Глава четырнадцатая
Саша проснулась с мыслью, что так и привыкнуть недолго: просыпаться под шуршание на кухне и доносящейся аромат выпечки.
Странно, что услуги будильника не понадобились. Проснулась легко и ощущала себя почти божественно, если не брать в расчёт, что на её кухне хозяйничает мужчина.
Да, он действительно хозяйничает и уже кажется, обжился. Блинчики жарятся, кофе варится, кошки едят, и кажется, боготворят нового «жильца».
Стас успевал не только ловко подкидывать блины, переворачивая, но и разговаривать с пушистыми предательницами. Саша привалилась к дверному косяку, наблюдая.
— Вкусно? — интересуется мужчина у кошек. — Хозяйка вас совсем не кормит? Кормит? Да, она хорошая, иначе вы бы не были такими пушистыми и красивыми, — поучительно заметил он.
Калинина не сдержала смешок, привлекая внимание.
— А, соня, — улыбнулся Стас, виртуозно свернул блинчик и макнул его в пиалу, видимо, со сгущёнкой. — Попробуй.
Саша смутилась, ведь ещё даже не умывалась, но выдохнув, решилась.
— Ум-м-м, это божественно! — прикрывая глаза, протянула она и вытерла уголки губ.
— Будешь так стонать… — многозначительно произнёс Стас, а его синие глаза потемнели. — Накажу.
— Понял, — пробормотала Саша. — Поняла… Ну, я пошла?
Корнев не сдержал улыбки.
— Иди, — щелкнул журналистку по носу и продолжил готовить.
Саша уперлась в раковину и стала пристально вглядываться в зеркало. Что это с ней? Почему вдруг так бросило в жар? Почему приятная нега внизу живота не проходит? Дефицит полезных витаминов для буйных гормонов?
Может быть, может быть…
Саша покачала головой и плеснула в лицо холодной воды. Лучше всё же принять душ, успеет.
Когда вышла в халате на кухню, (специально выбирала подлиннее и плотнее) Стас уже закончил и сидел в углу, наслаждаясь кофе.
— С лёгким паром, — произнёс он, переведя на Сашу взгляд. — У тебя классные волосы, — внезапно заметил он. — Давно хотел тебе это сказать.
— Спасибо, — Калинина кивнула и села, чувствуя неловкость. Стас тоже её чувствовал.
— Да, расслабься уже, — усмехнулся он. — Ты же у себя дома, будь проще.
Саша начала задумчиво размешивать напиток.
— Не знаю… Просто немного странно.
— Что конкретно? — Стас отодвинул чашку.
— Странно, что мы с тобой не встречаемся…
— Это можно исправить, — перебил он и выглядел абсолютно серьёзно, смутив Калинину ещё больше.
— Хочешь, чтобы я вообще работать не смогла? Все мысли и так разлетелись…
— Я был бы не «против», — протянул Корнев и откинулся на спинку «уголка».
— Не «против» чего? — опешила Саша.
— Я буду не «против», если ты уйдёшь с работы, — более доходчиво пояснил Стас и наслаждался изумлённым видом журналистки. — Странная ты.
— Почему?
— Потому, что хочешь семью, хочешь замуж, а стоит только намекнуть на серьёзные отношения, как сразу включаешь заднюю и ныряешь под защиту своего панциря.
Саша нахмурилась.
— Вовсе нет. Хотя да, ты прав. Но это только потому, что на «серьёзность» намекаешь ты: поп-звезда, любимиц женщин, двадцатичетырёхлетний ребенок, втянувший меня во все это… шоколадное нечто! — она слишком резко поднялась и опрокинула стул, не сразу осознав, что на этот раз перегнула палку…
Корнев упрямо поджал губы и шумно выдохнул, явно сдерживаясь.
