вас тролли в южных степях обитают, их философские учения очень похожи на наши. — Исла процитировала по памяти: — «Свобода мыслящего существа заключается в добровольном следовании основополагающим законам морали в рамках собственных внутренних запретов. Чем больше человек ограничивает себя сам, тем он свободнее от влияния других». Многих ваших критиков удивляет такой подход к определению свободы, но я собственными глазами видела людей, у которых нет никаких внутренних запретов — того же несчастного Ариана — и точно знаю, что человек, который никак сам себя ограничить не может, становится послушной марионеткой в руках любого, кто возьмется им управлять. Только собственные твердые жизненные установки помогают человеку противостоять чужому влиянию, манипулированию, а если таких внутренних запретов нет — то и сопротивления нет и быть не может. Любимый, вода совсем остыла.
В этот миг Данир запрыгнул в ванну. Взметнулась вверх волна и опала: частично назад в ванну, частично на пол.
— О-о-ох, — простонал маг, выливая на голову ковш ледяной воды. — Это замечательно, что вода остыла — быстрее в себя приходишь. Философия философией, но некоторые внутренние запреты реально мешают жить.
— Водобоязнь не относится к важным моральным запретам, — усмехнулась Исла, метко бросая в ванну дополнительный амулет подогрева. — Это же не запрет на убийство, не запрет на ложь, предательство…
— Да-да, ласточка. Будь добра, мыло подай. Надо не забыть завтра объявление в газеты о нашем венчании дать и родным моим позвонить. В первую очередь — Рейсу. Пусть вопрос с преемником решает, а временно я Бортела наместником назначу. И можно в путь. Кстати, все хотел спросить: мы пешком через горы пойдем, по той заброшенной тропе, что мы с Бортелом обнаружили недавно?
— Нет, по морю на паруснике поплывем, — зевнула Исла. — Давай, чистой водой тебя скачу.
— Скати. — Пофыркав под струями прохладной воды, Данир вышел из ванны и стал энергично растираться полотенцем. — Бортел осматривал береговую линию на сотню миль вперед — там нигде нет прохода в горы.
Услышав объяснения, что проход в горы начинается на высоте тридцать метров над уровнем воды, что Исла, естественно, собирается вскарабкаться по этой скале самостоятельно, а его, обвязанного веревками, поднимут наверх женщины-постовые, Данир разбушевался:
— Я тоже сам поднимусь!
— Это невозможно — ты сорвешься в море и погибнешь! Ты не умеешь подниматься на скалы, а обучение этому занимает много времени. Данир, не понимаю — в чем опять ты видишь проблему?
— Я не позволю тащить себя, как безмозглое бревно, на веревках! Ты сама поднимаешься — и я тоже поднимусь сам! Я всему научусь, а ты даже не рассчитывай на что-то другое!
— Не повышай на меня голос, — раздраженно осадила Данира девушка.
— Что, у вас только на мужчин кричать дозволено? — Бровь Данира надменно приподнялась.
— Нет, у нас не принято кричать на мужчин. За кого ты нас принимаешь?! На мужчину вообще не рекомендуется повышать голос! — раздраженно ответила Исла. Но обрадоваться Данир не успел, так как его жена весомо пояснила: — Мужчина должен бояться взгляда!
— Бедные ваши мужчины, — сочувствующе покачал головой Данир. — Завтра приступаем к новым тренировкам — лед на скале под окном уже растаял.
Пришлось Исле начать и тренировки по скалолазанию. Единственное послабление, на которое согласился ее муж — это наличие страховочного троса, связывающего его с девушкой. Вот когда Исле пригодилось хорошее знание всех невысоких окрестных скал, приобретенное в период борьбы с феромонами.
Первую тренировку прервал вызов амулета связи, когда Данир прошел только половину намеченного пути.
— Ты немного не вовремя, Рейс, — пропыхтел в амулет Данир, впираясь обеими ногами в каменный уступ и сжимая свободной от амулета рукой очередную зацепку на скале.
