Глава 10

Радмир

— Я-я, — заикается и смотрит на меня испугано, — не буду.

Будешь, сучка, будешь. Как обжиматься с тем утырком, так за здрасьте, а тут скромницу врубила.

— Тогда помогу, — дергаю в разные стороны рубашку, на которой и без того нет пуговиц, наваливаюсь на девушку, прижимая к стене и втягивая ее сладкий аромат с шеи.

Мои руки накрывают ее грудь, заставляя моего дерзкого бесенка скулить от бессилия… И меня это раздражает до чертиков! Хочу, чтоб стонала от удовольствия!

Вспоминаю, как нес ее на руках, когда она вырубилась. Не хило так флешбекнуло в прошлое…

И… Что там я хотел доказать себе? Что не чувствовал к ней отвращение, потому что подростком была?

Хуйня, блять.

Смотрю на неё сейчас и сожрать хочется. Стиснуть в медвежьих объятиях так, чтоб кости трещать начали, чтоб дышать без меня не могла.

Я становлюсь маньяком. Ее личным маньяком. А она… Мой возбудитель. Мой красный флаг на жизненном пути. Мой край света и бездна, шагнув в которую меня ждет пустота.

И я, мать его, шагаю.

Отслеживая ее неравномерное дыхание и вздымающуюся грудь, медленно наклоняюсь. Еле ощутимо касаюсь щекой ее щеки и плавно провожу по ней.

Она стоит напряженная, словно вот-вот взорвется. Пользуюсь случаем и веду носом по ее щеке, приближаясь к губам.

Понимаю, что касалась этими блядскими губами уебка в клубе, но даже это не останавливает от дикого, разъедающего желания смять их, всосать, оттянуть, укусить до крови, а потом зализать…

— Не смей, — проговаривает ледяным голосом в губы, при этом бесстрашно смотря мне в глаза.

— Что? — ухмыляюсь, скалясь, но не отстраняюсь.

— Не смей меня целовать, чертов ты ублюдок! — повышает голос Беслана, выводя меня из себя ещё больше.

Силой хватаю ее за шею, сдавливаю, постепенно усиливая нажим и наблюдая за реакцией.

Гордячка выпучивает глаза, но стоически держит лицо. Какая же упертая…

— Ты сама поцелуешь меня, — шепчу ей в губы. — Ты будешь умолять поцеловать тебя, либо сама поцелуешь, — отпускаю ее и отхожу на два шага.

Она меня правда доведет. С ума сводит, сучка!

Наблюдаю, как, согнувшись пополам, судорожно вдыхает кислород и кашляет.

— Я сказал тебе раздеться. Иначе сейчас же приедут мусора и получат все доказательства того, что ты грохнула винного магната.

Вижу в ее глазах страх, который она уже не может скрыть, и улыбаюсь. Бойся, сучка.

Сначала нахамила, потом в голову залезла, а после этого с другим обжималась…

Сукаааа.

— Ас, давай мусоров подго…

— Нет! — ее голос срывается. Чувствую, что напряжена до предела.

Не плачет, но в глазах скопились слезы.

Закрыв глаза, она стягивает с себя сначала одно плечико, потом второе. Отбросив рубашку в сторону, расстегивает шорты, спускает их по стройным ножкам и откидывает к рубашке, оставаясь передо мной в белом кружевном комплекте белья. Скольжу взглядом по идеальным пропорциям стройного тела, и в паху стреляет. Сглатываю скопившуюся слюну, словно пацан малолетний, который первый раз телку голую увидел…

А тут даже не голая, а все равно прет жестко.

— Дальше, — пытаюсь держать голос отстраненным, но хрипотца все же срывается.

— Не буду! — скрестив руки на груди, она, подняв высоко подбородок, нагло смотрит мне прямо в глаза. — Ты не сказал, что нужно снять все! Если не моральный урод, то сдержи слово и отпусти. Я сделала, как ты хотел.

— Я лишь хотел поближе рассмотреть игрушку, — ухмыляюсь. — Разве говорил, что после этого ты свободна? Не-е-ет, кукла, тебе надо будет кое-что сделать…

— И что я должна сделать? — вижу, как нервно дергается ее губа.

Храбрится, а на самом деле боится меня. Да и будучи раздетой, явно чувствует моё превосходство.

— Все просто. Выйти за меня замуж

— Все просто. Выйти за меня замуж, — сам ахуеваю с того, что выдаю. Но на самом деле, это пиздец как мне на руку.

С ее помощью нагну несгибаемого папашу и обрету полную власть… А после этого можно и место пахана брать.

— Что? — мгновенно леденеет принцесса, поубавив пыл.

Руки опускает, дрожит и пятится к стене.

Не спасёт тебя, кукла, не спасёт…

А потом делает резкий выпад в сторону двери. Ухмыляюсь, поймав ее одной рукой. Закидываю на плечо и хлопаю по голой ягодице.

