Глава 30. Маг познается в деле

На Малом Роге группа женщин и их хранимых расчищала склон от камней и кустов: здесь летом планировалось посеять пшеницу, которая вблизи Теплых Гор росла лучше всего, чему способствовало и тепло подземных источников, и множество ручьев на Малом Роге, и то, что снег здесь сходил рано, а земля прогревалась быстро, позволяя раньше засевать поля. Вот и сейчас тут уже не было снега — он стаял три недели назад, как только стало пригревать весеннее солнышко. С какой проблемой столкнулись люди, стало ясно еще у подножья Малого Рога: в небе кружили карнокары, и их гневное карканье разносилось далеко окрест.

— Ох ты ж, лохматый охстуел! На гнездо наткнулись! — ругнулась Исла. — Все, теперь либо перебить всю стаю птиц, либо уходить навсегда с этой горки. Черт, отродясь здесь эти громилы пернатые гнезд не вили, что им этой весной вздумалось?!

Карнокарами в долине называли большущих птиц с красно-бурым оперением. Размах крыльев у них превышал двойной рост человека, тело под оперением покрывал жесткий, как броня, кожный покров, а трапецевидный, расширенный к концу хвост позволял им ловко маневрировать в воздухе. Эти представители птичьего племени были вооружены массивными крепкими клювами, способными даже камни раздробить, и острыми когтями, позволявшими разорвать в клочки любую добычу. Жили карнокары стаями и всем скопом бросались защищать от обидчиков любого члена своей стаи, несмотря на то, насколько далеко поселился этот член стаи. Зачатки интеллекта у птиц позволяли им создавать дружные общины, члены которых сообща охотились, сообща оборонялись от врагов, сообща растили и обучали птенцов. Гнезда карнокары начинали вить на склонах гор, как только с них сходил снег, и тут же откладывали яйца: процесс созревания птенца в яйце и его дальнейшего вылупления и взросления был долгим, так что эти крупные птицы спешили поскорей заселить свои гнезда крупными серыми яйцами с коричневыми пятнышками. Понятно, что большинство карнокаров селилось на вершинах Теплых Гор, где раньше всего воцарялась весна, и куда жители горной долины старались не соваться: птицы бились с вторженцами насмерть, до последнего крыла в стае. Так что люди засевали только низовья Теплых Гор и охотились на зверей гораздо ниже уровня гнездования карнокаров. (Если, конечно, не охотились на самих карнокаров, как бывало в голодные года: голод — не тетка, заставит и на пернатых монстров охотиться.) В общем, совершенно неясно, что забыла на низком отдаленном Малом Роге одна ненормальная семейная пара этих пернатых.

— А подстрелить только тех, на чье гнездо наткнулись — нельзя? — спросил Данир, восторженно смотря на кружащихся птиц: прав он был, что в далеких горах неизвестные образцы флоры и фауны найдутся! В Тавирии про таких огромных темно-красных птиц и не слыхали!

— Это ничего не даст: стая будет нападать на людей, пока не уйдем, даже если это гнездо тут пустовать останется — они уже включили эту горку в круг своего гнездования, — вздохнула Исла. — Тут либо всю стаю уничтожить, чего мы не можем себе позволить: карнокар — это тоже дичь и весьма неплохая, причем живущая рядом круглогодично, либо закончить разработку этого склона.

— Жаль будет уходить, сюда уже много сил вложено, — покачали головами женщины из отряда Ислы, — но вариантов нет — с карнокарами не договоришься.

Отряд шел вверх по склону, старательно прячась под деревьями и пригибаясь к земле, чтоб не привлечь раньше времени внимания озлобленных птиц. Сигнальные костры горели у входа в глубокий низкий грот. Костров было много, от них шел жар, а высокое пламя отпугивало птиц, не давая им приземлиться, не опалив широченные крылья, и не давая с клювами наперевес наброситься на людей. Людей было восемь человек. Мрачная женщина, встретившая спасателей у костров, повела отряд Ислы в пещеру под горой, рассказывая, что одну хранительницу и троих мужчин растерзали карнокары, прежде чем они успели развести костры и укрыться в гроте.

— Мы и не видели этого чертова гнезда, лера! Видим: один карнокар вверх взметнулся, ну думали — охотился он тут, а вдруг — стая! Привел сородичей, гад пернатый! У нас пострадавших много, лера. Особенно плохо с хранительницей Валирой: ее карнокар поднять успел, она на высоте вывернулась из его когтей, упала. Боюсь, теперь парализованной останется, — рассказывала женщина.

— Проведите к пострадавшей, — велел Данир, выступая вперед.

