Глава 43 · Побочный эффект

Николай

Я играл на рояле, пока Лика варила мне кофе.

— Тебе с сахаром? — спросила она, разгуливая по дому в моей белой футболке.

Я кивнул.

Вообще чаще всего играет Алик, но сегодня и у меня такое настроение.

Что-то подозрительное происходит за моей спиной, и это меня напрягает. Карина не берет трубки, и это меня тоже бесит.

Но у неё в телефоне теперь локатор. Она где-то на Невском.

Ладно. Может, с кем-то увиделась или опять мутит воду. А может, стоит на набережной и грустит.

Лика поставила кофе на стол и встала рядом, облокотившись на рояль.

Она молчала и смотрела на меня, слушая музыку.

Я умилялся ей. Хорошенькая девчонка. Мне с ней приятно даже без формата постоянного секса. Это очень редкое явление.

— Чем бы ты хотела заниматься? Кто ты по профессии?

— Выставками, картинами. Я люблю искусство, — она подложила руку под подбородок и распахнула глаза.

Они загорелись в теплом свете лампы. Да, ты не врешь. Правда, хочешь.

— Хочешь, расскажу тебе тайну, — я смотрел на её пухлые губы, на её ясные, голубые как ясное небо, глаза.

Она кивнула.

— Принеси кофе на столик, я пока кое-что возьму.

Она кивнула и выполнила просьбу. Я взял из сумки папку и сел на диван рядом с ней.

Она открыла.

Первым листком было содержание:

1. Токсичность.

2. Безопасная доза.

3. Побочные эффекты.

4. Трепанация.

5. Эвтаназия.

И многое другое.

Она посмотрела на меня.

— Это что такое? — её длинные ресницы захлопали чаще.

— Медицинские исследования.

— Это на них не похоже.

— А на что похоже? — я открыл следующую страницу, где была фотография её парня, привязанного к столу шнурами.

Она ахнула. Отодвинулась от меня.

— Ты что? Ты что сделал?

— Наказал ублюдка. Ты не виновата, ты никого не травила, — я оставил папку открытой и сел на диван, развалившись, — просто хотел, чтобы ты знала и не корила себя. Это не твоя вина.

— Я не понимаю, — она мотала головой, обхватив себя руками.

А я отхлебнул кофе и продолжал наблюдать за растерянной девушкой.

— У тебя же фонд благотворительный, я тебя гуглила, ты известный человек. Ты детей спасаешь.

— А ублюдков нет, — я ухмыльнулся, — что ты ходишь туда-сюда? Сядь!

— Я не хочу сидеть рядом с тобой, — она вспылила.

Я снова засмеялся.

— Тогда давай я вынесу из квартиры всю медицину, и ты будешь даже спать стоя. Хочешь?

Она покосилась на меня и села на край дивана, подальше от меня.

— Николай, это не нормально.

— Я тебе это показал и сказал, чтобы ты знала, что руки твои чисты, а не для того, чтобы ты мне по морали читала, поняла?

— Ты бездушный. Никого не любишь! Ни о ком не заботишься. По тебе сразу видно — ты монстр, — после этой фразы она сглотнула накопившуюся слюну и опустила глаза.

Мне нечего было ей ответить. Мне просто интересно, откуда такие выводы.

— А кого мне любить, как думаешь?

— Жену, семью, детей, да хотя бы любовницу.

— Если у меня нет жены, как у меня может быть любовница? — подловил её я, — только содержанка. Только ты.

Она раскрыла рот от удивления.

— Да, Лика. Да. Ты же со мной спала, а я тебя обеспечиваю, так что рот закрой и слушай сюда. Через неделю у меня важное мероприятие. Ты пойдёшь со мной, никакие возражения не принимаются. А завтра приедешь ко мне в лабораторию. Я надеюсь, не надо тебе рассказывать о стандартностях твоего поведения?

