Глава 25

Дворец сиял в вечер бала. Вереница экипажей у позолоченных главных ворот, снующие лакеи с подносами и фейерверки, встречающие богато разодетых гостей.

Придворные маги превзошли сами себя. Плети огненных роз украшали стены, в огромных зеркалах то и дело вспыхивали звезды, искрящиеся фонтаны били из потолка, нарушая законы притяжения, и лишь по бледным лицам придворных магов можно было понять, чего это им стоило.

Роскошь, переплетенная с магией: куда там скромной гостиной градоправителя! Здесь решались судьбы, здесь фаворитов осыпали милостями и лишали всего, здесь…

…Здесь, среди блеска нарядов и улыбок дам, его величество готовился огласить нашу с герцогом помолвку.

Под ярким светом светильников вино в бокалах сияло жидким золотом, а хрустальные струи переливались сотнями драгоценных камней. И все вместе это создавало ощущение сказки, нереальности происходящего. Очень грустной сказки, если ничего не изменится.

Ведь окружающее великолепие меня совсем не радовало.

Я плыла сквозь толпу в серебристой полумаске, одетая в открытое серебряное платье с длинным шлейфом. Мои плечи были совершенно обнажены; я предложила более закрытый фасон платья, но меня не стали даже слушать. На руках красовались тончайшие перчатки из серебряного кружева, доходящие до локтя: на них я настояла. Собственно говоря, в последние две недели без перчаток я не выходила вообще никуда. По очень простой причине: татуировка, нанесенная Пресветлой, никуда не делась.

И мне совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь о ней узнал.

«С этой минуты, если ты захочешь близости с другим мужчиной, страсть пронзит тебя болью».

Ну, Пресветлая, берегись. Потому что как только ко мне вернется Риан, он сотрет твоего Юнгена в пыль.

Вот только вернется ли он вообще?

Я запретила себе возлагать надежды на кого-то еще. Я была одна: к этому стоило привыкать. И я привыкала. Все эти дни я непрестанно упражнялась под предлогом, что я хочу побыть одна. К счастью, никому не было до меня дела: дядю, похоже, вполне устраивало, что я заперта в покоях, а герцог так и не осуществил своих угроз повидать меня в спальне. Я подозревала, он получил хорошее внушение от его величества.

Моя магия просыпалась. Огненные шары уже не с наперсток — с крошечное яблоко; ледяная вода текла по полу ванной, поднимаясь волнами; молнии потрескивали между пальцами, и я однажды чуть не расколола раковину пополам. К счастью, обошлось здоровенной трещиной, и я соврала, что неудачно упала. Кажется, горничные решили, что я устроила истерику, пока была одна. И не то чтобы они были далеки от истины: отчаявшись, пару раз я забивалась в угол и плакала, прижав к себе подушку.

Но каждый раз поднималась — и начинала вновь.

Резонанс. Та ночь на маяке, когда моя магия сплеталась с магией Риана вновь и вновь, дала мне куда больше, чем сотни часов упражнений. Во мне словно что-то открылось: я ощущала себя так, будто моя магия бушевала за тонкой каменной преградой, готовая пробить ее и хлынуть лавиной. Пока ее держали печати и запреты, но я начинала серьезно опасаться, что Люций и его люди поймут, что я начала возвращать себе магию. Риан предсказал, что это было невозможно, пока моя магия слаба, но он не видел, с какой скоростью я расту.

Не видел. А как я бы хотела ему показать!

Я качнула головой, отвлекаясь от своих мыслей. Бал-маскарад был в разгаре. Вокруг кипела жизнь: смеялись гости, кружились в танце пары, сверкали скрипки оркестра, и стихийная магия обволакивала зал то огненными гирляндами с вплетением живых молний, то стенами морской воды, готовящимися вот-вот обрушиться на танцующих.

К моему великому удовольствию, меня не узнавали. Впрочем, неузнанными оставались большинство гостей: маски были наложены умело и со знанием дела.

Блистательный вечер. Незабываемый вечер. Я бы искренне радовалась жизни на этом балу, если бы не повод, по которому он был устроен.

Выход его величества был назначен на полночь, и он, как и его супруга, разумеется, собирался быть без маски. Герцога я еще не видела — и весьма радовалась этому.

Вновь заиграла музыка, и к молодой особе, обмахивающейся веером у соседней колонны, подскочили аж три кавалера. Было очевидно почему: броское, на грани вульгарности, черное с золотом платье спускалось так низко, словно еще мгновение — и грудь останется обнаженной. Черная с золотом маска почти не скрывала лица…

…И я вдруг ее узнала.