— Ты меня совсем не знаешь, как бы банально это не звучало. И что, что я поп-звезда и любимиц женщин? За всё время, что я с тобой, я не позволил себе не единого взгляда «налево», лишь банальная вежливость. Ни намёком, ни взглядом, ни улыбкой, я не предал тебя, хотя мы даже не в отношениях. Потому что я тебя уважаю. Мне самому было бы стыдно, позволь я себе нечто подобное. Да, что уж говорить, я даже сексом заняться не смог, а ведь очень хотелось. Я знаю, что наше знакомство началось не очень удачно, но не я это начал. Так почему, ребёнок только я? А?
Калинина не нашлась с ответом. Да и что говорить, когда разумом управляет гнев? Надо просто переждать и побыть в одиночестве. Корнева не пришлось просить уйти. Он сделал это сам, хлопнув дверью в лучших традициях мелодрамы.
Калинина устало выдохнула и, минут через пять, пошла собираться на работу. Это уже второй их неудавшийся совместный завтрак. Неплохое начало…
Стас не спешил открывать дверь. Оставалось надеяться, что мать ещё спит. Утро и так не задалось…
К великому разочарованию, Марьяна не изменила своим привычкам и встала рано. Она всегда тщательно следила за собой.
Зарядка, маска на лицо, может и не одна. Вообще неизвестно, чем она мажется. Не исключено, что змеиным ядом, который давно впитался в кровь.
— Стас? — раздался голос из ванной.
Корнев обреченно прикрыл глаза и скинул туфли.
— А ты ждала кого-то другого?
Марьяна выплыла в коридор. Стас вздрогнул и поморщился.
— Господи! Ну, оденься ты нормально! Твой пеньюар ничего не скрывает.
— Ты слишком строг ко мне, мой мальчик. Это халат. И он длинный.
— Но прозрачный! — Стас, не открывая глаз, прошёл в комнату. Его жутко бесил тот факт, что мать не скрывает при нём своей наготы. То ли хвастается, то ли просто не воспринимает его как мужчину. И то, и то, одинаково противно.
— Где ты был? Почему не приехал и отключил телефон? Только не говори, что ночевал у этой… Саши, — пренебрежение в голосе скрыть не удалось.
Стас, не оборачиваясь, полез в шкаф. Развернулся и бросил в мать рубашку.
— Оденься. Я не потерплю в своём доме голую женщину.
Марьяна от удивления захлопала длинными, наращенными ресницами.
— Неблагодарный мальчишка, — со злостью выплюнула она и направилась в свою комнату — переодевается, проигнорировав предложенную рубашку.
Стас зря выдохнул и решил, что до обеда у него есть время заняться подготовкой к встрече с главой «Империала», которая состоится в конце этой недели.
Марьяна выбрала лимонное платье колокольчиком в качестве домашней одежды, что ж уже неплохо.
Корнев решил всё же позавтракать.
— Зачем ты ешь утром глазунью, возьми лучше салат, — раздался за спиной голос вездесущей мамы.
— На завтрак надо есть клетчатку и белок, поэтому каша и глазунья. Ты должна это знать, как никто другой, — насмешливо протянул Стас и продолжил готовить. Второй раз за это утро…
— К нам сейчас… придут гости, — тихо произнесла женщина, серьезно опасаясь, что сын может её выставить на улицу.
— Гости? — Стас чуть не выронил лопатку. — Кто вообще ходит в гости по утрам, кроме Винни-Пуха, да ещё в мой дом?
— У Ларисы выходной. Мы хотели пройтись по магазинам и заглянуть в Итальянский ресторан…
— Лариса придёт одна?
Марьяна поджала губы.
— С Вероникой.
Корнев чуть не завыл, но чудом сдержался.
— Это очень плохая идея, мама, — с нажимом произнёс он. — И я запрещаю приглашать гостей без моего ведома.
— Но, Стася! — воскликнула женщина. — Я твоя мать.
— А я твой взрослый сын! И ты у меня в гостях, имей совесть…
Дальнейший спор прервал звонок домофона.
— Я открою, — обрадовалась женщина и скрылась в коридоре.
Корнев в который раз проклял сегодняшнее утро, выключил плиту и поплёлся в коридор.
