Глава 20 · Статуя

Кара

За окном луна. Полная. Горит и освещает путь. Моя верная подруга. Такая же одинокая, как и я.

Голова была пуста. Ничего не чувствую. Я как каменная. Я как статуя. Или же… Я очень хорошо притворяюсь. Настолько хорошо, что даже сама себя убедила в том, что я теперь черствая. Может, это защитная реакция? Скорее всего, но надеюсь, что этого хватит, чтобы выдержать все, что мне предстоит.

— Ты знаешь, Карина, что твоя мать тебя любит? — мама положила руку мне на плечо.

— Конечно, — без единой эмоции и запинки ответила я.

Наглая лгунья. Я для нее не больше, чем просто инструмент. Матери своих детей оберегают, а не закидывают в жуткие страсти. Сука лживая.

Но я на нее не злюсь, наоборот. Спасибо… Мама. За опыт. За то, что делаешь из меня подобие себе, хладнокровную сволочь.

— Тогда ты знаешь, что сегодня я поручу тебе первое дело, если ты конечно возьмешься.

— Просто скажи, что мне нужно делать.

Меня до жути раздражало то, что она постоянно тянет резину.

— Скажи просто, что я должна сделать? — я продолжала смотреть в распахнутое настежь окно.

— У меня есть один… — она сделала паузу, — подчинённый, который меня обокрал. Избавься от него.

— Ты хочешь чтобы я заморала руки и стала головорезом? Не слишком ли для первого задания?

— Куда это делась вся твоя уверенность? — она нахмурилась.

— Я просто смотрю логически, мама, правде в глаза. Ты планируешь поручить мне грязную работу? В этом состоит твой план? Чтобы я не отсвечивала или не маячила перед глазами? А может чтобы от меня там избавились? Чтобы тебе легче было? У тебя на меня рука не поднимается, ты же сказала. Ты меня любишь.

— Карина, — произнесла мама с усмешкой, — будь умничкой. Поедешь одна.

Я лишь кивнула и положила нож, который мама мне протянула за спину.

— Нужна информация?

— Нужна казнь, — так же с улыбкой сказала Инга.

— Принято, — я развернулась и направилась к выходу.

Ночь. Прекрасное время. Тем более для такого.

Не было страшно, не было жутко. Было никак.

Я как пустой сосуд, который скоро заполниться только болью и гневом. Очень и очень скоро.

Да уж, Алику бы понравилось такое зрелище. Он тот еще садист. Я знаю. Уже навела справки. Точнее как, Артур мне рассказал. Не думаю, что ему есть резон врать мне.

Я села в машину. Завелась. Артур меня об этом не предупреждал, видимо это спонтанное мамино решение. Что ж. Адрес у меня есть, лежит вот тут на листочке, на пассажирском сидении. Ой…

Тапку в пол и поехали. Разузузнаем, что же такого он там сделал.

Мои тренировки, которые я проводила с бывшим мужем последние несколько дней должны мне помочь. Я не боюсь. Тут есть подвох. Сто процентов какой-то дикий и бредовый.

Это же Инга, по-другому и не бывает.

Единственное о чем думаю, о Баженове. Он же остался в Варшаве и мне очень интересно, чем он тут занимается? Зачем? Я, как только налажу с мамой «контакт» сама вернусь. После того, как ее ликвидирую.

Нужно только выяснить, для чего ей вирус из лаборатории Коли и что она собралась с ним делать. Когда это эта женщина задумалась о массовом истреблении? Что ее сподвигло? Что натолкнуло?

Мда.

Слов нет.

Я ехала, достаточно быстро, почти неслась по узкой дороге, нет нет поднимая взгляд на луну.

— Ну что подруга, мой поступок увидишь только ты, — пробунила я себе под нос.

Как я только превратилась из наивной тупой дуры в такую… Уже вижу этот сдвиг по фазе или полет кукухи. Не знаю, как точнее бы выразиться. Может, я просто чокнулась? Еду, чтобы зарезать какого-то типа по приказу мамы, пока он спит или бухает, трахая телку.

Докатилась… Чем только семейка не заставляет заниматься. Нет бы, как нормальная мама, учила бы меня крестиков вышивать, да готовить пироги. Нет, доча, возьми нож, доча. У меня есть враги, разберись с ними.

Думаю, я слишком молода для таких страстей.

Ладно, посмотрим. Доказательств она не просила, может обойдемся и тем, чтобы мне этого не совершать. Надо будет только с ним поговорить. Чем он не угодил моей неугомонной мамаше то?

Пока думала, снова взрывала свою голову, уже подъезжала к дому.

Маленький такой, деревянный, окна со ставнями и клумбы у входа.

Миленько то как. На улице еще пусто. Один только фонарь-истеричка, сломанный, бесит меня. То мигает, то тухнет. Вырубись ты уже, полурабочий.

Я заглушила машину у соседнего дома, метрах в двухсот.

Напрягла глаза, наблюдала. Свет горел только в одной комнате. Сбоку вижу.

Сжала руки в кулак, затем разжала и погладила себя по коленкам.

— Ну что, Кара? Идем.