Глава 31

Юнген был прав: долго ждать нам не пришлось.

Лошадей мы оставили в тихой роще, где нас ждал южанин-проводник в плаще с капюшоном, одетый так, чтобы не привлекать внимание. Тоже маг; я ощутила в нем силу.

Пятеро магов и Юнген — против нас двоих. Плохо. Очень плохо.

Нас ждали две лодки. В одну из них сели непривычно молчаливый Риан, маг-южанин Кир и проводник. В другую Юнген затащил меня, и трое остальных магов старательно отводили взгляды от моего полуобнаженного тела.

Течение быстро сносило нас вправо, и все четверо магов, включая Юнгена, налегли на весла. Впереди показались своды пещеры, и минуту спустя мы оказались в подземном туннеле. Риан легко подбросил вверх магический шар, освещающий проход, и южане последовали его примеру.

Я же лихорадочно думала.

Совсем скоро мы должны будем оказаться у алтаря, и Пресветлая начнет просыпаться. Ее дух начнет проникать в этот мир — и сразу же даст Юнгену столько сил, что против него не выстоит не только Риан, но и вся армия боевых магов.

А я понятия не имела, как этому противостоять. У алтаря Фосбриджа я легко отказалась от навязанной страсти: у меня была своя собственная нежность. И Риан…

Но сейчас со мной будет Юнген и страсть истинной пары, кружащая голову. И я не смогу ей противостоять. Как?

«Желание рождается в голове».

Кто это сказал? Кто это подумал?

Кажется, я сама.

Юнген обхватил мое запястье, и татуировка вновь вспыхнула, принося с собой очередную дозу возбуждающего дурмана. Похоже, он сделал это нарочно, чтобы мешать мне думать. Но сейчас даже самая сильная порция навязанной страсти действовала едва-едва: я прекрасно осознавала, что сижу полуголая черт знает с кем и везут меня черт знает куда, так что моя чувственность находилась на точке замерзания.

Увы, когда мы доберемся до алтаря, она вспыхнет куда сильнее.

Я опустила кончики пальцев в ледяную воду, пытаясь сосредоточиться.

Желание рождается в голове. В моих силах отказаться от навязанной страсти. Я могу управлять своими мыслями и чувствами, конечно же, могу! Если бы Пресветлая могла сделать меня покорной игрушкой, чтобы вернуться в наш мир, она бы без сомнений это сделала, но она не может! Ей нужна чертова всепоглощающая страсть! Поэтому ей остается только связать меня с ее избранником этой сомнительной магией «истинной пары» и надеяться, что возбуждающий эффект ее «благословения» подействует. Ох, с каким удовольствием я бы послушала шуточки Риана по этому поводу…

Сердце больно кольнуло. Риан. Он будет жить. Во что бы то ни стало.

Лодка ткнулась о берег. Мы прибыли.

Оскорбления не помогут. Сопротивление тоже.

Значит, попробуем по-другому.

— Владыка Юнген, — задумчиво произнесла я. — Вы видный и сильный мужчина, и вас наверняка любят многие женщины. Любая из них была бы счастлива стать вашей избранницей. Вам не противно навязываться женщине, которая вас не хочет?

Юнген поморщился, протягивая мне руку. Я ее проигнорировала.

— Ты ошибаешься. В том, что мы вместе, нет никакого принуждения.

Я опешила:

— Ч-что?

— Истинная пара складывается по воле Пресветлой, — терпеливо произнес Юнген, продолжая протягивать мне руку. — И ты, и я желаем этого.

Я поперхнулась:

— Правда?! Что-то я немного не заметила!

Он почти силой вытащил меня из лодки.

— Воля Пресветлой не может быть насилием, — четко и раздельно произнес он.

— Ну да, — язвительно сказала я. — Как же я сразу не догадалась.

Мы смотрели друг другу глаза в глаза. Юнген коротко зашипел сквозь зубы.

— Ее благословение — величайший дар, который ты примешь.