— Сильвия, — вырвалось у меня.

Сильвия Рейстерс с насмешливым видом сделала мне реверанс. И, легко качнув головой на приглашения своих кавалеров, выступила вперед.

А навстречу ей ступил коренастый лучник в темно-зеленом костюме, окруженный свитой таких же лесных разбойников, одетых в зеленое и коричневое. В ужасно глупых коротких раздутых штанах и чулках по моде позапрошлого века.

Что ж, я всегда знала, что у герцога Критта плохой вкус.

В следующую секунду герцог обхватил Сильвию за талию, и они закружились в танце. На меня мой жених даже не взглянул. Хотя я была абсолютно уверена, что ему доложили, в каком наряде я буду. Он знал, кто я.

Явное и незавуалированное оскорбление. Кажется, до герцога так и не дошло, что любое отсутствие внимания с его стороны будет принято лишь с благодарностью.

Я отступила к колонне, теряясь в тени. И чуть не отскочила, когда увидела неброско одетого гостя в черном костюме и изящной полумаске, с небрежным видом стоящего на месте Сильвии.

— Скучаете, прекрасная незнакомка? — хрипловатым голосом поинтересовался он.

— Ну что вы, — вежливо сказала я. — Я получаю море удовольствия. Разве по мне не заметно?

Короткий смешок:

— Ни капельки. Я вижу, что кто-то хочет блистать и быть звездой бала и совершенно не желает стоять в углу. Что ж, я могу в этом помочь.

Я подняла брови под маской:

— Вы не слишком самоуверенны?

— Допустим. Но что вам терять? Еще три часа скуки?

Он предложил мне руку. Маска скрывала его черты почти полностью, но мне вдруг почудилось в этом жесте что-то знакомое.

— Идемте. Покажу вам, как это делается.

— Делается что? — уточнила я, машинально принимая его руку.

Губы под маской изогнулись в насмешливой улыбке:

— Риск, танец и удовольствие. Разве вы достойны меньшего?

Незнакомец вывел меня к танцующим и обнял за талию неожиданно бережным жестом.

— Готовы?

Я на секунду задумалась и беспечно пожала плечами. А какого черта? Это мой бал, разве нет? Развлекусь.

Я с улыбкой положила руку ему на плечо.

— Более чем, — прошептала я ему на ухо. — Кстати, где-то здесь мой жених.

— Хм. Судя по всему, вы искренне его обожаете.

— Вы даже не представляете как.

Поворот, чуть отклониться назад, шаг в сторону, разворот… Я повторяла движения танца, уже не заботясь о грации и изяществе молодой леди: мне было слишком интересно.

— А вы? — спросила я. — Где-то в этой толпе есть и дама вашего сердца, верно?

— Сердце — совершенно ненужная штука, — беспечно отозвался мой собеседник прежним хрипловатым голосом. — Бесстыдным интрижкам оно, к примеру, только помешает. Кстати, у меня оно разбито вдребезги. Не то чтобы кому-то было интересно.

— Сочувствую, — неуверенно промолвила я.

— О, не стоит. Это же королевский дворец, в конце-то концов. Утешусь где-нибудь и как-нибудь.

Он задумчиво склонил голову, разглядывая мои плечи.

— Надеюсь, вы не собираетесь обратиться ко мне с подобным предложением, — спокойно сказала я.

Он хмыкнул:

— А вы будете так уж сильно против?

Вообще-то, не встреть я Риана, я была бы не против как следует наставить рога будущему супругу. Увы, проклятая щепетильность все равно бы помешала, а жаль. Уверена, из меня вышла бы превосходная порочная развратница.

Вот о чем только я сейчас думаю, а?

— Кто разбил вам сердце? — спросила я вслух. — Какая-то красавица отвергла ваши притязания? Может быть, две красавицы?

Он фыркнул:

— Невозможно. Меня все обожают.

— Кроме кого-то, — тихо сказала я. — Девушки, что разбила вам сердце.

— Ну, в общем-то, я сам виноват. — Он выпустил меня на секунду, позволив мне закружиться вокруг оси, как того требовал танец. — Проклятая неопытность. Побыть соблазнителем — нехитрая задача, а вот как поступить, когда ты встретил ту самую?

В следующей фигуре танца мы прижались друг к другу, и это было неожиданно приятно. Спокойно и уютно, словно вместо бального зала во дворце я оказалась на берегу тихой реки.

— Мне кажется, когда я встретила бы того самого, я бы не колебалась, — негромко сказала я. — Он и я, навечно. Никаких сомнений, никаких игр, никаких других мужчин. Прямота и откровенность.

