Глава 24 · Навсегда

Алик

— Ты бы еще позже пришел, — она смотрела на меня абсолютно пустым взглядом.

Вся в крови и очень серьезная.

Я хотел обнять ее, но она отпрянула. Дернулась и прижалась к стене. Ее губы дрожали.

— Любимая моя, — я взял ее за руку, но она вырвалась. Отошла на несколько шагов назад.

Дикая, окровавленная, бешеная.

Она стояла прижавшись к стене, как будто вообще впервые меня видит.

Эй, это же я. Я тут, все хорошо. Все позади.

— Карин, — я пытался вернуть в ее реальность, но она смотрела мне в глаза и словно сквозь меня одновременно.

На все мои попытки коснуться ее она делала шаг назад, а затем, когда уперлась в дверь, тихо прошептала:

— Увези меня отсюда.

Мы вышли к моей машине, в багажнике лежал один из типов, которого я не пристрелил. Все остальные ликвидированы.

Я был зол, но и напуган тоже.

Что с ней стряслось такое? Почему она молчит?

Это так сказалось ее первое…?

Понимаю. Мне тоже было не по себе. Пройдет.

Я завелся и мы тронулись в сторону аэропорта.

— Мы летим домой, — сказал я, как ультиматум и она не ответила.

Только смотрела в окно и вытирала кровь с лица влажными салфетками.

— Тебе надо переодеться, заедем в магазин по пути.

В ответ снова молчание.

Я переживал за нее. Очень.

У меня мое бетонное сердце кровью обливалось при виде ее.

— Дорогая? — когда мы подъехали к магазину, позвал ее я.

— Выбери сам, я не хочу выходить, — она опрокинулась на спинку сиденья и сжалась в комок.

Благо окна тонированные, ничего не видно и она может переодеться прям на заднем сиденьи.

Ее руки были сдавлены в замок и я не стал нагнетать.

Видимо, ей нужно время. Хорошо. Я ей его дам.

Быстро купил ей футболку, какие-то широкие штаны, расческу и вернулся в машину.

Она сидела в той же позе. Я протянул пакет и она, не поднимая головы, взяла его.

Когда переоделась, вытерлась, вернулась в положение эмбриона.

— Любимая, что с тобой? — у меня ком в горле от ее вида.

не стоит себя так корить, они бы сделали с ней тоже самое, не позвони мне Артур и не приедь я вовремя.

Инга решила избавиться от дочери, точнее как. Она решила устроить ей закалку, за которую позже поплатиться. Я найду на нее выход и сам распотрошу ее. Она не имела права так поступать. Вообще.

Какой надо быть… Даже слово подобрать не могу. Животным, которое так относиться к собственному ребенку. Закалка… Блять.

Карина молчала.

— Карина, — я потянулся к ее плечу, но она дернулась. Как ошпаренная отскочила и развернулась.

Глаза полные боли, опущенные брови. Боже, принцесса… Как ей тяжело.

— Не называй так, — серьезным голосом, заявила она.

— Как? — я мягко говоря удивился. Это ведь ее имя. Что не так?

— Ни любимой, ни Кариной. Не зови.

Я остолбенел. Что? В каком смысле?

— А как мне тебя называть? — я приподнял брови от удивления.

Она покачала головой, а затем опустила взгляд вниз.

— Меня зовут Кара и никак больше. И любимой не зови, я тебе не любимая.

— Что ты говоришь? Я тебя люблю, я приехал к тебе, я места себе не находил, когда ты затеяла эти игры.

— Я тебя не люблю, Алик, прости. Мы не можем быть вместе, — по ее щеке потекла слеза.

Слеза, в которой она утопила меня.

— Нет, ты сейчас успокоишься, придешь в себя дома и мы поговорим. Я тебя не отпущу.

— Я не твоя собачка на поводке, чтобы меня отпускать, поехали в аэропорт, Алик. Я хочу домой.

Я повернул ключ зажигания и уставился вперед.

Ножом по сердцу от ее слов, но я их всерьез не воспринимаю. Сейчас поплачет, полежит денек, отойдет, ну может недельку и все будет как прежде. Нам еще мстить за ее травмы.

Тоже мне удумала. Не любит меня. Как у нее язык повернулся? Ладно, это стресс, Алик, успокойся и выдохни. Не любит? Это неважно. Все не важно, кроме ее самочувствия.

Я нашел ее среди сотен других женщин, я выбрал ее. Только она смогла растопить сердце булыжника и моя задача собрать ее. По частям.

Моя девочка стала частью грязных игр семьи и теперь, когда я вытащил ее из этого ада и везу домой, она вдруг заявила, что меня не любит?

Видимо не понимает, что я ее не отпущу.

Я одержим ей. Она будет моей. Только моей. Навсегда.