В дверях мама уже встречала гостей, что-то весело хлопоча. Какая заботливая, с ума сойти можно. Женщины обменились дежурными поцелуями, Лариса вручила маме какой-то сувенир, и всё их внимание было направленно на Стаса, который разглядывал Веронику.
Симпатичная девушка, не красавица, но приятная и есть в ней какая-то изюминка. Веснушки на лице. Точно. С виду, застенчивая, очень милая и робкая девушка.
«Такая, как мне нужна…», — мелькнула предательская мысль в голове, но Стас быстро отмахнулся.
— Вероника, — гостья протянула руку и открыто улыбнулась.
Жизнерадостная, подумал Корнев. Она ещё не успела разочароваться в мужчинах и не ждёт от них подвоха. Очаровать её не составит труда. Она уже очарована, вон как доверительно в глаза заглядывает…
— Стас. Проходите, пожалуйста, на кухню. Я поставлю чайник.
Ему пришлось быть вежливым хозяином. Хотя бы потому, что эти люди не виноваты в том, что его мать такая наглая.
Он улыбался, отвечал на шаблонные вопросы: о работе, учёбе, увлечениях, а сам поглядывал на часы. Почти двенадцать. Скоро ехать в больницу на праздник… Стоит ли заезжать за Калининой?
— Ой, я же тоже сувениры привезла! — спохватилась Марьяна и поднялась из-за стола. — Пойдём, Лариса, покажу, — она сказала это таким тоном, что всё всем сразу стало ясно. Молодых просто хотят оставить наедине.
Стас вздохнул.
— Прости их, — робко произнесла Вероника. — Они давно пытаются нас свести. Мама часто говорит с твоей по телефону… Это их навязчивая идея…
— Ничего, — отмахнулся Стас и стал грузить посуду в «машину». — Мать пытается меня сосватать уже года три.
— Попытки безрезультатны? — с улыбкой спросила девушка, преданно заглядывая в глаза, как щенок. Стасу стало не по себе, словно он ребёнка в чём-то обманывает.
— Просто… Раньше я не мог встретить девушку с которой бы хотел серьёзных отношений…
— А теперь встретил?
Стас поджал губы и кивнул.
Вероника усмехнулась.
— И это не я, правда? Не сильно верю в любовь с первого взгляда.
— Извини… — Корнев виновато улыбнулся.
— Это та журналистка? Я читала о вас в интернете недавно. Думала, это просто очередные слухи…
— Нет. Я встречаюсь с Сашей, просто наши отношения… несколько запутанны, — признался он и выдохнул. — Ты прости меня. Неловко получилось. И я пойду, ладно? Мне по делам нужно.
— Конечно, иди, — улыбнулась добрая Вероника, жертва своей матери. — Удачи… с Сашей.
— Спасибо, — искренне улыбнулся Стас. — Она мне пригодится.
Он махнул на прощание и скрылся у себя в комнате, чтобы сменить костюм на тёмно-синий с белой рубашкой. Взял всё необходимо, быстро простился с матерью, которая явно затаила на него обиду и вышел из дома.
Правда далеко уйти не получилось, Стас застыл от изумления. На лавочке сидела Саша: при виде него — девушка поднялась навстречу, держа большую плоскую коробку и цветок в горшке.
— Слушай, прости меня, ладно, — буркнула она и протянула Стасу подарки.
Корнев растерялся, но когда увидел на коробке нарисованные баночки со специями, рассмеялся.
— Что? — обиженно фыркнула Саша. Волнение только усилилось: она не привыкла извиниться, хотя довольно легко признала свою вину. Не стоило грубить Корневу, это было некрасиво, особенно по отношению к человеку, который для неё готовил завтрак. — Ты готовишь. Я решила, что специи разных стран мира тебе пригодятся. Они элитные, а не из-под подполья, с трудом нашла.
— А цветок? — улыбнулся Стас. — Цветов мне ещё никто не дарил.
— В твоей уютной квартире, как мне кажется, не хватает орхидеи. Поставь её на окно, ей нужен свет, там есть инструкция по уходу…
— Тогда тебе придётся немного подождать, пока я занесу подарки домой, — усмехнулся Корнев и повернулся к дверям подъезда, как они распахнулись.