— Отвергну, — сквозь зубы произнесла я.

Он усмехнулся:

— Все глупые испуганные девственницы сжимаются на постели, когда приходит пора. А потом каждая просит еще и еще.

— А хоть одна из них была боевым магом? — поинтересовалась я. — Способным, к примеру, повредить вам глаз в порыве отвращения? Ох, простите, исключительно по воле Пресветлой!

Риан кашлянул из соседней лодки:

— По-моему, противостоять воле владыки — не очень хорошая идея, ваше высочество.

Он изящным жестом вскинул ладонь:

— Лучше позвольте мне.

Ни один из трех магов не успел выбраться из лодки. Волна, поднявшаяся от руки Риана, опрокинула их лодку кверху днищем и швырнула на скалы с такой силой, что на стене туннеля остались кровавые пятна.

Я ошеломленно смотрела на бурлящую воду. Магия такой силы не давалась просто так, я знала это от Риана. Он только что опустошил свой резерв на треть, не меньше.

Юнген, кажется, был потрясен еще больше меня. Но тут же пришел в себя, рванувшись ко мне. Я успела лишь выставить ледяной щит-стену, но под его ударом она разлетелась на осколки мгновенно.

— Мне нужна моя истинная пара на алтаре, — прошипел он, сграбастывая меня в охапку. — И я доставлю тебя туда.

Мою ладонь охватило огнем, но Юнген вновь резко завел мои запястья за спину, и пламя между моими пальцами потухло, не успев разжечься.

— Кир, Гессель, — коротко приказал он магу и проводнику. — Когда я скажу, убейте этого мага.

Риан вспрыгнул на высокий камень у самого берега.

— А я вот так просто им дамся, да? — задорно и весело крикнул он. — Попробуйте!

Юнген усмехнулся:

— Ты уже наполовину опустошен. Их двое, и они сомнут тебя в порошок. А мы…

Он протянул руку во тьму, и навстречу ему вспыхнул свет.

И еще раз. И снова.

Я невольно открыла рот. Один за другим перед нами расстилались освещенные залы, грубо вырезанные из камня. Все глубже, все дальше. Целая анфилада пещер — и в конце этой галереи ждал алтарь.

Я чувствовала его теперь даже сильнее, чем в Фосбридже, ведь я уже прошла испытание. Я была частью магии, запечатавшей богов. И я же была ключом, чтобы эту печать отомкнуть. К моему большому, очень большому сожалению.

Лицо Юнгена сделалось жестким.

— Пора, — прошептал он. — Моя пара. Моя любимая. Моя богиня.

— У вас теперь в постели будет триумвират? — поинтересовался Риан. — «Пресветлая всегда с нами»?

Юнген не ответил. Вместо этого он высвободил мою руку, сжал ее в своей, и я с ужасом увидела, что татуировки на наших запястьях сияют так, что больно глазам, а нас двоих окутывает белое сияние.

— Магия через этот щит не прорвется, — удовлетворенно произнес он, глядя на Риана. — Ты не сможешь нам помешать. Не знаю, как ты освободил себя от моей власти, но на этот раз у тебя нет шансов.

— Шансы, — спокойно сказал Риан, — каждый создает сам. Для этого у нас есть мозги. Джен, воспользуйся своими.

Наши взгляды встретились на один-единственный миг.

…В моих силах отказаться от навязанной страсти…

Я едва заметно кивнула.

В эту секунду пятеро из нас были в равновесии. Риан, стоящий на обломке скалы, и двое магов-южан, напряженно взирающих на него. И моя рука в руке Юнгена, который держал меня до свирепости крепко, не давая вырваться.

А потом Юнген усмехнулся:

— Бейте насмерть.

И воздух в каверне вскипел.

Я не видела, что происходило за спиной: Юнген быстро повлек меня вперед. Я ощутила отголосок чудовищного холода, в ушах раздался треск молний, но с каждым шагом звуки за спиной становились все слабее, а магия щита удерживала меня от того, чтобы обернуться.

