Глава 23 · Обреченная

Кара

Я лежала на холодном полу. Грязная, использованная, разбитая.

Сколько прошло времени не знаю. Знаю только, что холодно. Очень.

Я прислонилась головой к бетону и даже мыслей не было. Плакать не хотелось. Говорить тоже. Я сорвала горло, пока кричала. Кричала, в надежде, что меня кто-то услышит.

Я так верила, что меня кто-то найдет, что кто-то спасет меня. Мысленно, я звала Алика и мечтала, чтобы он пришел, чтобы он откинул этих подонков или пристрелил их.

Вот тогда я хотела их смерти.

Я сломалась.

Сейчас.

Именно в тот момент, когда их грубые руки касались моего голого тела, в тот момент, когда они имели меня, сжимали мои ребра, заставляя меня еще больше страдать.

А сейчас боль ушла. Остался только холод. Холод и пустота, которые даже не убивают меня изнутри. Они ничего не делают.

Мне было плевать на то, что дует холодный ветер, что он гудит под потолком. Было плевать на то, что обо мне кто-то что-то плохое подумал. Было плевать. Было плевать. Плевать.

За дверью кто-то ходил и на это тоже все равно.

Что, они придут и попользуются мной еще раз?

Да уж.

Это было не так, как с Аликом. Когда он приставал ко мне в собственной квартире. Это было жестокого. Гразно, развратно, без доли возбуждения и страсти.

Это был позор.

Кому я теперь буду нужна? Кто теперь захочет быть со мной?

Нет. Не так.

Я захочу быть с кем-нибудь после этого? Думаю, что нет.

Теперь я не позволю ни одному мужчине к себе прикоснуться. Никто даже пальцем меня не тронет. Не обнимет больше. Никто. Даже моя семья.

Теперь прикосновения мужские для меня пытка. Наверное. Не знаю. Сейчас я ничего не понимаю Просто ничего.

Я двинулась только тогда, когда стало совсем холодно. Натянула на себя свою одежду, которую теперь ненавижу. И поняла, что под моими брюками лежал тот самый нож.

Это меня улыбнуло.

Губы изогнулись на лице из-за злобы. Или зародышей злобы.

Пока что я в шоке. Не знаю, сколько еще буду. Но рано или поздно приду в себя. В новую себя.

Старой Карины точно теперь больше нет. Ее запятнали, использовали и выкинули на сырой подвал.

Именно с этой точки я стала другой. Не существует более светлого и доброго. Не существует черного и плохого. Есть только месть.

И я, просидев еще может быть час с ножом в руке, решила, что я им отомщу.

Гнев стал единственным, что я чувствую. Только его.

Я вертела в руках лезвие, а затем встала. Тело ныло, все болело, но это тоже плевать.

Сначала мы мстим, потом жалеем себя.

Уже светало. Я видела в окно лучи восходящего солнца. Да… Вот и мой рассвет наступил.

Я подошла к двери. Цепь мне с ноги сняли, когда трахали, так что я больше не заложница деревянной балки.

Я достала спицу из бюстгальтера и вставила ее в замочную скважину.

Артур учил меня открывать замки, когда мы были вместе, но я не подозревала тогда, что мне это пригодиться.

А вон оно как в жизни случается.

Я бы назвала это пиздец. И пусть меня простят за мой французкий.

Открыв аккуратно и медленно дверь, я вышла наружу, где сопел у вдоха тот самый хрен со шрамом.

Я опустила перед ним и прижала нож к его горлу и как он он распахнул от страха глаза и дернулся, лезвие сделало свое дело.

Я ухмыльнулась.

— Спи сладок. Тебе больше не о чем переживать, — прошептала я и погладила его по щеке.

Я была вся перепачкана брызгами, но ничего не чувствовала. Только долю возмездия. Стоило бы кастрировать его, но он уже мертв.

Пусть горит, где там горят.

Я поднялась и направилась дальше по светлым серым коридорам.

Кто следующий?

Однако, когда я прошла еще десять метров и вышла за стальную дверь в другой коридор, то услышала выстрел.

Я вздрогнула. Кто это?

Кому надо разводить здесь стрельбу. Это что у них тренировка такая? Ублюдки. Всех на плаху. Всем воздать по заслугам.

Я прижалась к стене, выглянула из-за угла и увидела темную фигуру в черной толстовке с капюшоном.

Еще один бугай, которого я не видела? Ну ладно и тебе ответим.

Он шел назад, в мою сторону, не оборачиваясь. Держал в обеих руках два пистолета с глушителями.

Я затаила дыхание, приготовившись напасть на него со спины, но тут он обернулся.

— Карина, — он мгновенно подлетел ко мне и остановился в полу метре, широко распахнув глаза.

— Алик, — я не могла поверить своим глазам, — Алик.