Уголок его губ изогнулся под маской.

— Никаких других мужчин? Ваш жених, похоже, счастливчик. Или речь не о нем?

Я прикусила язык. Что, если это проверка? И этот обаятельный незнакомец подослан герцогом?

— А о ком еще я могу вести речь? — холодно проронила я. — Вы же не собираетесь оскорбить меня предположением, что, кроме жениха, у меня есть еще и возлюбленный?

— Вы никого не любите?

Я пожала плечами, двигаясь в танце:

— Никого из находящихся здесь.

— Как интересно. — Темные глаза внимательно глядели на меня из прорезей маски. — Должно быть, вы очень ждете этого брака. Вряд ли мне поздоровится, если я начну расписывать свое отвращение к навязанному браку. Точнее, со мной-то ничего не случится, а вот Гай вполне может пострадать, если его величество решит напомнить мне, чем обернется непослушание.

Что с ним сделают? Отравят? Сломают руку? Пошлют на невыполнимое задание, бросят в гуще боя, предоставляя выбираться самому?

— Мой жених знатен и богат, — произнесла я. — Его одобрили мои родные. Да, это не брак по любви, но он даст мне положение в обществе и прочие ужасно важные вещи вроде экипажей и бриллиантов. Кто я такая, чтобы спорить?

— Девушка, которая сдалась, очевидно, — без малейшей горечи произнес он. — И не мне вас судить. Ведь я тоже сдался.

Последняя фигура танца, и пары начали останавливаться, будто заводные фигурки. Мой визави сделал движение, будто собрался отстраниться и уйти, но я, сама себе изумившись, удержала его за рукав.

— Останьтесь. Я хочу узнать, почему вы сдались, когда нашли истинную любовь.

Губы под маской изогнулись в усмешке, но хрипловатый голос был холоден:

— Любите слушать сказки на ночь?

— Ну, после бала я отправлюсь к себе, где и пробуду до даты свадьбы, а потом меня ждет очень унылая, богатая и, возможно, недолгая жизнь, — бесстрастно произнесла я. — Так почему бы не повеселиться напоследок?

Незнакомец неожиданно крепко сжал мою руку.

— Да, — произнес он. — Пожалуй, я действительно расскажу вам свою сказку. Может быть, даже спою несколько народных песен.

Я невольно улыбнулась. Жаль, тут не было Риана. Он бы оценил шутку.

Риан… Сердце заныло. Черт. Вот почему я все еще мечтаю о несбыточном?

Заиграла нежная радостная мелодия, и я с улыбкой приняла руку своего нового знакомого. Так хорошо, что я его встретила, ведь…

— Я вижу, кто-то все-таки сжалился над вами и пригласил на танец.

Я вздрогнула, оборачиваясь.

Герцог Критт стоял в двух шагах от меня, скрестив руки на груди. Совсем близко. Слева от него, вцепившись в локоть и сладко улыбаясь, стояла Сильвия. Справа — хрупкая пышная блондинка, которой едва ли было больше восемнадцати.

— Я понятия не имею, кто вы и чего вы от меня хотите, — безразлично произнесла я. — Прошу меня извинить.

— Постойте! — повелительно уронил герцог. — Я желаю пригласить вас на этот танец. Думаю, я имею на это полное право.

Сильвия ахнула. Блондинка протестующе вспискнула. Я невольно сжала руку своего спутника. Неужели мне и впрямь придется танцевать с герцогом, а этот насмешник растворится в толпе?

Но тут незнакомец в черном, коснувшись моих пальцев, шагнул вперед.

— Мне помнится, на балах-маскарадах всегда были разрешены дуэли из-за прекрасных дам, — задумчивым хрипловатым голосом сказал он. — Мы могли бы обмотать рапиры мишурой и фехтовать на подоконниках, как вы думаете? Проигравший собирает выбитое стекло.

— Дуэль? — прозвучал презрительный голос герцога. — С чего бы? Мой вам совет — не стойте у меня на пути. Ухаживайте за дамами, веселитесь, пейте, но оставьте эту гостью в покое.

— Он прав, — тихо сказала я. — Вам стоит уйти, или у вас будут неприятности.

— Мама хотела назвать меня Неприятностью, если бы я родился девочкой, — светски заметил незнакомец. — Или Проблемой. Ближе к концу срока она даже склонялась к Катастрофе. Я, кстати, все еще жалею, что она остановилась на нейтральном имени: из меня вышел бы неплохой Апокалипсис. Ну, или хотя бы Катаклизм.

— У вас ужасные шутки, — вполголоса сказала я.

