Глава 34. Наше предназначение не в том, чтобы изменить мир, а в том, чтобы измениться самим. Эндрю Мэтьюз

«Да, отношения с падчерицей стали теплее и дружелюбнее, чем раньше, но иногда она выводит меня из себя!» — злился Данир, пытаясь стащить девочку со стула.

Но упрямая девчонка вцепилась руками в край стола:

— Не пойду спать, не хочу спать! Еще рано!

Данир раздраженно вздохнул. Как другие с маленькими детьми без крика и ремня управиться могут? Данир сделал максимально суровое лицо и строго произнес:

— Кира, уже девять часов вечера. Мама сказала, что ты должна лечь в постель в девять часов вечера!

— Вот когда мама придет — тогда и лягу, а ты не командуй! Мужчины не должны командовать, ясно? Первый папа никогда мною не командует, — заявила малявка и покрепче уцепилась за край стола.

— Если ты спать не будешь, когда мама придет — то она заругается, — предупредил Данир.

— Она на тебя заругается, — фыркнула развредничавшаяся девчонка, — а меня за ручку до кроватки доведет и в лобик поцелует, вот!

— Давай, я тебя на ручках донесу, — взмолился Данир, — и сказку перед сном расскажу!

— Я не мальчишка, чтоб мне сказки рассказывали и на руках носили! — возмутилась Кира.

Данир понял, что мирные переговоры зашли в тупик, пора переходить к угрозам. Он повспоминал, что в людских домах по такому случаю слышал, когда к больным приходил, и сказал зловещим шепотом:

— Если не пойдешь в кроватку, то злой дядька в дом придет и в лес тебя унесет!

— Чего?! — заверещала запальчиво Кира. — Да я любого дядьку в бараний рог скручу, я — девочка, а девочки дядек не боятся, ясно?! Я клинок, что мама подарила, возьму и лук со стрелами, а в лесу тот дядька и вовсе заблудится — мужчинам вообще одним в лес ходить нельзя!

Данир понял, что оплошал с выбором «пугала», и быстро поправился:

— Ладно, тогда злой тетеньке тебя отдам — она вон в том шкафу прячется, капризы твои слушает. Вот сейчас останешься тут, а она из шкафа ка-а-ак выпрыгнет, ка-а-ак сграбастает тебя! — Данир сокрушенно покачал головой и добавил грустно: — Я-то ей помешать не смогу, я же мужчина.

Кира притихла и испуганно посмотрела на большой дубовый шкаф, стоявший в гостиной.

— Нет там никого, — заявила девочка, но полной уверенности в ее голосе не было.

Данир мысленно потер руки, отпустил поток своей магической силы и нашел за шкафом мышку. Небольшое усилие — и мышка поскреблась в заднюю стенку шкафа.

— Ой! — пискнула Кира, спрыгнула со стула и попятилась к выходу из комнаты.

— Ну вот, а ты говорила — никого нету, — удовлетворенно выдохнул Данир. — Пошли спать, пока злая тетенька не выскочила.

Кира ухватила его за руку и беспрекословно пошла в спальню, а Данир возгордился своими великими педагогическими талантами. Уложив девочку спать и подоткнув ей со всех сторон одеяло, он спустился вниз в гостиную и с облегчением упал на диван. Удивительно тяжелый день выдался. Нет, у него и раньше случались разные авралы, порою он по несколько суток без сна и отдыха в лекарских домах и в лабораториях работал, но он никогда раньше не думал, что обычная работа по дому может быть такой утомительной. Данир снова подумал о том, каково приходится человеческим женщинам у которых нет слуг, которые сами вынуждены управляться и с готовкой, и с уборкой, и с ДЕТЬМИ! Принц Тавирии искренне им сочувствовал.

Исла не находила себе места от волнения, что в последние дни стало ее почти привычным состоянием. Проклятый Дар не давал ей покоя, старательно подогревая все ее эмоции и иррациональные страхи. Что-то там дома происходит? Может, ее мужчина уже сам в бочке случайно утопился и дочку утопил? Смог ли он разогреть ужин? Или дом уже догорает, а они голодные-холодные у пепелища сидят? Множество совершенно необоснованных страхов теснилось в голове неопытной пока еще матери и жены, Ислу колотило нервной дрожью. В конце концов она не выдержала:

— Я до дома пробегусь, присмотреть за хранимым надо, вы тут без меня пока справляйтесь. Я мигом: туда и обратно, — предупредила она свой отряд, несущий ночную вахту у стен Города.

— Идите, лера, идите, — согласно кивнули женщины. — Шутка ли: весь дом и дите малое на одном хранимом, который еще и не умеет ничего толком.

— Умеет, — бросилась на защиту любимого Исла. — Все умеет, просто за горами они иначе живут… — Исла замялась и решительно проигнорировала сострадательные взгляды.