Из дома вышла почётная троица.
Саша чуть удивлённо вскинула бровь и отошла немного в сторону, чтобы не мешаться.
Марьяна бросила на неё острый, как бритва, взгляд и расплылась в фальшивой улыбке.
— Стася! Как хорошо, что ты решил вернуться, — произнесла она, поглядывая то на него, то на незнакомую Саши девушку. — Вы забыли обменяться с Вероникой телефонами. И может, сразу назначите встречу? Мне показалось вам хорошо вместе…
Калинина залилась бы густой краской, если бы не понимала для чего и кого эта сцена разыграна. Да, первым порывом было — поверить этой женщине, но слава великому опыту, хватило ума посмотреть на выражение лица Стаса. Он словно выпил горькую пилюлю или увидел перед собой нечто мерзкое.
И хотя мерзкий червяк сомнения уже начал грызть изнутри, мелькнула дерзкая мысль — надо действовать: или сейчас или никогда. Жаль упускать такую возможность поставить эту змею на место.
Калинина улыбнулась и шагнула к Стасу, осторожно взяв его под руку.
— Очень рада знакомству, Вероника. Я Саша, — она протянул визитку, достав из сумочки, и открыто улыбнулась. — Звоните нам со Стасом, будем рады пообщаться и вместе погулять. Правда? — обернулась на мужчину, ища поддержки.
Корнев отмер и кивнул.
— Спасибо за визит, — произнёс он и улыбнулся растерянной матери. — Нам пора. Сегодня не жди меня, останусь у Саши, — и, подхватив журналистку под руку, повёл в подъезд.
Только в лифте получилось выдохнуть. Стас вглядывался в непроницаемое лицо этой невероятной женщины, пытаясь понять, что она чувствует? Но то, что почувствовал он, невозможно описать словами. Гордость. Да, пожалуй, это гордость.
Не истерик, не криков, Калинина даже в выражении лица не изменилась. Как она виртуозно вышла из положения, не дав себя унизить. Определённо, в том, что она старше есть преимущество.
— Я эту Веронику, вижу впервые в жизни, — зачем-то стал объяснять он. — Мама подставила нас обоих. И общался я с ней около двух часов, а в конце…
— Стас, — прервала журналистка, улыбаясь. — Я поняла. Давай оставим эту тему, ладно?
— Я просто не хочу, чтобы ты подумала что-нибудь неправильно… — мужчина выдохнул, испытывая неловкость. Зачем вообще оправдывать стал оправдываться, надо было сделать вид, что ничего не случилось…
Калинина неожиданно развернулась, обвила его шею руками и поцеловала…
Стас всего на секунду опешил, но быстро сориентировался «на местности». Опустил руки на бёдра, отвечая на поцелуй со всей страстью изголодавшегося путника.
Все мысли разом вылетели из головы. Запах тела журналистки дурманил крепче вина. Хотелось её всю… Прямо на лестничной клетке.
Всё прекратилось так же быстро, как и началось. Саша, как ни в чём ни бывало, вытерла губы, а Корнев трогал свои, не веря.
— Что это было? — сипло поинтересовался он.
— У тебя было такое скорбное лицо… Просто решила отвлечь, чтобы ты не думал во время праздника о всякой ерунде, — спокойно ответила она и направилась к двери квартиры.
— У тебя получилось, — усмехнулся Стас. — Отвлекай меня так почаще.
— Это была разовая акция, — выразительно произнесла Саша, а внутри всё дрожало от возбуждения. Оставаться непринуждённой становилось всё труднее. Кажется, она перестаралась и сама угодила в ловушку.
Корнев вскинул бровь, любуясь дьявольскими огоньками на дне каре-зелёных глаз.
— Ты сумасшедшая, — констатировал он и обошёл журналистку, чтобы открыть дверь.
Саша передёрнула плечами, раздумывая, что так, наверно, и есть. Она сумасшедшая.