— Это ты самых плохих еще не слышала, — так же тихо отозвался он. — Когда я скажу, беги.

Я поперхнулась:

— Что-о?

Герцог с угрожающим видом сделал шаг вперед. Мы стояли почти вплотную.

— Снимите маску, — сухо предложил он. — Я предпочитаю видеть, кто тот наглец, с которым я сейчас имею дело.

— Я, кстати, не имею никакого понятия о том, кто вы, — беспечным голосом сказал незнакомец. Сейчас в его голосе почти не было хрипотцы, и я вдруг вздрогнула. — Но знаете, что еще мама рассказывала мне в детстве?

Он наклонился вперед к самому уху герцога:

— Что плохие парни всегда получают по заслугам.

Я ощутила холодный ветер, всколыхнувший юбку. Призрак ледяной зимы, крадущийся мимо.

Щегольские туфли герцога враз покрылись ледяными узорами. Миг, и я с изумлением увидела, как ледяная корка сковала его ноги до середины икр… до колен… вот она уже подбирается к бедрам…

— Бежим, — выдохнул маг-незнакомец.

Мы скользнули между танцующими и вылетели в боковую дверь. Зеркальные створки распахнулись передо мной — и только тогда до меня донесся крик Сильвии. — Долго же они, — злорадно произнес незнакомец.

Мы взбежали на несколько пролетов по лестнице, прошли по открытой галерее, быстрым шагом обогнули дворцовую обсерваторию, и я не сразу поняла, что веду нас к знакомой мне с детства галерее зимнего сада.

— Что-то мне подсказывает, — выдохнула я, шагая под стеклянный купол, — что герцог сегодня больше танцевать не будет.

— Герцог? — поинтересовался мой спутник. — Так это был герцог Критт? Это он мечтал с вами потанцевать?

— И не только потанцевать, — пробормотала я, опустившись на ступеньку. — Дайте перевести дух, а? В бальном платье, знаете ли, не очень-то побегаешь.

— Без него бегать куда удобнее, тут я согласен.

Я хотела смерить его ледяным взглядом, но вспомнила, что на мне маска, и только вздохнула.

— Я его ненавижу, — вдруг призналась я. — Герцога. Он… в общем, его есть за что ненавидеть.

— Не сомневаюсь.

Незнакомец почти беззвучно уселся рядом со мной. Я пораженно смотрела на него. Он был магом, иначе он не смог бы обездвижить герцога ледяными сапогами. Но я почти не чувствовала его магии. Словно передо мной было озеро, глубоко скрытое озеро… такое знакомое. И я не знала, что таилось на дне.

Мы сидели на узкой лестнице под стеклянным куполом, сквозь который светили яркие звезды. Вокруг все утопало в зелени. Журчала вода в одиноком фонтане, матовые светильники разгоняли тьму в углах галереи, и царил уютный полумрак.

— Я рисовала здесь, — тихо сказала я. — В детстве. Потом… потом перестала. Не помню почему, но сейчас, кажется, понимаю. Рисовать — это слишком мало, когда тебя манит совсем другое. — Я улыбнулась. — К примеру, умение одевать герцогов в ледяные сапоги.

Незнакомец тихо засмеялся:

— Хотел бы я им поделиться. Увы.

— Увы.

Сумрак галереи. Звезды и тихое журчание воды. Я отвела цветущую ветвь жасмина от лица — и ахнула, случайно коснувшись маски незнакомца.

— Простите.

— Ерунда.

Мы помолчали, исподволь разглядывая друг друга.

— Ваша история, — негромко сказала я. — Любовь, которой вы лишились. Расскажите мне.

— Ну… — Незнакомец задумался. — Вот как бы вы назвали чудака, который является к прекрасной даме, чтобы поцеловать ее пальцы и признаться в любви, а потом разводит руками, прыгает с балкона и оставляет ее на ночь нелюбимому мужу? Если бы вы были этой прекрасной дамой?

— Треснула бы его по голове зонтиком и велела бы больше не приходить, — мгновенно ответила я. — Возможно, даже не возражала бы, если бы он заодно получил сапогом от нелюбимого мужа.

Незнакомец кивнул:

— Примерно так я и думал. А если бы этот негодяй вернулся, размахивая каким-нибудь предметом нижнего белья на древке, и сообщил бы, что… ну… что сейчас немного война и враги и некоторых прекрасных леди чересчур сложно похитить, не выдав себя, но через месяц-полтора у него может появиться шанс?

— Как раз через полтора месяца я выхожу замуж, — проронила я. — Впрочем, конечно же, речь не обо мне.

