-50-

Моя волчица оказалась самой настоящей сукой!

Егор несколько раз пытался меня напугать и мне действительно было страшно, но волчица так ни разу и не появилась после родов, чтобы хоть как-то помочь мне. Все прелести послеродового восстановления приходилось проходить самой.

Дети, казалось, её тоже не интересовали. Но только их человеческая сущность.

В первый же оборот мальчиков она вырвалась на волю.

Я отсчитывала каждый день, приближающий нас к двум месяцам сыновей, но всё это случилось внезапно. В этот день я собиралась кормить Максима с Сашей, приготовила заранее одежду и памперсы чтобы их сначала переодеть. Удобней было делать это на нашей с Егором кровати, и я перенесла мальчиков туда. Положила детей рядом друг с другом, чтобы они могли пообщаться, а отвлеклась на секунду, чтобы сходить за присыпкой, и услышала за спиной щенячий скулёж.

Медленно обернувшись, увидела на кровати уже не детей, а двух маленьких волчат. Егор хоть и готовил меня к этому, а я всё равно испугалась. До дрожи в коленках было страшно за своих человеческих детей.

«А что, если они как я?! Только наоборот. Вдруг такими и останутся?!» — панические мысли привели меня к ещё большему ужасу, в момент разболелась голова.

— Егор! — с трудом выйдя из ступора, я позвала мужа.

Боялась подойти к волчатам сама, одна.

Егор подходить не торопился, может быть, и не услышал, а может быть, специально не вмешивался. Я осторожно потянулась рукой к одному из щенков. Он запутался в детской кофточке, и ему это не нравилось. Набравшись смелости, я хотела помочь и едва успела коснуться кончиков пушистой шёрстки, как всё померкло.

Волчица взяла своё. Щенки принадлежали именно ей, а материнский инстинкт сильней любого страха.

Первый оборот мальчиков продлился почти сутки. Придя в себя, я не могла есть и спать, всё не отходила от кроваток сыновей. Не могла отпустить их маленькие человеческие ручки. А Егор радовался и не понимал моих волнений. Его волк наконец-то получил свою волчицу и был доволен щенками.

— Они нормальные? — спросила у мужа с тревогой.

Те волчата, которых я видела меньше минуты, показались мне обычными, вполне здоровыми щенками, но я не разбиралась в маленьких оборотнях. Я вовсе в оборотнях не разбиралась, чтобы убедиться в том, что мои дети не будут иметь таких проблем, как я.

— Да, первый оборот произошёл вовремя, они сильные и крепкие, а ещё они как твоя волчица, — с улыбкой признался Егор.

— Что это значит? — моя волчица тощая и облезлая и первые характеристики не вязались с последним сравнением.

— Они маленькие. Меньше наших обычных щенков. Думаю, будут такие же небольшие как волчица.

— Это хорошо? — судя по улыбке мужа, это его больше радовало, нежели огорчало.

— Ну, — Егор пожал плечами, не зная, что сказать, но плохого он в этом не видел. — Понимаешь, погибая, оборотень остаётся в том облике, в котором погиб. Это вызывает ряд сложностей. Если человек находит в лесу труп такого огромного волка, нам приходится как-то решать вопрос, чтобы это не стало достоянием общественности. Твоя волчица крупней обычного волка, но не настолько, чтобы людям поднимать шумиху и осаждать леса в поисках гигантского хищника. В этом определённо есть плюс. Можно охотиться не в отдалённых местах. В остальном пока сложно сказать. Они ещё маленькие, главное, что проблем нет с оборотом.

— И как часто они будут оборачиваться? — спорила, с тоской глядя на своих мальчиков.

Мне жаль было даже минуты, проведённой не с ними, а их не было для меня целые сутки. Казалось, что даже выросли и изменились за эти сутки.

— Точных рамок нет, обычно пятьдесят на пятьдесят. Кира, это необходимо, — Егор обнял меня, видя, что я вовсе не рада таким событиям, но это мне никак не помогло.

Дальше всё стало только хуже. Дети росли и всё чаще обращались, а я в эти моменты их жизни отсутствовала. На волю вырывалась волчица и это было её время. Я злилась! Я дико ревновала!

После очередного оборота я очнулась на кровати и рядом был счастливый Егор. Даже не дал мне толком в себя прийти, огорошил «радостно» новостью:

— Ты должна на это посмотреть, она становится всё сильней. Отъедается и, возможно, не факт, конечно, но высок шанс, что ваша связь восстановится именно с её восстановлением. Вы станете одним целым, Кира! — радостно рассказывал Егор, показывая мне на видео красивую волчицу, а я его не понимала вовсе.

— Терпеть эту дрянь у себя в голове?! Каждый божий день? Каждую минуту? Каждую секунду? Снимай штаны!

— Что? Зачем это? — муж отпрянул от меня, хотя уговаривать его никогда не приходилось.

— Она же не высовывалась, пока я была беременна, вот и пусть посидит ещё, — я схватила мужа за ремень, готовая оседлать его прямо сейчас.

Готова была ещё походить бегемотом, до того мне было тошно от мысли, что эта тварь заселится в моей голове и не дай бог станет управлять мной, когда ей вздумается.

— Глупенькая, ты не понимаешь от чего отказываешься, — усмехнулся Егор, ловя мои руки.

— Я не понимаю? Да ты разве не видишь, как она мне бесит?! Меня злит даже то, что ты радуешься, как ребёнок при мысли, что мы станем с ней едины. Я не хочу этого! Не хочу! И детей своих с ней делить тоже не хочу! Она мне все мои планы рушит! Вчера например, я собиралась с детьми погулять в парке и что?!

— И что? Кира, ты так предвзято к ней относишься, что даже не замечаешь одной маленькой детали, — устало сказал Егор, глядя на меня с укором.

— Какой ещё детали?

— Это не ты обернулась первой, а наши дети. По твоей логике твои планы рушат дети, а не твоя волчица.

Егор разозлился не на шутку и ушёл, громко хлопнув дверью.

«Ну и катись» — послала его мысленно, быстро накидывая халат, чтобы поспешить к мальчикам.

Из-за этих оборотов я дорожила каждой минуткой рядом с детьми. Не думала, что мне будет так сложно принять, что это им необходимо, а ещё трудней делить с волчицей.