— А! Урод! Пусти меня, ненормальный! — кричит фурия, а я лишь улыбаюсь.

— Завтра мы расписываемся, моя прекрасная невеста. Хочу, чтобы ты выспалась перед таким важным событием, — укрываю ее задницу пледом и бегу с ней к машине.

Мои люди без всяких вопросов забегают в свои тачки, чтобы ехать за нами.

Сажаю ее на заднее сидение и протискиваю подальше. Сам сажусь рядом.

Эта фурия моментально ползет к другой стороне и дергает за ручку, открывая дверь.

Блять.

Успеваю схватить ее за ногу.

— Ты абсолютно точно ебанутая!

— Пусти! — отбивается второй ногой, но я ловлю и ее.

Подтягиваю ее к себе и нависаю сверху.

— Захлопывай! — обращаюсь к подбежавшим быкам.

Они закрывают дверь и заводят машину.

Смотрю на часто вздымающуюся грудь бесенка, и в глазах плывёт от картинок ее предполагаемого наказания.

— Ты в курсе, что будешь наказана за это?

— Ты в курсе, что мой отец тебя на кол наденет? — не сдается фурия.

— На кол? Хорошая идея, дорогая не-вес-та, — толкаюсь в неё оканемевшим членом, и она тут же застывает. Страх попеременно мелькает в глазах наравне с безумием.

Она хочет вытворить очередное бедствие, но на этот раз правда боится.

Стягиваю с неё бретельку бюстгальтера, опускаю голову к ее груди и обхватываю сосок… Сминаю его губами, жадно вылизывая розовую бусину. Какая же, сука, вкусная.

Руки исследуют ее напряженное тело… Сминаю второе полушарие, бедра, руки…

— Ай, — вырывается у неё, и я, даже будучи затуманенный похотью, поднимаю лицо, чтобы… встретиться с заплывшим от слез ничего не выражающим лицом.

Беслана просто лежит как оловянный солдатик и плачет, глядя в потолок.

Перевожу взгляд на свою руку, до сих пор сжимающую ее предплечье… Черт возьми… я же порезал ее.

— Перестань, — провожу тыльной стороной руки по ее щекам, вытирая слезы. — Тебе не говорили, что мужчины не тащатся от женских слез?

— А тебе не говорили, что женщины не тащатся, когда их насилуют?! — злобно шипит в ответ.

— Вставай, оберну тебе руку, — хочу помочь ей, но она лишь хлопает своими ладонями по моим рукам.

— Не трожь меня!

Поправляет лямку бюстгальтера и садится, отползая подальше.

— Иди сюда, я помогу тебе.

— А ты иди в задницу, тебе только там помогут!

— Злишь, бесенок, — рычу, еле сдерживая гнев.

— Бесенок? — выпучивает глаза фурия. — Ты вообще охренел? Себя-то в зеркало видел? Психопат хренов!

— Ты, блять, можешь хоть ненадолго свой рот закрыть? На минуту стать нормальной девушкой, а не дьяволицей с рогами длиной в китайскую стену!

Она строит недовольную гримасу, высоко задирая нос и хмыкая.

— Лицо попроще! Зазвездилась что-то.

— Это заводские настройки! Так что терпи такую, какую родители нарисовали!

Я их кисточки…

— Сюда, сказал, иди! — хватаю за здоровую руку и тяну на себя.

Немного перегибаю, из-за чего она врезается своей грудью в мою.

Член снова пульсирует в штанах, требуя свое. Блять!

Достаю из кармана платок и перевязываю ей руку.

— А теперь отвернулась к окну, и чтобы я тебя не слышал, поняла? — сжимаю ее щеки, нарочно заставляя губы вытянуться.

Как же хочется ее поцеловать… Но, сука, хуй ей! Не стану целовать ее, пока сама не попросит.

Она мотает головой, мысленно соглашаясь. Всю дорогу сидит, не рыпаясь.

Когда подъезжаем к моему дому, открываю дверь и отдаю приказ своим людям ехать домой. Они сразу разворачивают машины и уезжают. Для нас медленно открывают ворота, за механизмом которых я машинально наблюдаю, сам летая в думках.

Слышу ерзанье на фоне, но стоит мне только повернуться, ахуеваю от резкого рывка за шею, а после этого ощущаю прикосновение теплых мягких губ к своим…

Мгновение, и она уже сидит на моих ногах, обхватив затылок и умело орудуя во рту языком. Всего секунду медлю, давая ей право вести, а потом вгрызаюсь в ее губы.

Виртуозно вальсирую языком, одновременно жадно сминая податливое тело.

Как же она вставляет, как же заводит… С пол-оборота, с одного гребаного взгляда.

Бестия трется своей голой задницей о мой пах, ноготками впивается в голову и шею и целует. Со всей статью отдается. Позволяет делать с ней все, что хочу: кусать, облизывать, поглощать…

Спускаюсь к ее вкусной шее и провожу по ней языком, вырывая из ее губ протяжный стон.