Что сейчас происходило? Риан, ослабевший, против двух магов-южан, бьющих в полную силу, — что, если он проиграет? Что, если он был уже мертв?

Надежда в груди упрямо отказывалась сдаваться. Риан должен был прийти за мной. Ведь я его жду. Я буду ждать его всегда.

…Но сейчас, в эту минуту, в разорванной сорочке, с запечатанным даром и совершенно одна, я могла надеяться только на себя.

Мы вошли в последний зал.

Алтарь ждал нас. Белоснежный мрамор, на котором были едва различимы древние письмена. Знакомое голубое сияние в щелях между камнями.

И отзвук огромной силы, исходящей из глубины. Той же силы, что создала татуировку на моем запястье.

Я мрачно посмотрела на алтарь. Стражи все еще защищали нас, но перед алтарем стоял избранник Пресветлой. Исход боя был предрешен.

Нет. Я сжала губы. Исход боя зависел от меня.

В зале мы были вдвоем: я и Юнген. Никаких других магов.

И я могу застать его врасплох.

Я сосредоточилась, и между моими пальцами загорелся огонек. Я ощутила, как он растет и наливается силой…

…И тает, истончается в воздухе.

«Возле алтаря никто не навредит вам магией, пока ты держишь на алтаре руку, но твоя магия сотрет их в порошок. Если только их не защитит…»

Щит. Я беспомощно глядела на Юнгена. Проклятый щит. Благословение Пресветлой. Моя мать предупреждала меня, и ее предостережение сбылось.

Я не сдержала короткого ругательства. Юнген посмотрел на меня и расхохотался:

— Я избранник Пресветлой, и ты — моя истинная пара. Мы внутри щита, что даровала она. Ты не сможешь даже меня оцарапать.

Он наклонился к моей щеке, вдыхая мой запах. Я резко наступила ему на ногу, но он, похоже, даже не заметил. — Впрочем, — прошептал он мне в ухо, — я хочу, чтобы ты царапалась. Я хочу, чтобы ты разделась. Сама. Для меня.

Угу. Еще и спинку потру.

Просто чтобы проверить, удастся ли мне хоть искра магии, я щелкнула пальцами. Небольшой веер капель пролился на землю.

Юнген язвительно улыбнулся:

— Пробуй, если не терпится. Навредить мне ты все равно не сумеешь.

Он коснулся моего подбородка:

— И не захочешь.

Я долго смотрела на него. Удастся ли мне выполнить то, что я задумала?

«Желание рождается в голове».

— Ты ждешь, что я подчинюсь твоей воле и сольюсь с тобой в страсти на алтаре, чтобы вернуть Пресветлую, — произнесли мои губы. — Верно?

— Верно.

— И если я не откликнусь на твою страсть, у тебя ничего не получится.

Юнген усмехнулся, поглаживая мой подбородок так, что сладостная истома пронзила все тело.

— О, ты откликнешься. Ты уже откликаешься.

Он жадно глядел на мое тело под тонкой сорочкой. Так, словно вот-вот готов был ее сорвать.

«Пусть попробует», — хмыкнул внутренний голос.

Я шикнула на него. Тихо. Это мой бой.

— Что ж, — ровным голосом произнесла я. — Я сделаю все, чтобы тебе помешать. Я даже стану стражем алтаря, если это будет необходимо.

Юнген засмеялся:

— Лжешь. Ты — и пожертвуешь жизнью? Ты никогда этого не сделаешь, изнеженная принцесса.

Его пальцы спустились к моему уху, провели по горлу. Я вздрогнула.

— Ты боишься, правда? Боишься, что восторжествует моя воля, а не твоя? Боишься принадлежать мне?

Я медленно высвободила пальцы из его руки. Теперь, когда мы стояли у алтаря и бежать мне было некуда, Юнген мне это позволил.

— Я просто этого не хочу. И не сдамся. Тебе нужна моя страсть? Ты ее не получишь.