— А обо мне, — согласился он. — И о том, что будет, если меня поймают на балконе моей прекрасной дамы, что было бы очень на руку войне и врагам. Они будут весьма счастливы, если меня вдруг пригласят на плаху. Не говоря уж о том, что я буду немного несчастен, если меня все-таки треснут по голове зонтиком. Хоть балладу пиши о выборе между любовью и долгом, честное слово.

Любовь и долг. По мнению Пресветлой с ее чертовым «благословением», для меня эти понятия должны слиться. Моя любовь к моей «истинной паре» — и мой долг освободить прекрасную богиню.

Повинуясь внезапному порыву, я резко стянула перчатку с руки. Рывок, и я освободилась от второй. Татуировка на запястье засияла темным золотом.

— У вас, по крайней мере, есть выбор между долгом и любовью, — проговорила я со злостью. — Меня же приговорили любить какого-то неизвестного мне идиота-южанина, Юнгена. И запретили приближаться ко всем остальным. Вот мой жених удивится! Жду не дождусь.

Незнакомец резко выдохнул, глядя на мою руку:

— Что за черт?.. Джен, откуда это у тебя?

Я не успела среагировать: мое запястье мгновенно оказалось в его руках. Я почувствовала прикосновение магического огня, сначала робкое, потом жадное… ужасно знакомое…

— Мне приснилась Пресветлая, — прошептала я. — Она сказала, что южане хотят распечатать алтари и выпустить ее на свободу, а она освободит других богов. И Юнген… их главный жрец, он… в общем, чтобы освободить ее, он должен прийти к алтарю и взять… и взять там…

— Тебя в жены, — хрипло произнес он. — Вторая татуировка у него? — Должно быть, да. — Я запнулась. — Почему я тебе об этом рассказываю?

Он не отрывал взгляда от моего запястья:

— Потому что я единственный, кто может тебе помочь, Дженис Флэйтри.

Я нахмурилась, глядя на своего ночного гостя, который только что назвал меня по имени. Он по-прежнему был в маске, скрывающей черты почти полностью. Все…

Кроме едва заметного шрама на виске, скрытого черными волосами.

Я помнила этот шрам. Я видела его раньше.

И я должна была узнать этот голос. Хриплый, искаженный, но я слышала его раньше. В ту ночь, когда он прогонял музыкантов из-под моих окон.

— Риан, — выпалила я. — Это ты, черт подери!

Тяжелый вздох.

— Точно? — поинтересовался он из-под маски. — Может, все-таки не Риан? Я могу оказаться кем угодно, честно! Вдруг у тебя был еще один брат, пропавший в детстве?

— Риан… — угрожающе начала я.

— Ладно, ладно. Я понял, на брата ты не согласна. Я, кстати, тоже не очень-то хочу, чтобы ты была моим братом, — проговорил Риан, снимая маску. — И уж точно не сестрой.

Темные смеющиеся глаза уставились на меня.

— Я сейчас побегу за зонтиком, чтобы как следует тебя отколотить! — выдохнула я, умирая от облегчения. — Какого черта ты сразу не признался!

— В основном потому, что срочно придумывал способ оказаться в твоих глазах не подлым трусом, — просто сказал Риан. Теперь в его глазах была нежность. — Поверь мне, я уже придумал семь планов, как тебя отсюда вытащить, но, боюсь, рассчитаны они не на сегодняшнюю ночь. А это значит, что мне придется поцеловать твои пальцы и бежать.

— Сейчас ты здесь, — тихо сказала я. — Мне этого достаточно.

Риан фыркнул, вновь надевая маску:

— Достаточно? Нет уж. Плевать на несбыточные планы, Джен: что бы там ни говорил Гай, я забираю тебя отсюда. Сегодня. Через полчаса сменится стража, и будет самое время. Избежать патрулей не удастся, но и плевать: полежат немножко в лазарете, им полезно.

— Гай просил меня не похищать?

Риан покачал головой:

— Наоборот, но он очень настойчиво просил меня придерживаться плана. А план, как ни странно, гласит, что сегодня было бы очень здорово себя не выдавать: просто повидаться с тобой и обсудить детали побега.

— Тогда не выдавайте себя, — решительно сказала я. — Я подожду. До свадьбы еще полно времени.

— Судя по тому, как рьяно твой жених хотел с тобой… потанцевать, я бы еще поспорил насчет времени. Он вполне может пожелать навестить тебя сегодня, если как следует напьется. — Взгляд Риана упал на татуировку. — А судя по этой дряни на твоей руке… ты в курсе, что она излучает магию богов, не нашу магию? Что я вообще вижу такое впервые в жизни?