***
В больнице их встречали, словно арабского шейха. С Корневым здоровались медсестры и врачи, улыбались. Ещё в холле вручили почётную грамоту благодетеля и повесили медаль на шею, сделанную руками детей.
Саше оставалось только удивляться и тихо держаться рядом. Теперь она под прицелом камер, фотовспышек, а репортёры старательно делают пометки в блокноте…
Главврач больницы пригласила в конференцзал, где ребят напоили чаем с тортом и похвастались достижениями. Перед Корневым мелькали отчёты о проделанной работе, квитанции и чеки за покупку нового оборудования.
Саша поражалась ответственности врачей. Оказывается, есть ещё люди честные и самоотверженные.
Потом их проводили на второй этаж. К детям. Предварительно попросив надеть халат, бахилы и маску. Вот тут Калинина растерялась. Знать, что множество детей больны тяжёлыми заболеваниями, это одно, а видеть вживую — другое.
А малыши… они ведь ничего не понимают, а если и понимают, то ведут себя нормально. Они весёлые: улыбаются, смеются, несмотря на лысые головы от постоянных химиотерапий и синяки под глазами от нескончаемого количества лекарств и боли…
Неимоверно трудно было сидеть в «первом» ряду, слушать выступление ребят и не пускать предательскую слезу. Эти дети — настоящие бойцы и не любят жалость. Они нормальные, такие же, как все, только немного больные…
Хорошо, что можно взять Корнева за руку, прикрываясь их липовой помолвкой, и не дрожать так явно. А детишки поют весёлые песни, показывают фокусы и свои рисунки.
Очень сложно сдержаться… И невозможно не проникнуться уважением к мужчине сидящему бок о бок. Он делает огромное дело, а ведёт себя скромно, даже стеснительно. Видно, насколько Стасу неуютно принимать благодарность. Он бы предпочёл просто дать деньги и сбежать, так проще, но только ради детей, которым необходимо знать, что кому-то не всё равно, кому-то, кроме родителей, они нужны, Корнев мужественно улыбается, а в глазах дрожат слёзы, хотя, может свет больничных ламп так падает…
До машины шли молча.
Ещё минут пять сидели в тишине, откинувшись на спинку.
Первым заговорил Корнев.
— Хорошо, что это всего раз в год…
— И давно ты так… помогаешь?..
— Три года. До меня отец лет пять, наверно…
— А как же… Ты же в Нью-Йорке жил…
Корнев медленно повернул голову.
— И что? Мне это не мешало перечислять деньги, а раз в год сесть на самолёт. Не веришь?
Калинина смутилась.
— Наоборот. Даже сомнений нет. Просто спросила…
Стас нашёл руку журналистки и осторожно переплёл пальцы.
— Спасибо… — шепчет едва слышно. — Спасибо, что поддержала, несмотря на то… На то, что мы повздорили. Мне не стоило уходить и хлопать дверью. Это глупо…
Саша подняла взгляд.
— А что не глупо? — хмыкнула она, не ожидая ответа.
— Не глупо… — Стас чуть подался вперёд и хитро прищурился. — Не глупо было бы тебя отшлёпать, — проникновенно шепнул он.
Саша фыркнула, скрывая волнение.
— Тебе лишь бы шутки шутить, — игриво стукнула по плечу, а Стас усмехнулся и сел ровно.
— Хочешь,… отвезу тебя домой?
Калинина качнула головой.
— Нет. Лучше… давай закажем большую пиццу? — она вскинула бровь, внимательно посмотрев.
Стас несмело улыбнулся, но побоялся спугнуть.
— Я люблю с беконом и маринованными огурчиками. И чтобы маслины обязательно были!
— И грибы, — добавила Саша. — Тогда поехали ко мне?..
— Смотреть фильм, и есть пиццу? — уточнил Стас.
— Ага, — подумав, подтвердила Саша. — Фильм и пицца.
— Чур, фильм выбираю я, — обрадовался Корнев и завёл машину.