В руке Юнгена блеснула игла. Короткий укол, и на кончике моего пальца показалось кровь. Он удовлетворенно кивнул и припечатал мой окровавленный палец к алтарю.

— Это лишь начало, — пообещал он. — Скоро ты подаришь мне совсем другую кровь.

— Нет, — покачала головой я. — Не подарю. Не по своей воле.

Я сделала шаг назад и оперлась об алтарь ладонями. Белоснежный камень нагрелся, узнавая меня, и я с облегчением выдохнула, когда знакомые голубые молнии закружились у основания алтаря. Алтарь признал меня, и сейчас я могу сделать все. К примеру, обрушить свод пещеры там, где стоит Юнген, и…

Юнген ощерился, нависая надо мной. И одновременно снизу хлынула огромная неведомая мощь, разом вдавливая меня в камень. Мощь, перед которой все мои умения были столь же бесполезны, как одна-единственная мухобойка против флота южан.

Воля Пресветлой.

Богиня откликнулась на призыв своего избранника.

— Ты чувствуешь ее, правда? — прошептал Юнген мне на ухо. — Чувствуешь, как она идет, чтобы связать нас? А мы прокладываем ей путь. Вместе.

Татуировка на запястье кольнула кожу, и я ощутила, как по груди и животу распространяется знакомый жар. Желание стать открытой и беззащитной для этого мужчины, оставить все страхи и сомнения, отдаться ему, довериться…

А алтарь только поддержит это желание. Ведь он был создан именно для безудержной страсти, и Юнген прекрасно об этом знал.

Что ж, план обрушить на Юнгена несколько тонн скальной породы провалился. Дать ему по голове тоже не выйдет: он слишком силен.

Время для запасного плана. Моей последней защиты.

Я повернула руки ладонями вверх. Прикрыла глаза. И направила в воздух свою магию.

Судя по резкому вздоху Юнгена, мне это удалось.

Я открыла глаза и улыбнулась.

Вокруг нас по всей пещере плыли лепестки яблоневого цвета. Из ниоткуда светила луна, в моем воображении пахло ночным садом, но яблоневые лепестки были настоящими, сотканными из прозрачного бледного пламени.

Из памяти о Риане. Из мыслей о нем. Из любви.

Я все еще чувствовала обжигающую страсть и сильное, почти необоримое желание отдаться этой страсти здесь, сейчас…

…Но в моем разуме оставались лишь мысли о Риане. И ни одному заклятью Пресветлой через них было не пробраться.

Юнген мог пробовать делать с моим телом что угодно, но это не имело никакого значения: истинной страсти Пресветлая не получит. А бессмысленным насилием она лишь зря потратит неповторимый драгоценный цветок моей невинности, правда?

В моих силах отказаться от навязанной страсти. Всегда. Юнген презрительно усмехнулся, глядя в мои глаза, но в его усмешке не было триумфа. В ней была растерянность.

— Татуировки, — произнесла я. — Истинная пара делится своей страстью, передавая ее друг другу, правда? Но что, если у одного из пары страсть отсутствует начисто? Что передастся тебе, Юнген? Только мое безразличие.

— Как, — хрипло спросил он, — ты это делаешь? У тебя не получалось раньше.

Наверное, нужно было сказать что-то высокопарное. Но тело по-прежнему горело огнем, страсть приближалась к пику, и я едва удерживала водопад яблоневых лепестков, мою единственную опору.

Меня не хватило бы ни на выдумку, ни на ложь.

Но молчать я тоже не могла.

— Я… просто призвала свою любовь, чтобы себя защитить, — промолвила я. — Прозвучало ужасно, правда?

— Отвратительно.

Первым моим позывом было возмутиться. Вторым — расхохотаться. Третьим — с облегчением упасть в обморок.

Риан был жив.

Я не видела его: сейчас лицо Юнгена в обрамлении голубых молний загораживало от меня весь мир. Но я слышала его голос.

Самый лучший звук на свете.