Девчонка сидела, вложив руки в замок. Она посмотрела на меня, потом на папку. После снова на меня.

— Я тебе не угрожаю, заметь, и не хочу, чтобы ты меня боялась. Но веди себя нормально и разговаривай тоже нормально. Особенно когда видишь, что у меня итак голова кипит. Я ведь не многого прошу.

Она кивнула.

Но была зла, растерянная, как никогда.

Боится. Ещё бы.

Ну а что я? Расскажет кому, не поздороваться.

То, что она нравится мне, не значит, что надо об меня ноги вытирать или разговаривать со мной как с мальчишкой.

Хотя, думаю, она так свою силу показывала и в прошлых отношениях. Уж слишком её затюкали. Теперь нормально для неё — страх.

— Завтра приедешь ко мне в офис, тот, что при больнице. Я предупрежу, тебя встретят. У меня семейный ужин. Пойдёшь со мной.

Она распахнула и без того большие глаза. Они сейчас выкатятся, честное слово.

Я заясмехался.

— Рот закрой, муха залетит, — улыбнулся я и отпил кофе.

— К твоей семье? На ужин?

— Маленькая ты моя девочка, к моей семье на ужин. Не знаю, нахрена я тебя беру, но просто хочу, чтобы вы познакомились.

Она спустилась с дивана, сгорбила спину.

— Иди ко мне, — я протянул ей руку, и она села рядом.

Я приобнял её и погладил по волосам.

— Мама в детстве хреново со мной обращалась, херачила меня по рукам, когда я говорил, что не хочу учиться. Но это мелочь, — я прижал её покрепче, — я, наверное, поэтому такой. Много травм мне нанесли. С самого детства. Сначала моя мать убила человека на моих глазах, когда мне было шесть. Она сделала это специально, чтобы показать мне, что сила у того, кто обижает. Сила у того, власть у того, кто может себе позволить поступить абсолютно бесчеловечно.

— Коль, — Лика сжалась ко мне, и подняла голову, — мне жаль.

— Я это рассказываю не для того, чтобы ты меня жалела, Лика, а для того, чтобы ты поняла, кто я за человек.

Я выдохнул, вспоминая свой дебош. Как отец уезжал, а Инга продолжала надо мной издеваться.

— Нет в мире настоящих мужчин. Твой отец и тот тряпка! — постоянно твердила она, — мужчина — Это власть. Бесприкословная, и она запирала меня с девушками в комнате. Пока я не сделаю всё, чтобы показать им свою власть.

— Ты их насиловал? — полушепотом спросила Лика.

— Иногда нет, я первое время говорил им кричать или притворяться, пока один раз Инга не сочла, что стоны слишком неприемлемы. В общем и целом, сука она, которую я ненавижу. Отцу было стыдно признаться. Он до сих пор не знает. А у меня этот бзик так и остался.

— Зачем ей это было нужно?

— Она просто больная. Сестру мою только по-другому воспитывала.

— И как? — Лика прислонилась к моей груди, аккуратно поглаживая меня указательным пальцем.

— А я не знаю, она со мной не росла. Но точно по-другому. Она не выросла, как ты сейчас сказала, монстром, да? — тут я тоже засмеялся, — это всё позади, и когда-нибудь я всажу пулю ей в лоб, покажу ей свою власть. Но это не сегодня, — я обернулся к Лике, — поэтому давай ты просто не будешь выносить мне мозг, ладно?

Она кивнула.

— Вот и славно.

Мы продолжили так лежать, рассказывая друг другу какие-то мелочи из жизни. Она рассказала, что правда меня боится. Что вдруг я с ней что-то сделаю.

— Если бы хотел или планировал, не рассказывал бы о таком. Ясно?

— Ясно. Ну ты меня тоже пойми. Меня защитить некому.

— Я буду тебя защищать, — я поцеловал её в лоб.

Её хотелось. Правда. Защищать и оберегать. Главное бы только уберечь от самого себя. От настоящего себя.