Не верилось. Просто не верилось. Сама предложила, позвала… К себе домой! Это почти как на приём к президенту попасть. Неужели сдалась? Или это просто первый шаг на пути к доверию? Даёт возможность проявить себя?
Стас мысленно вздохнул. Охо-хо-хо… главное не перестараться, точнее не сорваться. Трудно держаться рядом с этой упрямой журналисткой, а после поцелуя… Ух, лучше не думать. Живот судорогой сводит.
Впускать домой Корнева уже стало чем-то привычным. Да и он чувствует себя свободно, как дома. Сам прошёл в комнату, включил телевизор, подключился к интернету…
Саша махнула рукой и решила заказать пиццу. Когда закончила делать заказ, Корнев уже запускал фильм.
— «Притворись моей женой»? — немало удивилась Саша.
— Почему, нет? — с улыбкой ответил Корнев. — По-моему как раз в тему.
Осталось пожать плечами и опуститься рядом. На пол. Корнев почему-то игнорировал мягкий диван.
— Ты поговорил с мамой? — обратилась Саша, пока идёт заставка.
Стас усмехнулся.
— Нет, слава богу, времени не было. Она бы завела песню, о том, что мне срочно нужно вернуться в шоу-бизнес. Она так мечтала о славе, о знакомстве со звёздами… С некоторыми она и вправду познакомилась. Но ты же понимаешь, что многим женщинам всегда мало.
— Не знаю. Мне сложно судить, я так далека от шоу-бизнеса, — ухмыльнулась Саша. Сидеть рядом не то, чтобы неуютно, просто странно. Тепло что ли.
— А твои? Я не спрашивал, но мне показалось, что по каким-то причинам, близкие тебя недолюбливают.
Калинина поджала губы, размышляя, стоит ли отвечать правду.
— Я всегда была благоразумна, в этом моя проблема. Точнее… я даже не знаю. Но всегда, когда я говорила сестрам или маме, что не стоит верить кому-то, или делать что-то, меня буквально призирали и считали, что я, как это?.. «каркаю»!
— Приведи пример, — Корнев повернулся и закинул руку на диван. Вроде и не обнимает, но тепло чувствуется и хочется откинуть голову назад…
— Ну,… когда Юля жила с Вадимом и собиралась за него замуж, я сразу сказала, что этот брак не протянет и года. Говорила, что она намучается, а если ещё родит ребёнка… Но разве меня кто слушал? Юля так хотела поспеть за Катей… Они же близняшки. Для них это как игра: в один день выйти замуж, в один год родить, никто не хочет думать о будущем… — подумав, Саша продолжила. — Вадим приставал ко мне. Я естественно всё рассказала Юле. Она не просто не поверила мне, она настроила мать и сестру против меня, убедив тех, что мне самой нравится Вадим, и я распускаю слухи из зависти. Пришлось «умыть руки» и просто наблюдать. Долго ждать не пришлось. Когда Юля была на седьмом месяце беременности, он ей изменил. А может, и до этого изменял, просто в этот раз попался. И как думаешь, кто в этом был виноват? Гулящий Вадим? Не-ет, — Саша, усмехаясь, покачала головой и вздохнула. — Ты прости, я не жалуюсь. У меня хорошая семья и мать замечательная… Просто они другие. Я за всё им очень благодарна, но общение пытаюсь сократить до минимума. Мне сложно их понять.
Стас долго и пристально смотрел. Саша даже начала переживать. А потом он всё же обнял её и просто молча погладил по голове, словно маленькую девочку, которая нуждается в ласке и утешении. Внезапная забота тронула до глубины души. Калинина уткнулась носом мужчине в плечо и с удовольствием втянула аромат парфюма…
Идиллию прервала трель домофона.
— Наверно, доставка, — Саша нехотя поднялась. Быстро рассчиталась, забрала пиццу, приготовила тарелки и решила заварить чай.
— Тебе помочь? — раздался бархатистый голос позади, заставив вздрогнуть.
— Да, разложи в комнате кофейный столик и приходи за тарелками. Я приготовлю и возьму чай.
