Глава 39 · Восемь утра

Николай

Я приехал сегодня домой. Батя тут дебош устроил. Спят с Давидом в гостинной: один на кресле, другой на диване. Развалились.

К Лике хотел заехать, но потом. Подождет. У меня тут Каринка бедная одна с алкашами. Не хочу оставлять малую.

Есть одна теория о том, что Инга прокололась с работниками. Мы вышли на их след.

Надо перекрыть пути ее к порту, чтобы дальше таких казусов не было.

Неприятно терять кучу бабла, когда можно не терять.

Разработка ГНП продвигаться в нужном темпе. Осталось пару поправок, и вирус будет готов. Не хотелось бы, конечно, чтобы он применялся. Но мало ли какие нужды будут.

Я прошелся по дому, расстегнув белую рубашку, бросил ее на стул и взял с холодильника холодной водички. Надо взбодриться. Ночь получилась бессонной. Туда-сюда. С тем поговори, с этим обсуди. Завтра на операцию еще после обеда поеду. Ну ничего, это завтра. Еще приду в себя.

Надо другу только позвонить, пусть не расслабляется на страстях. Сейчас как никогда нужны яйца по колено.

Долгие гудки. Взял только с третьего раза. Он там что? В туалете, что ли, застрял, Баженов, блять.

И вот вижу на экране, что ответил.

— Приедешь? Хочу, чтобы ты подтвердил мою теорию. До меня дошли вести, что кто-то вставляет Инге палки в колеса.

— Нет, я пью. Скинь фото, — голо заплетается. Злой какой-то.

Что случилось-то еще?

— Ты что пьешь в 8 утра? — я был мягко говоря удивлен. Что стряслось?

— Горе глушу, — многословно ответил он и услышал шаги.

— В каком смысле? — я сейчас вообще ничего не понял.

Какое еще горе? Нам тут чутка бы порадоваться можно. Там такие страсти происходят. Все дома, все, кроме сеструхи в порядке. Батя только с похмелья будет болеть. Какое горе?

— Твоя сестра тебе не сказала?

Я насторожился. Максимально. Глотнул ледяной воды и

Все решили мне голову вынести? Батя и Давид валяются болеют с похмелья, сестра не выходит из комнаты, но тут я понимаю, она отходит от своего… Короче она в стрессе. Этот еще, чубрик, забухал.

Кто работать будет? Я один что-ли? Ну реально, але. В себя придите. У нас тут война как-бы. А вы, мужики, херней маетесь.

Ну да, действительно. Кто, если не я.

Я тяжело выдохнул в ожидании ответа.

— Она беременна от Артура.

Я охренел. Чеегооо?

Остановился, может, показалось.

— Повтори, — может, все-таки послышалось?

Да ну, невозможно.

Нет.

Не верю.

Бред.

Наебка для уебка.

Ложь.

— Беременна твоя сестра от своего бывшего мужа. Видимо, страсть пока они там тусили у Инги взяла вверх, — с обидой и сарказком произнес Баженов, но я услышал там больше.

Там была боль. Дикая, ноющая.

Жестоко, признаюсь честно.

Крайне жестоко.

Я не ожидал. ВОООБЩЕ НЕ ОЖИДАЛ.

— Ты не гони коней, может, она специально так сказала. Сам понимаешь, что случилось. Трезвей давай, вечером увидимся.

— Нет надобности во встрече. Фото мне пришли, что надо найду. Так, яйца мне братан, еще никто не выдавливал. Давай, на связи.

Он сбросил.

Я того рот…

Вот это да.

Надо выдохнуть.

Беременна? От Артура?

Я еще не верю.

Отхлебнул с бутылки еще воды. Выпил почти всю. Черт.

У меня аж резкая бодрость.

Каринка? Беременная?

Не. Ложь.

Черт.

Недолго думая, направился в комнату сестры. Надо поговорить. Я еще в шоке, как она молчит.

Знает же, что все мы рано или поздно узнаем новости, которые тем или иным родом известны хотя бы одному члену семьи.

Чего она добивается?

Фуф. Я выдохнула.

Постучал.

Да, последнее время стал стучать в своем же доме. Мало ли.

— Да, — послышался заплаканный голос.

Открыл дверь. Она, свернувшись клубочком, лежит на кровати и хнычет.

— Эй, сестренка, ты чего? — может, все-таки сама расскажет?

— Ничего, — она подняла на меня на секунду голову и снова плюхнулась в подушку.

— Але, кто у нас тут плачет, иди сюда.

И друга жаль, и сестру.

Я все думал, что это Баженов ей сердце разобьет, своими выходками, но вон он, как получилось. Халимова есть Халимова. Стерва тоже выросла. А все равно эту дурочку жаль.

Я стал какой-то клубок жалости и добра последнее время. Сам себя не узнаю.

Но на кровать я сел. Провел рукой по ее спине. Аккуратно. Мало ли у нее травма на прикосновения.