— Нет, — тихо сказала я. — Пресветлая поставила мне эту татуировку, чтобы Юнген скорее меня нашел.

— Именно. И что мы будем делать, когда он тебя найдет и заберется к тебе в спальню с целым батальоном, а ты будешь совершенно одна? Нет уж, спасать тебя мы будем сейчас.

Я невесело улыбнулась:

— А если Пресветлая проснется?

— Споем ей колыбельную, — спокойно сказал Риан. — У меня отвратительный слух. Думаю, ей подойдет.

Мы уставились друг на друга из-под масок.

А потом я протянула руку и медленно сняла маску с его лица. Риан чуть помедлил — и, бережно коснувшись моих волос на висках, сделал то же самое.

Мы вновь смотрели друг на друга. Я — в его лицо, а он — в мое.

— Как ты меня узнал?

— Через твоего портного, разумеется. — Риан широко ухмыльнулся. — Не представляешь, сколько взяток мне пришлось раздать, чтобы узнать фасон твоего бального платья. Образец ткани стоил примерно столько же, сколько весь мой костюм.

— Но ты сбежал с фронта, — тихо сказала я. — Как?

— Вот так и сбежал. К счастью, там сейчас спокойно. И теперь, после твоих новостей, нам совсем не до фронта, раз южане задумали этакую пакость. Надо поговорить с Гаем: он успел перерисовать те веселые надписи на алтаре, и все утро сидел в королевской библиотеке.

С Гаем, чья жизнь была в опасности. И ни Риан, ни сам Гай об этом не знали.

— Я согласилась выйти замуж за герцога Критта из-за шантажа, — быстро сказала я. — Он… его величество угрожал Гаю, его маги догадались, что между мной и Гаем близкое кровное родство, и, если бы я отказалась от свадьбы, Гая искалечили бы.

— Мерзавцы, — ровным голосом сказал Риан. — Этого не будет, Джен. Я позабочусь. Я слабо улыбнулась ему:

— Спасибо. Я разбила твое сердце? Своим согласием на эту свадьбу?

Риан наклонился ко мне. Коснулся лбом моего лба.

— Я сам разбил себе сердце, Джен, — тихо проговорил он. — Когда отпустил тебя с герцогом в столицу, а надо было оторвать ему голову и списать на несчастный случай. Но я в ту ночь совсем выдохся, у меня не было сил, и я должен был убедиться, что ты в безопасности. Я бы еще раз проволок твою карету по своему чертовому сердцу, лишь бы ты осталась жива и доела на моих глазах ту курицу с подноса, облизываясь и чавкая.

Мы засмеялись одновременно.

А потом Риан наклонился ко мне и коснулся моих губ. Легко, словно делал это каждую ночь. Словно мы давным-давно были женаты, и каждая наша ночь была танцем, когда мы дышали в одном ритме и открывались друг другу полностью.

В моем сердце будто провернули нож. Я беззвучно охнула: у меня никогда раньше так не болело в груди. Что со мной?

«Раз ты не веришь моему благословению, получи мое проклятие. С этой минуты, если ты захочешь близости с другим мужчиной, страсть пронзит тебя болью».

Мне очень захотелось возродить Пресветлую в теле человека. А потом влепить ей пожизненное заключение за все «истинные пары» в ее исполнении, вместе взятые.

Я закрыла глаза, вновь коснувшись губ Риана, обнимая его, прижимаясь к нему всем телом. Мне было больно, но боль меня не убьет; Пресветлой я была нужна живой. А Риан…

Риан был нужен мне. Я должна была убедиться, что это не сон, это его загорелая шея в вырезе рубашки, его руки и его глаза; что он мой и желание его раздеть никуда не делось. Что я вытерплю любую боль, лишь бы обнять его снова.

Между моими пальцами скользнула молния. Искра промелькнула в волосах Риана, и я ощутила, как наши магии вспыхивают, касаясь друг друга, словно две половинки одного целого.

— Резонанс, — прошептала я. — Мы играем одну и ту же мелодию, ты и я.

— Каждую ноту, — подтвердил он, уткнувшись носом в мои волосы. — Но это неважно, Джен. Магия или нет, я люблю тебя любой. Хотя титул, конечно, тоже не мешает.

— Да ты алчный негодяй!

— Ага, — шепотом сказал он. — Просто дыши. Дыши и не думай о магии, Джен. Я тебя держу.

Мы замерли в объятьях. Магия отступила, спряталась: мы были лишь Рианом и Джен, молодым королевским магом и принцессой, которые нашли друг друга.

— Мне больно, когда я тебя целую, — с усилием прошептала я. — Очень. Это чертово проклятие Пресветлой.