— Да, моя госпожа, — Стас отвесил поклон и направился в комнату.
Начало фильма смотрели молча, испытывая неловкость. Стас даже есть боялся. А потом Калинина рассмеялась над каким-то моментом и словно невидимая стена рухнула. Стало легко. Начали обсуждать фильм, вместе смеяться, оценили пиццу. Посыпались шутки и воспоминания. Под конец, фильм практически не смотрели.
Стас рассказывал смешные случаи, что с ним происходили во время турне. Как пришлось однажды петь без музыки, как продюсер перепутал концертные залы и они завались к бабушкам, петь о шальной молодости и любви. Как на одном корпоративе к нему приставал мужчина, слишком уж Стас ему понравился…
Калина хохотала и слушала с удовольствием. Спрашивала, активно поддерживала разговор… Пока Стас не замер, глядя на её губы в упор.
Подался вперёд и уткнулся носом в её курносый. Судорожно облизал пересохшие губы и выдохнул.
— Стас… — хрипло шепнула Саша. — Что мы делаем?
Корнев на секунду прикрыл глаза.
— Разве это важно, если нас тянет друг к другу, — шепнул в ответ и повел носом по щеке, млея от удовольствия.
Саша несмело опустила руку ему на затылок. Дыхание участилось. Всего один шаг отделяет её от безумия, а внутри уже разгорается пожар желания.
Стас не торопит. Ждёт, когда журналистка решиться. Она должна сама принять решение.
Калинина провела языком по губам, подалась вперёд… И тихо выругалась. Кто-то звонил прямо в дверь.
— Ты решила заказать две пиццы? — удивился Корнев, скрывая своё возбуждённое состояние. Сидеть было неудобно, брюки сдавливали пах.
Саша посмотрела в глазок и сильно удивилась, увидев под дверью близняшек. Помяни чёрта…
— Привет, — улыбнулась Катя, проходя в квартиру.
— Надеюсь, мы не помешали? — улыбнулась Юля, заметив Корнева в приоткрытую дверь.
Калинина потёрла переносицу.
— Что вас принесло? — как можно вежливей спросила она.
— Мы приехали встретиться с друзьями, но нам нужно где-то переночевать. Впустишь? — усмехнулась Юля, зная, что сестра не откажет. Никогда не отказывала, ведь до сих пор чувствовала за собой вину.
Саша лишь махнула рукой, мысленно смирившись с тем, что вечер безвозвратно испорчен, а она ведь чуть не поцеловалась с Корневым. А что могло быть дальше…
Стас вышел из комнаты, неся посуду.
— Спасибо, — растерянно произнесла Саша, забирая тарелки и коробку из-под пиццы.
— Я поеду, — улыбнулся он. — Отдохну, завтра важная встреча. Встретимся завтра? — с надеждой в голосе произнёс он.
— Я заканчиваю работу в шесть, — быстро произнесла Саша.
— Хорошо, — усмехнулся мужчина. — Тогда до вечера, — он наклонился и скользнул по Сашиным губам. — Будь умничкой.
Калинина кивнула, проводила Корнева и вернулась к сёстрам.
— Ну? — строго спросила она, нисколько не поверив в сказку про друзей.
Катя вздохнула.
— Мы хотим попасть в один элитный клуб… Но все пригласительные на эту вечеринку уже проданы. Можно пройти, если только ты супер крутой перец, либо за тебя замолвили словечко…
Саша даже не стала спрашивать, какой клуб. В Москве по пригласительным работает только один: «Гиацинт».
— И вы решили, что я замолвлю за вас словечко?
Девочки одновременно кивнули. Саша поморщилась.
— Мама знает? Мелкие с ней? Или ей вы тоже сказали, что к друзьям поехали?
— Да, какая разница, — отмахнулась Юля. — Дети, да, с ней.
— Хорошо. Мне нужно одеться. Но учтите, что с вами я не останусь. Проведу, а дальше сами.
Катя усмехнулась.
— Только это и требуется.
Саша закатила глаза и пошла в комнату переодеваться.