— Успокойся, все нормально. Рассказывай, что случилось.

И дальше был огромный монолог. Включающий в себя все, что только в ней не кипело.

— Вы меня вырвали. Из моей привычной жизни вырвали. Я думаешь хотела людей ножом протыкать или чтобы меня насиловали? Или держать в руках оружие? Думаешь, я хотела убивать? Вы меня украли. Выдернули из среды моей зоны комфорта. Я понимаю. Рано или поздно это случилось. Но не слишком ли для девушки чуть за двадцать? Может, хватит с меня? Может, хватит с меня? Пожалуйста. Я устала. Я устала. У меня мать сука, которая все детство лишь пилила, а ты будешь хорошей, будь отличницей, будь стервой. А я не хочу быть стервой, мне только приходится. Понимаешь? Маску Кары на себя надевать. Я уже запуталась, где настоящее, а где я сплю. Я уже запуталась, что произошло, а что я себе в страшных мыслях надумала. Я боюсь шороха. Боюсь темноты. Сплю теперь с тусклым будильником. Боюсь мужчин. Боюсь всего. А с другой стороны, я так зла, что еще бы всех причастным к этому перебивала. Я ломаюсь, Коль, я ломаюсь. Сильно. Уже какой раз. Заново не так срастаюсь и ломаюсь снова.

Она сделала паузу, выдохнула и продолжила.

— Я не выбирала себе такую жизнь. Это сделала моя семья. И теперь одна часть хочет меня убить, а другая наталкивает на другие ужасные вещи. Думаешь, мне легко смириться с тем. Что ты меня похитил, что ты отрезал человеку язык, что ты Вику, мою подругу со школы, убил просто, Коль. Ты мой брат, а не монстр. Но ты не изменишься. Я не настолько наивна, чтобы полагать, что мое присутствие, может тебя какой-то тебя изменить, когда тебе уже за тридцать. Ты такой, а я вот такая. Тебя когда-то сломали. А меня сейчас. Лучше бы я не рождалась…

Новый укол в сердце самой огромной иглой. Даже у меня в лаборатории таких не найдется. А тут бац. И мне снова совестно, мне снова не по себе.

— А когда я увидела тест, я не знаю, Коль. Я не люблю этого ребенка. Я не хочу этого ребенка. Как бы это эгоистично не было. Я его не хочу. А сделать аборт я тоже не могу. Во мне жизнь живет. Мне тяжело, понимаешь. Мне его месяца под сердцем как вынашивать? С ненавистью? А вдруг что не так? А вдруг то, а вдруг, пятое десятое. Мы на войне, Коль. Ты сам это знаешь. Что если в следующий раз авария будет не подставная? Что если я там беременная разобьюсь и заберу с собой не только себя? Ммм? Мне больно, Блять. Мне, сука, больно! Я устала страдать. Я хочу мира, спокойствия и обычной жизни. Обычного писателя, а не сестры больного психопата-ученого и девушки, бандита, головореза. Дочерью чокнутой мамаши и бывшей женой покойника. Обычной хочу. Простой. Не надо мне твоих денег. Я просто элементарно, хочу знать, чего хочу. Рожать или не рожать. Чей ребенок. Я понимаю, что может быть и Алика, но лучше сейчас он отвернулся от меня, чем когда я буду уже возможно с малышом на руках. Это будет больнее. Ты просто представь, беременная невеста, а потом бац и он не твой. Использованная сучка, которая обманывает тебя? У меня язык не повернулся правду сказать. Я у мамы нежеланная была. Я знаю, что это такое. Не хочу, чтобы еще и этот ребенок страдал.

У меня сердце сжалось в горошину от ее слов.

Я просто держал ее за руку одной рукой, другой вытирал ее слезы.

Мне даже ответить нечего. Я понимаю, что это просто… Откройте дверь, я сойду с этой планеты.

После того, как она чуть успокоилась, я прижал ее к груди, поглаживая по голове.

— Мы узнаем, кто отец, — я пытался ее успокоить, — я ж фармацевт, принцесса, ты что.

— Это один из этих ублюдков, мы вырвали ему язык и убили и теперь точно ничего не узнаем.

А я его еще не прибил. Как знал. Как чувствовал. Он мучается. Пока что… Но у меня появилась мысля.

— Я кое что придумал, сделаю, расскажу, ты не переживай, только, воспитаем.

— Да не знаю я, не знаю, хочу ли я его, — промычала принцесса в подушку.

Ох, бля. Женские слезы сильнейшее оружие на скейте.

Нет, не так.

Слезы дорогой тебе женщины, сильнейшее оружие.

Я обычно на них не падок, мне мягко говоря, вообще насрать, пусть хоть ульются. Но эта малявка меня наизнанку выворачивает.

Мне хотелось ей помочь, поддержать, но… Этот выбор делать только ей. Если это не ребенок моего друга.