Глава 15

Беслана

Сидя на заднем сиденье, я чувствую, как адреналин стучит в висках. Мягкое покачивание машины и глухие разговоры бандитов создают атмосферу, в которую я совершенно не вписываюсь. Слезы, которые я едва сдерживаю, вот-вот прорвутся наружу, но это не самое страшное. Страшное — это понимать, что у твоего навязанного мужа гребаный гарем, где ты — одна из многих. Душа разрывается на клочья.

Останавливаемся, и я выхожу из машины. Холодный осенний воздух обжигает лицо. Взглянув на дом, невольно замираю: старое здание с неприветливыми окнами, затянутыми занавесками, словно лица бандитов в балаклавах. Мрачные сравнения, но сейчас только такое на уме.

Я вздыхаю, пытаясь прогнать страх, боль и обиду и делаю шаг вперёд. Дверь открывается с мягким скрипом, и я оказываюсь внутри.

Обустройство дома резко контрастирует с его внешним видом. Здесь царит тусклый свет, стены покрыты глубокими, тёмными оттенками. Мягкие диваны расставлены по всему периметру комнаты. Проходя глубже, замечаю сидящих на них девушек.

Сердце делает кульбит, а пальцы начинают покалывать. Внимательнее разглядываю девушек, и только потом понимаю, что не все они «девушки». Несколько женщин лет сорока- пятидесяти, маленькие девочки лет десяти - двенадцати и лишь одна похожа на мою ровесницу — нереально красивая брюнетка.

Она стоит посреди комнаты в окружении девчат и что-то им рассказывает. Невольно отмечаю, как она грациозна, словно лебедь, все движения отточены, а на лице такое выражение, словно она мать Тереза, выигравшая вчера конкурс красоты.

Уже ненавижу ее. Смелее шагаю в комнату, поднимая голову выше.

— Привет, — холодно бросаю я, ожидая их реакции.

— Привет и добро пожаловать, — улыбается девушка, тут же отступая от девочек и направляясь ко мне.

Как же раздражает эта ее показная «милость». Она протягивает мне руку, и я даже собираюсь пожать ее в ответ, пока не слышу:

— Я — Ася, — это имя звучит как острый нож, вспарывающий нутро.

Она улыбается, и её улыбка кажется такой показушной. Так бы и выбила ее белоснежные зубы.

Убираю свою руку в карман, и она, смутившись, делает то же самое. Я чувствую, как меня бесит каждый её жест, каждое движение. Она стоит передо мной, такая уверенная и легкая, в то время как внутри меня всё сжимается от злости.

— Ты Беслана, да? Радмир мне много про тебя рассказывал, — продолжает она, и я просто поражаюсь ее хладнокровию.

— Тогда тебе наверное известно, что он женился на мне?

— Конечно, — и снова улыбка. Господи, да я скоро вырву от ее приторности!

— Не нужно здесь играть в дружелюбие, мне не нужно ваше лицемерие, — отрезаю я, ловя на себе их лёгкое недоумение. — Я здесь по принуждению, а вот что делаете здесь вы? В частности, ты! — тычу в неё острым ноготком, пока та хмурит брови. — Тебе вообще не стыдно? Как ты живешь так? Все устраивает? И скольких он приводит к тебе? Или это все его? — обвожу пальцем комнату.

— Ты о чем?

— Блин, да ты прикалываешься?! — повышаю голос. — Хватит дуру из меня строить, раскрой свой рот и скажи, наконец, что-то нормальное! Что здесь творится?!

Она продолжает смотреть на меня, выпучив глаза, а потом… я вижу, как с ее глаза катится слеза.

— Ты больная? — в шоке выдаю. — То есть тебя обрадовало моё появление, а правдивый разговор о том, что ты бесхребетная, расстроил? Ну дурдом, ей Богу!

Отворачиваюсь и ухожу в сторону бандитов.

— Где моя комната? Я не могу в этой дурке находиться!

Краем уха слышу всхлипывания позади и сильно зажмуриваю глаза.

Этим людям нужно лечиться. Господи, помоги!

— Сюда, — тащит охранник на второй этаж.

Быстро дохожу до нужной комнаты и сразу же ложусь на кровать. Отмечаю, что комната выполнена в приятных бежевых тонах, но без излишеств. Лишь белая кровать, две тумбы, гардероб и дверь в ванную.

Закрываю глаза и нервно считаю про себя. Кажется, даже засыпаю, пока не слышу вырывающий из сна гортанный крик Радмира:

— Где она?

Вздрагиваю, когда дверь в комнату отлетает и силой врезается в стену. Радмир стоит злой до чертиков. Его грудная клетка часто вздымается, а вены на напряженных и сжатых в кулаки руках норовят взорваться.

— Ты что ей наговорила, черт тебя дери?! — рычит и медленно, словно хищник на добычу, идет ко мне.

Отползаю к изголовью кровати, обнимая себя за колени.

— Правду! — выходит совсем несмело.

— Ты вообще берега попутала…

— Я? — злюсь от его реакции. — Это кто ещё попутал! Притащил меня непонятно куда, посадил в один дом с этими блаженными!

— Язык за зубами держи, когда обращаешься к ним! — цедить сквозь зубы, а потом рывком хватает меня за ногу.

Отбиваюсь, кручусь, барахтаюсь, но он всё равно удерживает, отбивая любую попытку избежать его цепких лап.