— Тебе, дражайшая супруга, вообще сейчас не должно быть дела до какой-то там любви, — продолжал голос Риана. — Особенно ко мне. Когда весь мир говорит тебе, что от истинной пары никуда не деться, а против благословения богини и вовсе не попрешь, его принято слушаться, знаешь ли.

— Риан, — отчетливо проговорила я. — Тебя не учили стучать?

— Гай когда-то пытался, — беззаботно отозвался Риан. — Бесполезно. Эй, господин и повелитель, ты не мог бы оставить Джен в покое? Щит не будет защищать тебя вечно, знаешь ли.

— Где мои маги? — прорычал Юнген.

— А у тебя еще оставались маги? Прости, не заметил.

Юнген с коротким ругательством надавил на мои плечи, толкая меня спиной на алтарь. Я дернулась, теряя контроль над магией, и яблоневые лепестки осыпались, тая в воздухе. Нет, пожалуйста, не надо, это моя единственная защита…

Лицо Юнгена было совсем близко. Я в ужасе зажмурилась и…

…Мне на нос легла снежинка.

Я распахнула глаза.

С невидимого в полутьме свода пещеры падал искрящийся снег. Легкие снежинки вперемешку с хлопьями падали на мои обнаженные плечи и руки, устилали пол, таяли на ресницах. Еще миг, и ботинки Риана захрустели по снегу.

— В Фосбридже не бывает зимы, а в столице она совсем короткая, — задумчиво произнес он. — Марианна, помнишь, как мы лупили друг друга снежками? Ксандрис, я слышал, ты был выходцем с севера: каково это было, учиться стихийной магии с замерзшими ладонями? Эрхарт, помнишь, мы напились и наколдовали снегопад в бокале, а потом едва отбились от восторженных поклонниц? Ну, ты отбился. Я-то даже пробовать не стал.

— Что ты делаешь? — огрызнулся Юнген.

— Ну я же к твоему щиту даже подойти не могу, чтобы начистить тебе рожу, верно? — невозмутимо отозвался Риан. — А вот стражи алтаря и призраки древних магов могут, и зря ты ими пренебрег.

Его голос сделался ниже, серьезнее.

— Джен, — тихо сказал он. — Позови их. Я знаю, ты можешь.

Я глубоко вздохнула, отдавая разум на волю ветру, посылая мысль в полет, как снежинку. Мое тело давно мне не принадлежало: я давно перестала думать о том, что испытываю, и о горячечных фантазиях, что все-таки просачивались в голову из распаленного страстью тела. Лишь мелькнула ехидная мысль, что Риану придется очень постараться в первую брачную ночь, чтобы это все превзойти.

Впрочем, я верила, что он справится.

— Ксандрис, — шевельнулись мои губы. — Марианна. Все вы. Помогите мне. Пожалуйста.

Я мысленно потянулась к Риану. Он стоял слишком далеко, чтобы наша магия слилась по-настоящему, но я чувствовала его и знала, что стражи чувствовали нас двоих. Нашу связь, нашу любовь, резонанс между нами.

Нас. И нашу волю к победе.

В первый миг ничего не произошло. А потом вокруг нас с Юнгеном закружились молнии. Одна, другая, третья — я потеряла счет в бесконечном голубом блеске. Смуглое лицо Юнгена побелело, и я тут же поняла почему: молнии пронзали щит вокруг нас двоих, заставляя его истончаться.

Мы побеждали.

— Пресветлая, — услышала я шепот Юнгена. — Дай мне сил.

Волна божественной силы, идущей ко мне из алтаря, стихла, и я вдруг ощутила, как она переливается в самого Юнгена, наполняя его, питая, укрепляя его тело и его силы.

И на его лице загорается мрачная свирепая решимость.

— Хватит, — произнес он мне в губы. — Пресветлой нужна твоя страсть, и она получит ее. Я заставлю тебя захотеть. «Нет», — хотела было сказать я.

Но не успела: он впился в мои губы, и мир закружился перед глазами.