Риан дернулся, но я удержала его на месте.

— И знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего?

В его глазах сквозь испуг промелькнули озорные искры. Он знал меня. Конечно же, он меня знал.

— Даже не представляю, — серьезно сказал он. — Чего?

Я коснулась губами его уха и указала рукой на нишу, увитую зеленью, в которой ждал низкий диванчик с позолоченными подлокотниками-валиками.

— Отдаться тебе прямо здесь, — прошептала я. — И плевать на боль. Я слышала, в первый раз мальчикам все равно приходится несладко.

— Потому что они причиняют боль девочкам, а потом совершенно не терзаются угрызениями совести?

Я самым бессовестным образом ухмыльнулась:

— Что-то вроде того.

Риан вытянул руку, и я приложила к ней свою. Я ощущала его магию под кожей, а он чувствовал мою. Еще немного, еще чуть-чуть, и она вырвется на волю, вот только…

Гибкая кисть Риана вдруг охватила мое запястье, накрывая татуировку, и я ощутила, как волнуется под кожей его внутренний огонь, исходя невидимым пламенем.

А потом Риан поцеловал меня.

Я ахнула в его губы. Было больно, но совсем не так, как прежде. Огонь Риана пылал над татуировкой, упрямо заявляя на меня свои права, а его магия и моя магия — наш резонанс — делили боль пополам. Прикосновения Риана придавали мне сил, и горечь ушла из моих мыслей. Остались только мы, его губы в ямочке за ухом, большие пальцы на обнаженных ключицах — и счастье, что я была с мужчиной, которого выбрала. Неважно, с резонансом или без. Кем бы мы ни были, я бы выбрала Риана все равно.

Хотя бы за его плохие шутки. Я улыбнулась.

— Еще четверть часа, пока стража не сменится, — прошептал Риан. — Не передумала насчет диванчика?

Я тихо засмеялась:

— Никогда.

Риан поднялся, и я обхватила его шею, чтобы он поднял меня на руки.

— До самой последней черты можем и не доходить, — предупредил он. — Просто… похулиганим.

И тут раздался топот, а вслед за ним послышались голоса. Риан мгновенно и бесшумно пихнул меня в заросли, закрывая своим телом. — Может, тут и переждем? — раздался первый голос. — Девку можно и попозже поискать. Все равно она до коронации никуда не денется.

— Не до нее, это точно, — отозвался второй голос. Оба тяжело дышали, словно только что побывали в переделке и им пришлось бежать. — Но если кто-то еще из королевских магов остался в живых, у нас будут большие проблемы. Видел, что пытался сделать Люций, а?

— Какая, к дьяволу, разница? Его прирезали; через час никто о нем и не вспомнит.

Я вздрогнула. Люция убили? Почему? Как это вообще могло произойти?

— Он попытался запечатать себе магию и выжечь нашу, идиот! Представляешь, как бы нас всех тряхнуло? Когда гвардия добралась бы сюда из казарм, мы валялись бы в обмороке, как бабы! Нас бы перерезали!

— И? Сейчас-то им зачем нас резать? Король и королева мертвы.

Я едва удержалась от вскрика. Риан очень крепко сжал мою руку.

— Во дворце есть другие маги, дубина! — грубо отрезал второй голос. — Хочешь, чтобы кто-то из них повторил трюк Люция? Раз Маркус победил, им теперь терять нечего! Шевелись!

— В боку колет, — пожаловался первый голос. — Ну еще минутку-то, а? Здесь-то точно голову не снесут.

Я покосилась на Риана. Тот очень холодно улыбался.

— Снесут, если будем тут прохлаждаться, — досадливо буркнул второй. — Идем уже.

Шаги неохотно начали удаляться. Я выдохнула.

И тут Риан встал.

— Эй, любезные! — позвал он. — Так кто там из вас желал, чтобы ему выжгли магию? Я принимаю заявки.

Двое магов обернулись одновременно. Один был в вишневом костюме, другой был одет так же, как герцог Критт, — в зеленое и коричневое. Оба были без масок — и, судя по всему, узнали Риана мгновенно.

— Дейверс, — с ненавистью процедил маг в зеленом. — Не ожидал тебя тут увидеть, но все к лучшему. Тебя-то мне и надо!

Раздался электрический треск: маг в зеленым вскинул руку, и веер сверкающих голубых молний полетел в Риана. Я даже не успела испугаться: здоровенная льдина встала на пути молний, раскалываясь на пути. Риан сделал короткий жест, и рой огненных стрел ударил в грудь его противника. Тот рухнул, не издав ни звука.

