Глава 38 · Что предлагаешь?

Кара

Я стояла в ванной, напротив зеркала, держа руках тест на беременность.

Последний час все никак не могла собраться с силами и сделать его. Черт. Черт. Черт.

Две полоски. Две, мать его, полоски.

Меня трясло, руки дрожали.

Я не могу. Я не хочу.

А с другой стороны. Это же ребенок. Он во мне. Он уже растет.

Но это не может быть ребенок Алика. Мы всегда предохранялись всеми возможными способами. Я пила таблетки.

Не может быть он его.

И тогда чей? Тот, что был со шрамом… Не делал этого в меня. А вот тот, которому отрезали язык, да.

Я тогда, конечно, мало что понимала. Была как во сне, в прострации.

Но сейчас реальность.

Эмоции бьют ключом.

ВНутри огонь пылает. И холод по коже.

Нет. Нет. Нет.

Пожалуйста. Можно, я проснусь в своей квартире, и меня никто не будет похищать.

Я не хочу эту жизнь.

Я не хочу никого знать.

Я не хочу это переживать.

Я не хочу это чувствовать.

Я не хочу мучатся.

Хватит с меня. Пожалуйста…

Но судьба, видимо, решила подкинуть мне испытаний целую гору.

Я смотрела на свое отражение. Слез не было. Только злость.

Сжимала крепко пальцами края каменной раковины. Хлопала ресницами.

И что мне делать? Оставлять ребенка?

И что я буду делать? Как его воспитывать?

Смогу ли я дать ему любовь? Смогу ли я вообще быть хорошей матерью? Семья-то моя мне поможет.

Но я так молода… Я так молода. Наивна, глупа и вообще не знаю, что мне делать. Как с ребенком-то обращаться?

Сука. Сука. Сука. Трижды сука.

Я сжимала пальцы в кулаки и смотрела себе в глаза.

Хотела разгадать, какой у моего сердца ответ?

Телефон снова завибрировал. Артур.

— Да что? — крикнула я в трубку.

Сердце колотится, не могу быть спокойной и дышать тоже не могу. Ничего не могу. Я тупая и немощная. Ужасная глупая жертва. Ненавижу себя. Ненавижу…

— Карин, — его голос был полон беспокойства.

— Что тебе нужно от меня, скажи? — снова проорала я и ударила кулаком по столешнице.

— Я беременна, — сказала я на выдохе.

Не знаю почему, ему я, кажется, доверять могу.

Думаю, что могу. Не знаю. Просто говорить об этом членам семьи я не могу. А тут. Вроде и чужой человек, а вроде и не чужой.

Голова тяжелая.

— Поздравляю, Алик не рад?

— Это, скорее всего, не его ребенок, — выдавила я, сдерживая порыв тошноты.

— Блять…

— И что ты будешь делать?

— Я не стану ставить его мужское достоинство под сомнение. Он слишком хороший, чтобы быть с такой, как я. Я не хочу, чтобы он, возможно, воспитывал чужого ребенка. Я думаю, нам не нужно будет продолжать наши отношения.

— Ты уверена? Я думал, ты любишь его, — эти слова поставили меня в тупик и запихали в мое горло самый большой ком.

А я люблю его… Люблю, всем сердцем, остатки от которого остались еще во мне.

Люблю.

Поэтому и хочу его отпустить.

Не знаю, наверное, как чокнутая поступаю, но… Меня тоже можно понять.

Это будет удар по нему после. Лучше сейчас. Лучше в самом начале пути, нежели тогда, когда мы станем полноценной семьей.

А вдруг он обозлиться и причинит мне и ребенку вред? Наврятли. Учитывая мою семью и то, что они всё-таки все намертво завязаны. Но сам факт. Мало ли.

Он жестокий человек. Ужасно. Он монстр, которого я полюбила и закрыла глаза на то, что он похищал девушек, делал с ними что-то против воли. Как делали со мной.

А вдруг у него что-то переклинит и он меня тем самым топором?

Я, видимо, дура… Но если смотреть правде в глаза, просто пытаюсь быть реалисткой.

— И что ты предлагаешь?

— Я не знаю, что предложить. Слишком много всего на меня свалилось. Узнать, чей ребенок на таком сроке я не могу, а на позднем, насколько слышала, что этот тест вредит беременности. Скажу, что он твой, порву с АЛиком. Не хочу, чтобы он… Ношу эту нес.

— Ты ебанулась, принцесса? — шокированным голосом, произнес мой бывший муж, — ой, прости, ты чего несешь такое, Карин?

— Я не хочу быть обузой, — я не стала обращать внимания на то, как он меня называет и какую лексику в мою сторону в мою сторону направляет. Он, думаю, прав.

— Тебе гормоны в голову дарили? Скажи мне.

— Да.

Повисла пауза. Долгая. Очень. Очень долгая. У меня все еще тряслись руки, и я все еще смотрела себе прямо в глаза.

Сейчас будет судьбоносное решение. Сильное, жесткое, холодное и просто невероятно тупое.

— Ладно, — произнес он на выдохе, — делай, как считаешь нужным. Я тебя поддержу всегда. Знай.

— Спасибо, я перезвоню, ладно?

— Ладно, только если Баженов зарубит меня где-то в темном переулке. Знай, я тебя отговаривал.

— Хорошо.

Да уж. Артура я тоже знатно подставляю. Но была не была. Поехали.

Умылась холодной водой.

Набрала дрожащими руками номер Булыжника.

— Ты чего не спишь? — беспокойный голос.

Ну да, ты начинаешь беспокоиться заранее, продуманный.

— Я хотела сказать, что мы точно расстаемся. Все. Я не могу тебе больше врать, — тараторила я, не в силах разжевывать это.

— Ты ведешь себя как маленькая девочка, что у тебя еще стряслось? — голос стал спокоен.

Черт, Баженов. Ты во всех ситуациях, когда дело касается наших отношений, спокоен как удав. Меня это тоже бесит.

Хотя, он же булыжник, холодный, ему положено.

— Я беременна. Это ребенок Артура. Прости.

Повисла пауза. Тишина. Он ничего не ответил.

Я положила телефон на раковину и включила громкую связь.

Тишина.

Тишина. Тишина.

Я задержала дыхание. Надолго задержала. Аж в глазах начало темнеть.

А после, когда мы молчали достаточно долго, я все-таки сделала это, я сбросила трубку, и он не перезвонил.

Черт. Черт. Черт.

Что я наделала только что?

Мамочки.

Я сделала несколько шагов назад к стене и скатилась по ней, хватаясь руками за голову.

Черт. Черт. Черт.

Холодный пот выступил на лоб, сердце забилось еще сильнее, хоть я и не знала куда там еще.

Дура. Я, наверное, надеялась, что он будет бегать за мной после таких новостей. Скажет, ты, что с ума сошла Халимова, я приеду и сейчас вправлю тебе мозги.

Но это не шутки. Нам конец. Это факт.