-51-

Послав мужа, я и не думала, что он укатится и надолго. Сам он, конечно, не уехал, но всё наше общение было лишь о детях и то минимальным. Валясь от усталости, я засыпала одна и просыпалась то же одна. После оборотов никто не интересовался моим самочувствием, обстановка в доме накалялась. Моё психологическое состояние оставляло желать лучшего, при этом у волчицы в стае всё было прекрасно. Её непросто любили, а обожали! Только и слышала, какая она красавица, как хорошо справляется с щенками, и как быстро набирает силу. Она стала любимицей стаи, найдя со всеми общий язык, кроме меня.

Собирая детей на прогулку по парку, я всегда хотела только одного. Убраться подальше из дома Аристовых, в котором мне не было места. В очередной раз, отправившись на прогулку с детьми, я дошла до охраны и взяла у них Арчи.

В конце огороженной территории была лавочка, там можно был присесть и поболтать хотя бы с собакой, пока дети спали в коляске на свежем воздухе. Но даже пёс не хотел меня слушать, рвался побегать, поиграть.

— Ладно, беги, — отстегнула карабин, едва сдерживая слёзы.

Было тяжело морально, а эта тяжесть выматывала меня и физически. Невозможно было расслабиться и получать от материнства удовольствие, одни сплошные тревоги, рамки ровно в сутки и разъедающая изнутри ревность к волчице.

Даже на прогулке я думала только о ней, о том, как я её ненавижу и что от неё одни проблемы. Это невозможность переключиться выводила меня больше всего. Я хотела запоминать каждое мгновение жизни своих детей, а вместо этого только злилась на волчицу и весь мир вокруг, и ничего не могла с этим поделать. Полное отторжение своей звериной части.

Я просидела на лавке до тех пор, пока дети не проснулись. Возвращение в дом Аристовых было вынужденной мерой. Была бы моя воля, я бы вовсе ушла из этого места, ставшее в последнее время ненавистным. Останавливало лишь отсутствие контроля над волчицей.

Снова она втыкала мне палку в колесо.

После прогулки я скрылась с детьми в детской, только туда никто не заходил и можно было ни с кем не общаться через силу. Пока Максим играл на развивающем коврике с музыкальной мышью, я кормила Сашу.

— Привет, — в детскую заглянул Егор, что было для меня неожиданностью.

Средь бела дня я его в доме в последнее время вовсе не видела. Обычно он прикатывался ближе к ночи, помогал искупать детей и вновь куда-то катился. Колобка кусок.

У меня горло сдавило, я даже поздороваться с мужем не смогла, только кивнула.

— Кира, давай мириться, — с улыбкой предложил Егор, тяжело вздыхая.

К несчастью, дар речи ко мне вернулся, и я не задержалась с резким ответом.

— Зачем? Тебе вроде и так неплохо, твой волк счастлив, думаю, этого достаточно. Можешь продолжать и дальше не обращать на меня внимания, — каждое слово было пропитано обидой за непонимание, и как бы мне не было тоскливо без мужа, я не готова была мириться.

Наоборот, хотелось скандала, чтобы снова выговориться и выпустить всю боль наружу. Только это было бессмысленно. Я уже знала, что не найду понимания и крик бесполезны, тем более при детях неприемлемы.

Муж несмотря на мои резкие слова, всё ещё улыбаясь прошёл в комнату и уселся рядом с Максом. Сын сразу потерял интерес к мышке и потянул руки к отцу.

— Малыш, не нагнетай, — мягко попросил Егор, беря сына на руки. — Давай отдохнём, я зашёл пригласить тебя на ужин. Давно мы никуда не выбирались вдвоём. Тебе нужно развеяться. Мама присмотрит за мальчиками. Соглашайся.

Супруг просил так искренне, да и каким бы козлом в моих глазах он ни был, а тоска по нему сделала своё дело. Не могла оставить себя и Егора без шанса всё наладить. Не смогла отказать, даже понимая, что придётся пожертвовать временем, которое могла бы провести с детьми.

— Хорошо, когда?

— Прямо сейчас, покормишь и поедем, — Егор подмигнул мне и остался на месте.

Пока я кормила Сашу, он играл с Максимом, и затем мы поменялись детьми. Конечно, между нами, ещё было всё напряжённо, но хотелось верить, что всё наладится.