— Пусть уйдет, — шепчет бесенок, подставляя под поцелуи свою охрененную грудь. Хочется снять с неё этот гребаный бюстгальтер, но она остраняется. — Водитель. Пусть он выйдет, — уже напористее.

— Мих, ушел, — отдаю приказ водителю и снова нападаю на ее рот.

Никогда ещё так сильно мне не хотелось женских прикосновений… Да че там. Я хочу, чтобы меня трогала только она…

Каждое прикосновение к коже распаляет, словно вводит магму по венам.

Огненная девочка, сладкая, чувственная.

— С ума схожу от твоих губ, — шепчет мне на ухо, — позволь…, — скользит своими пальчиками по прессу вниз и, подцепив за край, стягивает с меня футболку.

Наклоняется и проводит языком по яремной впадине и я выпадаю… Откинув голову назад, закрываю глаза и даю ей возможность сделать то, что хочет.

В голове пустота… она вытеснила все мысли своими прикосновениями. И я пиздец как этому рад.

Держу ее талию, периодически сжимая пальцами, оставляя свои отметины. Моя…

Она ведёт своим язычком вниз, огибая все изгибы мышц.

— Хочу попробовать тебя, — расстегивает ширинку, одновременно поглаживая член.

Кажется, я готов кончить от одного ее прикосновения к голой коже, но она медлит с боксерами. Расслаблено лежу, позволяя ей делать со мной, что она хочет.

И слышу щелчок и резкий рывок.

Твою мать…Она открыла дверь и выскочила.

Нервно застегиваю штаны и выбегаю за ней. Сучка натягивает на себя мою футболку и бежит по трассе, сворачивая в сторону лесной зоны.

Мой дом находится за городом. Вокруг лес и больше ничего в пределах тридцати километров. Куда собралась, дикарка?!

Злюсь и в то же время как психопат ржу над ее выходкой.

Дебил, бля. И ладно поверил, что целует реально. Но отсос…

Бегу за ней, все ещё замечая темную мелькающую шевелюра среди деревьев.

Ну как мог так попасться? Да потому что впервые девка отказывает! Впервые сопротивление вижу. Все же как одна готовы из трусов выпрыгнуть, стоит только посмотреть на них.

Но не она… Дикарка! Фурия! Бесенок…

Оглядываюсь и прислушиваюсь, потеряв ее из виду.

— Больная, тебя звери сожрут тут, вернись! Тут даже машины не проезжают, сдохнешь, бля! — кричу, хер на что надеясь.

В фильмах антигерои тоже кричат, чтобы жертва выходила. И че? Нахуя?

Чувствую себя маньяком. А может и правда подыграть?

— Где же моя дикая строптивая кошечка? Иди сюда, кис-кис. Я тебя так накормлю, век белковой пищи не захочешь, сучка!

Хруст дерева и снова рывок. Бегу за ней, но она резко меняет направление и… подвернув ногу, падает со склона к речке.

— Твою мать! — осторожно спускаюсь и подхожу к ней. Она в сознании, но отползает от меня с дикими глазами и держится за руку. Бля, упала на порез?

— Не рыпайся, иначе изнасилую так, что сидеть месяц не сможешь! — цежу сквозь зубы и, наклонив корпус, перекидываю ее через себя, как мешок.

— Отпусти меня, — говорит спокойно, без спеси. — Что я тебе сделала? Отпусти, хватит издеваться. Ты уже достаточно намучил меня. Мой папа итак собирается меня замуж за левого чувака отдать, думаешь, я этого боюсь? Давай поженимся, но отпусти, пожалуйста. Не трогай меня… Я все, что нужно сделаю.

Вообще не ожидаю от него ничего подобного, а поэтому даже не знаю, что ответить.

Папаша собрался ее замуж выдать?

Внутри поднимается волна ярости. Сжимаю кулаки и сильнее стискиваю в руках девчонку.

— Ты. Никуда. Не идешь.

— Но почему? — бьет здоровой рукой дьяволица. — Ты же сказал, что жениться хочешь! Уверена, для этого есть причины, но тут- то я зачем?

Доношу ее до дома и, открыв дверь, ставлю на ноги.

— Потому что до этого момента не знал, что ты такая охуительно сладкая, — ухмыляюсь, закусывая губу, — спасибо, что показала демо-версию нашей завтрашней брачной ночи, Беслана.

Ее глаза вспыхивают страхом. Она пятится назад, но я крепко держу ее за запястье, а потом рывком тяну на себя, хватая за горло.

— Посмей ещё раз так со мной поиграть, и я накормлю тебя своим семенем и оттрахаю так, что не то что сидеть, лежать не сможешь. Не зли меня, бесенок. Мне понравится, тебе — нет.