— Не вовремя?! Ко мне на заседание Совета вбегает обалдевший от новостей в свежих газетах отец, с криком: «Данир женился, а мы и не знали!», а потом этот скрытный братец говорит, что я не вовремя звоню?! Думаешь, приятно такие новости из газет узнавать?!
— Я звонил тебе утром, а ты не ответил, — убирая усталость тела магической силой, оправдывался Данир.
— Причем тут это утро?! Утром у нас такое творилось, что я амулет связи в спальне забыл. Почему ты месяц назад не сообщил, что заключил помолвку? Раз Доната вас благословила, значит, твое знакомство с женой длится не один день! Почему родным не сказал?!
— Ну, у меня все не слишком просто со сватовством было…
— Не слишком просто? — насторожился Рейс. — Черт, Данир, надеюсь, ты не стал ДЕВЯТЫМ мужем?!
От крика брата Данир чуть не сверзся со скалы.
— Нет, я единственный муж! Да, Рейс, найди мне преемника — я через несколько дней уезжаю к жене, она не местная. Пока оставлю за себя лорда-мага Бортела Мальона. Не волнуйся, у меня все хорошо. Можешь поговорить с Каяром — он немного в курсе моих дел. Все, говорить больше не могу, пока!
Рейс перезвонил вечером, и Данир в общих чертах сообщил ему о затерянном в горах Городе, о своем намерении пожить в этой уединенной общине, в которой родилась его жена. О Даре некоторых жительниц этой общины Данир не сказал ни слова.
— Ты только не вмешивайся, пожалуйста, — просил Данир брата, — я поживу у них, разберусь в их законах, предложу заключить договор о дружественном сотрудничестве с Тавирией. Из этого города раньше поступали большие партии редких драгоценных камней, так что жителям долины есть, что предложить нам.
— Ты уверен, что магов там нет? Тебя в плен не возьмут, заложником не сделают? — забеспокоился Рейс.
— Не возьмут и не сделают. Моя жена — единственная молодая наследница их правящей семьи, ей дали гарантии моей безопасности, — успокаивал брата Данир.
В итоге договорились, что Бортелу будут оставлены сведения о местоположении этого Города в горах, что Данир возьмет с собой запас писем магической почты и будет не реже, чем раз в три дня, сообщать о своих делах, что если от него больше четырех дней не будет писем, то Рейс выдвинет армию магов в эти тролльи горы.
(Магически зачарованные письма годами хранили свои свойства вплоть до первого использования по назначению, а вот амулеты связи разряжались быстро и подзарядить их мог только артефактор).
— Суровый у тебя брат и предусмотрительный. Настоящий правитель, — похвалила короля Тавирии Исла, сидевшая в течение разговора рядом с мужем и слышавшая весь разговор.
— Это голос твоей жены? Передай-ка ей амулет, — велел Рейс и заговорил строгим ледяным тоном: — Девушка, если с головы моего брата упадет хоть волосок…
— Я жестоко расправлюсь с теми, по чьей вине он упал, — заверила Исла. — Я очень люблю вашего брата и разберусь со всеми, кто вздумает обидеть моего любимого хранимого.
— Вот даже как… Данир, твоя жена всегда такая воинственная?
— Всегда. Она будущая правительница, так что умеет угрожать и реализовывать свои угрозы не хуже тебя, — вздохнул Данир.
— Тогда договорились. Кстати, я говорил сегодня с леди Таис, так Доната опять потребовала «Не мешать мальчику устраивать личную жизнь!». Так что, мальчик, счастья тебе в семейной жизни! Про письма не забывай!
С этим королевским напутствием через несколько дней лорд-маг Данир Сартор и его жена Исла Сартор-Дохран отправились в путь. Для принца Тавирии наступал новый этап его жизни. Впрочем, этот новый этап принца не пугал: он был уверен, что быстро найдет свое место в общине жены, подружится с ее приемной дочерью и наладит отношения со Старшими Хранительницами.