-13-

Мы вышли на улицу втроём, а меня преследовало чувство, что я была под охраной, словно какая-то драгоценность.

— Отвези Киру Дмитриевну к Сергею, — сказал сыну Олег Евгеньевич.

— В этом нет необходимости, но спасибо за заботу. И знаете, зря вы отказались от этого объекта. Проверка дело обидное, но я бы пережила! — торопливо отозвалась в ответ, потому что Егор Олегович уже утаскивал меня к своему автомобилю.

— Не обращай внимания, у неё помутнение рассудка из-за лекарств, — заявил Аристов-младший, одномоментно отвечая отцу и заталкивая меня в машину.

«Придурок!» — в очередной раз убедилась в своих суждениях я. Всё же его приятная глазу внешность нисколько не компенсировала отвратительный характер.

— Какое ещё помутнение?! — возмутилась вслух, когда это павлинье чудо в перьях село за руль.

— Рассудка, — повторил мужчина с некой горечью. Вышло излишне трагично, поэтому я с лёгкостью поняла, что он тупо надо мной издевался.

— Пожалуйста, отвезите меня домой, — максимально вежливо попросила его.

Мне хотелось высказать много всего, но в последнее время язык был не на моей стороне и мёл первое, что только в голову лезло. Поскольку же туда приходило всё, что попало, то уповать на собственную сознательность и не стоило.

— Знаешь, а эта хорошая идея! Сейчас заедем в аптеку, прихватим еды, а после ты познакомишь меня со своей собакой. Очень хочу посмотреть на этого смельчака, — вдруг нагло заявил мне босс.

И самое тупое в сложившейся ситуации было то, что я не смогла его отшить. Почему-то не захотела. Моё сердце практически выпрыгивало из груди при мысли о сближении с этим наглецом. «Классика жанра. Сердце за, а мозги против», — хмыкнула я, отворачиваясь к окну, а затем проворчала:

— Кажется, ещё вчера вы хотели его усыпить.

В первую очередь, сказанное служило мне лишним напоминанием, которое было последней попыткой включить голос разума.

— На эмоциях сморозил. Жвачку хочешь? — предложил начальник, протягивая мне баночку.

Взяв молча одну подушечку, я заняла рот обычной на первый взгляд жвачкой. Впрочем, стоило мне её раскусить, как в нос ударил резкий аромат, вызвавший у меня ярый приступ чихания.

— Что это за гадость? — спросила у мужчины, отплевавшись.

— Вкус корицы. Не понравился? —невинно уточнил тот.

— Нет! А сам чего эту дрянь не жуёшь?

— Не хочется.

Прищурившись, я посмотрела на его довольную мордень, и мне всё стало понятно.

«Он специально это сделал. Издевается, негодяй! И откуда только знает, что у меня на эту жвачку будет такая реакция?» — подумала про себя, откидываясь назади прикрывая глаза.

Вскоре мы заехали в аптеку, а потом мой босс забрал заранее заказанный ужин в ресторане и направился уже ко мне.

— Вкусно пахнет. Что там? — поинтересовалась у него, глотая слюнки, как оголодавший зверь, и косясь на пакеты из ресторана, стоящие на задних сиденьях.

— Мясо, — пояснил Егор Олегович с загадочной улыбкой.

Услышав это, я просто не могла дождаться приезда домой, потому что была голодной до ужаса. За прошедший день мне толком не удалось ничего поесть, а ведь ещё требовалось представить гостя Арчику и сделать перевязку… Вздохнув, я отвернулась от начальника и молчала вплоть до нашего приезда ко мне домой.

— Только особо к нему не суйся. Он у меня и так в стрессе после вчерашнего, — попросила мужчину, открывая дверь квартиры.

— Ладно. Я так, просто, —отозвался он, выдыхая так, словно ему предстояла важнейшая в его жизни встреча.

Я и сама переживала над тем, как питомец отнесётся к гостю. После моего расставания с парнем тот грустил целый месяц и бывало, что даже ждал Влада у двери, а последний всё не возвращался.

К нашему общему удивлению, пёс превзошёл самого себя. Едва Аристов перешагнул порог квартиры, как Арчи подбежал к нему и завилял хвостиком. Затем же, включив режим вентилятора и повизгивая, он брякнулся на спину, всячески пытаясь подлизаться к Егору Олеговичу.

— Это всё из-за пакетов с едой в твоих руках, — ответила я на ехидную улыбочку мужчины, а затем проворчала своему любимцу, не в силах сдержать ревности: — Эй, ты, продажная душонка! Он тебя усыпить предлагал!

— Не наводи панику. Лучше унеси всё в столовую, — заявил Аристов и, протянув мне пакеты, присел перед распластавшимся на полу Арчиком.

— Столовую? Не все люди живут в хоромах, как у вас, Егор Олегович. У меня однушка, доставшаяся мне от государства. Имеется только кухня, но можно поужинать и в комнате перед телеком, — фыркнула в ответ ему и, подхватив соблазняющую своим аппетитным запахом поклажу здоровой рукой, проскользнула на кухню.

Похвастать такими площадями, как у семьи Аристовых, я действительно не могла. Впрочем, моё уютное гнёздышко всё равно мне нравилось гораздо больше последних.

— Почему от государства? — спросил он, следуя за мной.

— Я сирота. Выросла в детском доме.

— И что, даже не знаешь, кто твои родители? А как ты в детский дом попала? Хоть что-то помнишь кроме него? Быть может, что тебя кто-нибудь навещал?

Пока на меня сыпались вопросы, я подумала, что начальник не сможет остановиться. Он же, задав первые четыре, осёкся и изучающе уставился на меня.

— У меня везде прочерки, а имя дали в доме малютки. Никто не навещал. Я же говорю, что сирота, — проговорила в ответ, начиная распаковывать ужин.

— Не с неба же ты свалилась?! Хоть что-то о тебе должны были знать! — неожиданно разорался мужчина, тем самым доведя моего пса до испуга.

Взвизгнув, последний унёсся прочь под кровать, поджав хвост.

— Может, что и с неба. Всё, что я знаю, так это то, что меня на трассе нашли. Мне было года полтора, и я вышла на дорогу в мужской тельняшке. Подобрал меня дальнобойщик, Самойлов Кирилл Дмитриевич. Кстати, меня в честь него и назвали. Валерьяночки? — деликатно предложила я, скользнув по нему глазами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вид у Аристова был жутковатый и довольно взбешённый.