— Н-насмерть? — выдавила я. — Он мертв?

— Вероятно, — рассеянно произнес Риан. — Щупать ему пульс, извини, я не буду.

Он кивнул второму магу. Тому, кто жаловался на боль в боку.

— Будем играть в догонялки, вторая скрипка? Или хочешь пожить еще немного?

Маг в вишневом оторопело смотрел на Риана и меня. Потом молча рухнул на колени.

— Трусость — великая добродетель, — констатировал Риан, подходя к нему. — Быстро: что произошло за последние полчаса? Очень быстро: мы спешим.

— Мы служим Маркусу, — выдохнул маг.

— Критту?

— Да. Он захватил власть. Король убит, его жена тоже мертва.

Я вспомнила слова дяди:

«Когда у тебя есть сильный соперник, проще дать ему, что он просит, а потом ударить первым, скрытно и незаметно, пока он этого не ждет».

Похоже, Маркус оказался куда способнее, чем думал его величество.

— А принцы? — быстро и нетерпеливо произнес Риан.

— Заперты в своей опочивальне. Их убьют… когда… появится наследник.

Риан метнул взгляд на меня.

— Надеюсь, лет через семьдесят, не раньше. Где главный придворный маг?

— Люций? — Глаза пленника расширились в удивлении. — Его труп бросили в Белом зале; всем сейчас не до него.

— Кто-нибудь знает, что я здесь?

— Теперь уже да, — вполголоса произнесла я.

— Да, с этим проблема, — со вздохом согласился Риан. — Что ж, придется…

Он не договорил. Пленный маг в вишневом резко дернул пальцами, и в мою сторону метнулись два ледяных лезвия, застыв у моего горла. Горло обдало холодом. Мне вдруг стало по-настоящему страшно.

— Отпусти меня, или она умрет, — с ненавистью выдохнул пленник. — Живо! Шевельнешься — я ее прикончу. Считаю до пяти: раз, два…

Риан вдруг рассмеялся:

— Джен? Справишься?

Я непонимающе смотрела на него долю секунды.

А потом меня ударило знакомым знанием.

Я — маг.

Глядя в глаза магу, который пытался меня убить, я едва заметно шевельнула ладонью.

— …Три…

И два огненных шара вонзились в сердцевину ледяных кинжалов, сбивая их на пол, где они растеклись лужицами воды.

Пленник с криком вскинул руку — и короткая молния ударила ему в горло. Он обмяк на полу.

Риан обнял меня за плечи и поцеловал в висок.

— Цела?

Я молча кивнула.

— Но все очень плохо, да? — тихо спросила я. — Если все это правда, Маркус стал законным королем или вот-вот им станет. Для коронации ему нужен лишь брак со мной. Гвардия встанет на его сторону. Что мы можем сделать?

Лицо Риана сделалось замкнутым и мрачным:

— Для начала — увидеть Люция. Мне он нужен.

— Он запечатал мне магию.

— И именно поэтому он мне нужен. — Риан сжал мою руку. — Без короля старшей носительницей родового дара становишься ты, и я должен знать, как этот дар вернуть.

Он наклонился над упавшими магами, проверяя пульс.

— Живы оба, — констатировал он. — Еще очнутся, к большому моему сожалению.

Я его не слушала. Риан хотел увидеть Люция? Зачем?

— Но, Риан… — осторожно начала я. — Люций мертв.

— Умирает, да, почти наверняка, — согласился Риан. — Но он пытался запечатать свою магию, Джен. Сам. Когда мага приговаривают к такой судьбе, у него есть выбор: тихо и мирно лишиться дара или выплеснуть всю свою магию в последнем жесте отчаяния. Те, кто окажется рядом, тоже потеряют магию, а обычных людей хорошо тряхнет — кого до обморока, кого и похлеще. Дворец, кстати, тоже здорово бы пострадал, если бы Люций довел дело до конца. Но его прервали.

— И? Почему ты думаешь, что он жив?

— Он успел выплеснуть часть магии, и она пополнила запас жизненной силы. Инстинкты: тело чувствует, что лишается самого главного, и пытается втянуть назад хотя бы часть. — Риан криво улыбнулся. — Смертельно раненые маги порой делают это в бою, чтобы захватить с собой побольше врагов и продержаться еще немного. Я сам… не знаю, сумею ли я.

— Иногда мне кажется, — тихо сказала я, — что ты можешь все.

— Если бы, — хмыкнул Риан. — Подушку из пастилы мне, к примеру, выпросить в пансионе так и не удалось. Но что правда, то правда: нас не убить так просто, Джен. Идем, Люций ждет. Быстрее!