Ну и пусть все думают, что загорный принц — это ее задание от Старшей, что она с ним через силу мучается, чтоб возможности его магические изучить и волю его под себя подмять. Она-то знает, что это даже близко не так. Правда, она знает и про опасность второго витка, который в любой момент может разрушить ее счастье… Главное — удержаться, не дать эмоциям подавить ее волю, надо сдержать стремление поработить своего рыжика и захватить его сознание и волю, чтоб никогда не смог уйти, не смог даже захотеть уйти… Удержаться!

Мерной рысцой Исла добежала до дома. Фух, вода через порог не течет, огня нет, дымом не пахнет, крики и стоны не слышны. Исла отворила дверь, тихо прошла в прихожую и остановилась на пороге гостиной, залюбовавшись на мирно спящего на диване мага.

«Устал, бедный, — умиленно подумала Исла, снимая с соседнего кресла покрывало и накрывая своего рыжика. Ее затопили любовь и нежность, которые она не в силах была подавить. — До постели дойти сил не хватило, прямо тут отключился».

Потревоженный Данир распахнул глаза. При виде склонившейся над ним Ислы его глаза заблестели, и он дернул девушку на себя, впиваясь в ее губы поцелуем. Исла с жаром отвечала, но попытке уложить и ее на диван воспротивилась.

— Мне надо на дежурство возвращаться, я на пять минут заскочила — проверить, все ли у вас хорошо, — прошептала она в губы мужчины.

— Все просто отлично, — прошептал в ответ Данир.

Исла отстранилась от него и села.

— Давай, хоть ужином тебя накормлю, — предложил Данир.

— Давай, — согласилась Исла.

— Тогда садись тут за стол, сейчас с кухни мяса копченого и хлеба принесу. Пирог с капустой твой отец принес сегодня — будешь? — Данир довольно споро сервировал небольшой столик в гостиной.

Исла быстро ужинала, а Данир рассказывал, как прошел день. По лестнице затопотали маленькие ножки и в комнату влетела Кира.

— Ой, мамочка, как хорошо, что ты пришла! — девочка обхватила мать за шею, притянула ее к себе и тихо прошептала: — Посмотри, пожалуйста, злая тетенька уже ушла из шкафа? Может, ты ее выгонишь, если она еще там прячется?

Данир замер и сглотнул. Вот тебе и педагогический прием! При виде того, как исказилось и заледенело лицо жены, Данир понял, что оправдаться он просто не успеет. Исла со зловещим лязгом обнажила меч, прыгнула к шкафу и распахнула дверцы. Шкаф, естественно, не содержал в себе никаких женщин. Тогда Исла развернулась и плавным движением скользнула к мужу:

— Кто?! — прорычала она. Данир увидел блеск стали и почувствовал, как к его шее прижался холодный клинок.

— Никто, — разозлился он. — Не веришь — можешь прирезать.

Исла помедлила и опустила меч, убрала его в ножны.

— Кира, иди в свою комнату и ложись спать. Вздумаешь подслушивать — выпорю. — Девочка испуганно кивнула и убежала, а Исла сложила руки на груди и уставилась на мужа каким-то остекленевшим взглядом: — Я ведь завтра сразу узнаю, кто себя неадекватно вел под действием феромонов. Я отлично помню первые впечатления после поцелуя с магом.

— Я уже сказал — не было никаких женщин, — прорычал Данир. — Ты мне доверяешь или нет?!

Кажется, жена его уже не слышала. Ее заколотило крупной дрожью, из уст вырвался хриплый длинный стон. Потом еще один длинный стон… нет, не стон: Исла пыталась сказать: «Не смотри мне в глаза!» Данир похолодел, не зная, что ему предпринять. Он обещал жене, что в критической ситуации выполнит ее приказ. Маг замер на месте.

Голову Ислы взорвало немыслимой болью. Казалось, ее мозг плавился на медленном мучительном огне, пытаясь удержать снесенные взрывом яростной ревности барьеры. Она в самом деле не слышала последние слова Данира — и не важно было сейчас, была на самом деле другая женщина в его жизни или нет. Важно было убедить свой Дар в том, что мыслящее существо имеет право на свободу выбора, как бы ни хотелось удержать его при себе. А хотелось очень! Мучительно, до смертельной боли хотелось удержать! Ворваться в сознание, снести все заслоны, оставить выжженную пустыню, но СВОЮ пустыню! Пустыню, у которой никогда не будет другой хозяйки кроме нее! Промелькнули в памяти уроки Норны… Искусственная привязанность лучше искреннего равнодушия? Ведь лучше, правда?! И страсть… пусть грязно-алая, не собственная, а привнесенная, но страсть! Лучше, правда?