Старшая группы, работавшей на склоне, оглянулась на Ислу и после ее подтверждающего кивка повела Данира к пострадавшим.

Да, у одной женщины был в нескольких местах сломан позвоночник, не считая множества внутренних повреждений и переломов — несчастная была при смерти. Лекарь-маг принялся за работу: тело хранительницы Валиры окутало голубым маревом, позвонки с хрустом встали на место и срослись, потом стали вправляться переломы. В полной тишине темного грота тихие похрустывания и пощелкивания звучали потусторонне и нереально, и это ощущение только усиливалось голубым заревом целительских заклинаний и мрачным карканьем птиц у входа. Маг лечил молча: магические заклинания не требовали словесного выражения; люди тоже смотрели молча: их потрясение не могло найти словесного выражения.

— Вот и все. Сейчас не двигайтесь, подождите, пока восстановится окончательно объем крови в кровеносной системе организма. — Данир отвернулся от Валиры и спросил: — Кто еще в тяжелом состоянии?

Исцелив всех пострадавших, Данир устало сел на землю и прислонился к стене грота. Магически вылеченные люди недоверчиво ощупывали себя, двигали руками и ногами, изумленно восклицая и ахая, убеждаясь, что в самом деле полностью здоровы. Исла всмотрелась в бледное лицо Данира и всполошилась: у него же магический резерв истощается при лечении, а это плохо влияет и на физическое состояние мага! Какая же она жена, если не помнит про слабости мужа!

Скинув с плеч свою куртку и заботливо подложив ее под голову сидящего у холодной стены Данира, Исла скомандовала:

— Всю еду и воду что есть — давайте!

Еды нашлось много — в прохладе грота хранились суточные запасы провизии всей группы землепашцев.

— Тебе лучше? — тревожно заглядывая в любимые голубые глаза, спросила Исла, когда Данир признал, что больше не может съесть ни кусочка.

— Со мной все хорошо, ласточка, гораздо тяжелее порой приходилось. Здесь всего пять пострадавших, и только трое были в крайне плохом состоянии. Это мелочи, а вот восстановленный магический резерв для другого сейчас пригодиться может.

— Для чего? — удивилась Исла.

— Ай-яй! Нехорошо забывать, что твой муж — лекарь-универсал высочайшего класса! — укоризненно поцокал языком Данир. — Или ты так и не прочитала учебники для обязательной школы? Какими умениями могут обладать маги-лекари, а? — спросил у жены Данир и тут же сам напомнил: — У всех лекарей дар влияния на живые организмы: целительский (у всех), а также дар влияния на растения (у большинства), общения с животными (у немногих).

— Ого! — хором воскликнули окружившие Данира люди. Валира попросила разрешения встать и тоже изумленно уставилась на мага.

— А магический резерв — это что? — полюбопытствовала Айра.

Исла не успела закрыть Даниру рот, и тот беспечно поведал, что магия мага не бесконечна, что резерв истощается при использовании магических сил, а восстанавливается при отдыхе и полноценном питании. После его объяснений к нему дружно протянулись руки с пирожками, колбасой и кружками, а Данир весело заверил, что уже в порядке.

— В порядке будешь, когда отдохнешь, — угрюмо заметила Исла. — Айра, веди отряд на выход, продумайте пути отхода: нам надо без потерь вывести людей с этой чертовой горки. Остальным хранительницам: разожгите сильнее костры, проведите огненную тропу до ряда больших вечнозеленых деревьев на склоне. Мужчины — собирайте вещи. Все, что найдете темного из одежды — вытащить из мешков: будем накрываться сверху, так птицам будет сложнее отследить нас с неба на темной оттаявшей земле.

Все занялись делами, а Исла потянула мужа вниз, уютно расположив голову Данира у себя на коленях.

— Полежи, говорливый мой, — вздохнула Исла, ласково приглаживая рыжие вихры, и тихим шепотом спросила: — Зачем про магический резерв разболтал?

— Так это же во всех учебниках написано, что тут скрывать?

— Учебники, где это написано, я специально с собой не брала! И энциклопедии привезла в долину с минимальными сведениями про магов, — шепотом объяснила Исла.

— Почему? Думаешь, твои тетки могут использовать эти сведения против меня? Зачем? Я куда полезнее с полным резервом!

— Вариантов «зачем» может быть масса, — взволнованно ответила Исла. — Тревожно мне, Данир, неспокойно как-то. Если бы знала про второй виток развития Дара — ни за что с собой тебя в Город не взяла бы!

— Можно подумать, я позволил бы тебе «не взять»! — обиделся Данир. — Сам бы пришел! Уже нашел дорогу!