— Я предупреждал тебя? — наваливается сверху, придавливая телом. — Я сказал тебе вести себя хорошо? А ты вот что устроила! Асю довела, женщин испугала, перед охранниками высокомерие показывала. Все, — цокает, — доигралась ты.

Пищу бешеным криком, когда он диким рывком стягивает с меня брюки и разрывает блузку.

— Нет, прошу! Ты обещал!

— Ты должна была вести себя хорошо, чтобы я захотел исполнить свое обещание. А теперь поздно, бесенок, пора тебе дать небольшой урок воспитания.

Он вгрызается в мою шею, а я смотрю в потолок и думаю лишь об одном…

А до меня он был с ней?

— Не смей! — рычу, раздирая его кожу на шее.

Под довольный рык вонзаюсь глубоко ногтями и веду, оставляя багровые полосы. Удовольствие получаю бешеное, когда вижу боль и страсть в его глазах.

Он кусает мои губы, сминает грудь, трогает там, где нельзя…

Ощущение использованности не отпускает ни на секунду. Тело предательски отдается, а сознание противится всему, что происходит.

— Кричи, Беслана, я тащусь от твоих диких криков, — хрипит над ухом, пока его рука собственнически подтягивает меня за бедро и… связывает колено с запястьем.

— Нет! — верещу на разрыве, но маньяк лишь смеется.

Перевязав одну сторону, перебирается к другой. Встав на колени между моих ног, удерживает силой, чтобы не брыкалась.

Чувствую себя униженной, испорченной, грязной…

— У тебя фетиш на изнасилования? — кричу сквозь слезы.

— У меня фетиш на указание мест избалованным принцессам, — заканчивает со второй ногой и привязывает к разным сторонам кровати, после чего хватает меня за горло.

Ужасная унизительная поза, похожая на состояние распластавшейся лягушки перед препарированием: с широко раздвинутыми и задранными ногами. И лишь тонкая ткань трусов все еще удерживает меня от сумасшествия.

— Маньяк! Садист! Извращенец! Насильник! — он приближается ко мне вплотную, еле держа за горло, и я, пользуясь случаем, силой бью его головой о лицо.

— Сука! — рычит Радмир, уже сильнее стискивая руку на шее.

А мне и без этого хреново. Отдача от его железной башки такая, что звезды летят над головой. В глазах пелена, да ещё и кислорода теперь не хватает.

Судорожно раскрываю рот и глаза, чтобы вдохнуть побольше, но не выходит. Вижу лишь разъяренное лицо бандита с яркими бешеными глазами.

— Убью тебя нахрен просто! Невозможная!

Перестаю дергаться, чувствуя слабость во всём теле. Мнимое спокойствие служит ему показателем моей покорности, и он отпускает горло.

От пестроты переполнявших меня ощущений, нахожусь в прострации и не сразу понимаю, что он делает.

Только когда слышу треск ткани и ощущаю волну нервного импульса, прокатившегося по телу, понимаю, что именно он делает.

Поднимаю голову и вижу, как Радмир все также стоит между моих ног на кровати на коленях, одной рукой сильно сжимает мою голую грудь, а второй… размазывает предательскую влагу между ног.

— Кричишь «не надо», а течешь как та ещё сучка, Беслана! — издевается ублюдок, увеличивая скорость кружения пальца на клиторе. Его слова бьют по израненному самолюбию.

Качаю головой из стороны в сторону, говоря и себе, и ему: НЕТ!

Но он лишь ухмыляется.

— Ты такая обманщица. Похотливая сучка, возбудившаяся от жестких ласк.

— Молчи!

— Тебе хочется, чтобы я затрахал тебя, но ты цену себе набиваешь!

— Закрой рот!

— Ты от ревности сдыхаешь, потому что с Асей познакомилась! Не отрицай!

— Да перееби тут хоть весь дом, мне все равно! — голос становится тоньше, потому что его палец неглубоко входит, заставляя меня извиваться под ним то ли от удовольствия, то ли от протеста.

— А если сделаю, — шепчет злобно, а мне словно нутро выворачивают, — на твоих глазах буду трахать другую. Целовать ее, брать глубоко, вонзать в неё пальцы, как сейчас в тебя. Буду сосать ее грудь, — опускается и кусает за сосок, — заставлю ее прогнуться в пояснице и стонать прям над твоим ухом, пока буду брать ее сзади! — увеличивает темп пальцев, заливая комнату хлюпающими звуками моего поражения.

Я кручу головой в отрицании! Мне неприятно слышать эти грязные слова, но то, что он делает с моим телом просто не дает шансов на сопротивление! И когда я чувствую, что теплота скапливается внизу живота, и я готова взорваться, он один раз бьет меня между ног и… отстраняется.

— Будешь лежать так и смотреть, как я трахаю других. И это будет продолжаться до тех пор, пока моя непокорная жена не научится вести себя, — отстраняется, встает с кровати и идет в сторону ванны.

Тело пульсирует. Низ живота горит от дикого желания. Чувствую боль, потому что не дал мне кончить, ублюдок!

Тело затекает. Я лежу в этой унизительной позе, уставившись в потолок, и почти не чувствую конечностей, а его все нет и нет. Слезы закончились, силы тоже…

И если сейчас он придет с какой-нибудь девкой, я взорвусь. Я не выдержу. И даже не хочу себе отвечать «почему»!