Глава 22 · Мое имя

Карина

В пальцы кровь не поступала из-за того, что запястья были перевязаны толстой веревкой.

Я сижу в каком-то подвале, на ноге цепь, я прикована к банке, на которую упираюсь спиной.

Голова кружиться, мне что-то вкололи в шею, перед тем как закинуть в багажник моей же машины.

Я обречена. Если это план мамы по моему воспитанию, то тогда я в полной жопе. Огромной-огромной заднице.

Окна были высоко. Тонкие. Это какой-то подвал.

Укусила же меня пчела за язык, чтобы поехать за это задание. Как теперь вырваться?

Нож у меня есть. Точно. У меня спрятан в сапоге нож. Не зря я их надела.

Я согнулась и от боли сдавило легкие. Вот это да. Искры из глаз. Меня что ударили? Скотины.

Холодный ветер просачивался через дырку в окне. Вскоре от переохлаждения я начну дрожать, а после вовсе замерзну. Нужно пересилить себя и достать нож.

Я, противостояв боли, согнулась. Потянулась к сапогу, достала ножичек и тяжело выдохнула.

Чтобы разрезать веревки, времени потребовалось еще больше, тяжело, когда руки крепко связаны и пальцы уже почти синие. Онемело все.

А еще затекла спина, ужасно. Хочется встать и размяться, но надо на что-то опереться. Сначала развязываемся, потом встаем.

Бетон тут еще холодный. И как они могли меня посадить? Я же будущая мать! Мне нельзя на холодном сидеть. Совсем садисты.

Я пилила, резала эту чертову веревку и наконец разрезала.

Только есть одно но, дверь открылась.

В проеме стоял мужчина совершенно мне незнакомый.

Он рассмеялся и прошел прямо, сел передо мной на корточки.

У него ужасный шрам на пол лица, который еще не зажил.

Он видимо заметил, что я на него палюсь и спросил:

— Знаешь, откуда у меня этот шрам? — прорычал он мне в лицо и я ощутила его мятное дыхание.

— Откуда, — проговорила я, сквозь зубы.

— От твоего брата, крошка, — он ухмыльнулся по-противному.

У меня мурашки по коже и сердце колотиться.

Жаль, что Коля ему что-то еще не порезал. Язык например. Говорит так, что провалиться под землю хочется. Голос басистый, а черные глаза горят от похоти.

Что ему от меня надо?

Но тут вот я и поняла что.

— Это хорошо, что ты руки развязала, — мужчина сделал несколько шагов назад, подальше от меня.

А в комнату вели связанного мужчину, которого я ранее никогда не видела.

Избитый, лицо синее, грязный весь и вонючий, как будто обделался под себя.

двое мужчин поставили его передо мной на колени.

— Ты знаешь, что тебе надо было его убить, но ты не смогла? — спросил первый, тот, что со шрамом.

— Знаю, — прошипела я, смотря на мужчину впереди себя.

— Ну так действуй, — совершенно серьезно заявил шрам.

Мужчину наклонили передо мной и за волосы приподняли ему голову. Оголяя передо мной его шею.

Мне страшно. Мне очень стало страшно, намного больше, чем было до этого.

Когда я дошла до этого момента, поняла, что вовсе не готова. У меня просто рука не поднимется. Я совершенно его не знаю. Совсем. А вдруг голос на кассете был его? Он ведь еще не говорил. Я не понимаю.

В глазах мужчины ужас, кромешный и дикий. Вот что испытывают перед смертью?

— На блюдечке, с золотой каемочкой и грязными штанами, — рассмеялся бугай и сделал шаг ко мне.

Он наклонился и прошептал мне на ухо.

— Решайся, Карина, у тебя было задание.

Жутко. Страшно. Мерзко. Я не могу.

А мое имя из уст бородатого мужчины звучит как приговор. Хреновый приговор, который мне не нравиться.

Я положила нож на холодный бетон и отшвырнула его буквально на метр. Я не буду. Не могу. Я не такая, какой себя представляла. Я не такая, я не могу.

Трясло, паника, тремор.

И так холодные руки стали совсем ледяными.

Имя не понравилось, то, что я сделала.

Они ухмыльнулись почти синхронно и мужчину вывели из комнаты.

Шрам поднял нож и подошел ко мне.

Он сел на корточки и заглянул мне не то, что в глаза. Он посмотрел мне в душу.

У него она черная, я вижу.

Он прижал нож к моей груди.

— Хорошо, что ты красивая. Нам с парнями будет с тобой весело, да? — когда он это сказал, я дышать перестала.

Что? Нет.

Я отодвинулась дальше к деревянной балке, а он прорезал мою футболку и уткнулся мне в живот лезвием.

Он же меня не тронет? Их же мама послала. Нет? Неужели, она поняла, что я не на ее стороне? Я ведь никаких видов не подавала. Ни одного намека. Я ведь хотела показать ей, что я на ее стороне. Неужели я так сильно переоценила свои возможности?

Блять. Он же меня не тронет?

Я уперлась руками в шершавый пол.

А он приблизился.

Я снова чувствовала его дыхание. Мятное и тяжелое.

Он ухмылялся. Грязно и похотливо. А потом вошел еще один и закрыл за собой дверь на ключ.

Он снял с себя футболку и бросил ее на пол.

Нет. Нет. Нет. Я буду вырываться. Верните ноэ. Верните.

Я хотела бы его выхватить, но мужчина прижимал его мне к животу. Нет. Нет. Не трогайте меня. Верните все как было, я… Я…

— Что ты с ней церемонишься то? Цыпочка наша. Сделка была такой.