— Ладно. Что ты задумал дальше делать, лекарь-универсал?

— А вот сейчас проводим народ до безопасного места, вернемся и с птичками пообщаться попробуем. Твоим людям нужна ведь эта гора?

— Если общение с карнокарами может быть для тебя опасно, то пусть горит эта гора ясным пламенем, — решительно возразила Исла.

— Ясноглазая, я — маг! И сильный лекарь-маг! Для меня не может быть опасным общение с животными и растениями! Ну, во всяком случае, пока резерв полон.

Тихие препирательства возвращаться или нет, длились между супругами до самого момента расставания с другими участниками спасательной миссии. Группа, разрабатывавшая склон под поле, ушла в Город, а первый отряд остался и смотрел, как их лера спорит со своим хранимым: зрелище, доселе в долине невиданное.

— Идите в Город, — скомандовала женщинам отвлекшаяся на миг от спора Исла. — Данир попробует пообщаться с птицами и уговорить их уйти с этого склона. Сообщите об этом аро-лере. Айра, ты Старшая! Выполнять.

Первый отряд ушел в Город, а Исла и Данир в сгустившихся сумерках вернулись к угасшим кострам и злым карнокарам. Исла заворожено смотрела, как руки мага засветились зеленым и синим, как потоки магической силы протянулись к кружащим над поляной птицам. Карнокары перестали пронзительно кричать и опустились на землю перед магом. Повисла тишина. Смотря на сосредоточенное лицо Данира, на вытягивающих шеи и что-то клокочущих птиц, Исла догадалась, что маг общается с пернатыми мысленно. Шло время. Данир чуть побледнел и Исла приготовилась хватать своего мага на закорки и бежать с ним в грот, спасаясь от птиц, но тут карнокары стали взмывать вверх и улетать, осталось только две птицы.

— Пойдем, надо перенести гнездо, — напряженно сказал Данир.

— Гнездо большое, яйцо хрупкое, я не могу обещать, что доставлю его в целости на вершину Теплых Гор, — еле слышно ответила Исла, посматривая на двух грозных птиц — явно родителей будущего птенца.

— У тебя веревки есть? — Исла кивнула и Данир продолжил: — Они сами отнесут гнездо, надо только связать его крепче и яйцо внутри закрепить.

Так и сделали. Смотря, как карнокар несет в лапах обвязанное веревками гнездо к вершине Теплых Гор, плавно и величественно взмахивая крыльями, Исла молилась Донате, чтобы путешествие птицы закончилось благополучно, а то неизвестно, как поведут себя эти полуразумные пернатые в случае несчастья при переезде. Если эта богиня Доната слышала ее мысли в храме, то может и сейчас их услышать: в данном конкретном случае Исла была совсем не против «пригляда свыше». Девушке показалось, что в горах эхом пророкотал смешок. Как бы то ни было, но гнездо вместе с содержимым и родителями этого содержимого благополучно поселилось на вершине соседних высоких гор, о чем Исла торжественно сообщила ожидавшим ее в центре города женщинам своего отряда и аро-лере.

Поздним вечером Исла с Даниром забрали из дома Лоры сонную дочку. Когда Исла укладывала девочку в постель и подворачивала одеяло, вокруг ее шеи обвились тонкие детские ручонки:

— Мама, этот твой маг оказался очень полезным, да? Так Лора сказала, а ей хранительницы знакомые сказали. 1439f7c

— Да, очень полезным, — усмехнулась такому определению Исла.

Кира помолчала, потом тихонько спросила:

— Он теперь всегда с тобой ходить будет, да? А меня ты навсегда Лоре и Исиялу отдашь, да?

— Нет!!! Никогда! — горячо заверила Исла. — Кира, я же говорила: ты, я и Данир — мы теперь одна семья. Маленькая, но крепкая семья! Да, иногда нам с Даниром придется уходить на работу, и ты будешь оставаться дома одна или с дедушкой Исиялом, но мы всегда — всегда! — будем возвращаться к тебе. Я очень люблю тебя! И Данир полюбит, ты только постарайся относиться к нему чуточку дружелюбнее. Кира, Данир — мой муж, а это значит — мой единственный хранимый и твой второй папа.

Кира задумалась. Потом спросила:

— А этого мага ты любишь? Как и меня?

— Я вас обоих сильно люблю! Кира, отцы тоже могут любить своих дочерей, меня же дедушка Исиял любит. А тебя будет любить Данир, это абсолютно точно, не ссорься с ним, не пакостничай, ладно? Сегодня днем так хорошо все было!

— Ладно, присмотрюсь я к этому… второму папе, — согласилась Кира.