Я потеряла контроль лишь на миг. На один-единственный миг, когда Юнген провел пальцами по моей татуировке, рисуя одному ему известные линии. Я перестала соображать, забыла о Риане, о грозящей опасности — обо всем. Магия Пресветлой на секунду швырнула меня за грань. Туда, где сбывались ее страсти и ее желания.

Я с усилием дернула головой, вырываясь. В ушах звенело, словно я только что всплыла с большой глубины. А еще мне было очень страшно. Все мои чувства кричали, что только что из-за моей секундной слабости свершилось неотвратимое.

И когда из алтаря вверх хлынул столб света, разрывая щит между мной и Юнгеном, я поняла, что была права.

Нас расшвыряло по разные стороны от алтаря. Смазанная фигура тут же метнулась ко мне, и сильные руки прижали меня к себе.

— Риан, — выдохнула я. — Кажется, мне срочно нужна… одежда.

— Выберемся, свожу тебя в модный магазин. — Он поднял меня на ноги. — Джен, алтарь. Мы должны запечатать алтарь. Сейчас.

Я обернулась и впервые взглянула ему в лицо.

Оно было серьезным и печальным.

— Кажется, — прошептала я одними губами, — до модного магазина мы не дойдем.

Риан покачал головой:

— Нет. Смотри.

Он развернул меня к алтарю, и у меня подкосились ноги.

Юнген стоял перед алтарем на коленях, простирая руки к призрачной фигуре, сотканной из чистого золота.

Пресветлая. Она выглядела точно так же, как женщина, которую я видела во сне. Не сама она — дух, призрак, отражение. Но ее образ уже был здесь.

И нам оставалось только одно.

— Как Ксандрис, — одними губами прошептала я. — Мы коснемся алтаря и отдадим всю магию, чтобы заново его запечатать. Дух Пресветлой вновь уйдет из этого мира… но погибнем мы оба. Станем стражами.

— Мне очень жаль, Джен.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Риан сжал мою руку.

— Я тоже тебя очень люблю.

Наши взгляды вновь встретились. Пальцы сплелись, и тело охватила легкость, словно я ждала этой минуты всегда.

Мы бросились к алтарю одновременно. Ни Риан, ни я не колебались: моя левая рука легла на алтарь, правая сжала его руку, и вихри голубых молний взлетели вверх, обхватывая наши тела. Молнии кружились все быстрее, и призрачное сияние наполнило зал, на глазах превращаясь в полупрозрачные фигуры.

Я обвела взглядом пещеру. На нас смотрели незнакомые лица. Маги, мужчины и женщины: я узнала Эрхарта, узнала Люция. Невысокий маг с печальным лицом вдруг улыбнулся мне, и я поняла, что вижу облик своего далекого предка.

Неважно, кем именно был каждый из них: их не было здесь на самом деле. Но духи алтаря были на нашей стороне, и это значило, что мы могли бороться. И победить.

А потом вперед шагнул призрак его величества. Шагнул и встал напротив богини, положив руку на меч.

— Убирайся с моей земли, — отчетливо произнес он. — Тебе здесь не место!

Юнген медленно встал от алтаря. Протянул руку, вновь налившуюся белым сиянием, — и впечатал ладонь в грудь королю.

Призрак его величества разлетелся голубыми искрами.

Я тихо застонала. Я думала, что призраки нам помогут… но, похоже, справляться все равно нужно было нам. Нам самим.

Юнген повернулся к нам. Медлить было нельзя.

Мы жили здесь, и это был наш мир.

И мы защитим его.

— Пора, — шепнул Риан.

Я сжала его руку крепче. Открылась алтарю целиком.

И захлебнулась, когда в меня хлынула магия.

Моя магия, запечатанная два года назад. Она вернулась, вся, целиком. Незримый огонь, взлетающий к небу. Фонтаны искрящегося ветра и бесконечной радуги. Невозможная океанская глубина и звезды.

Я так ждала этого. Так мечтала.

Сейчас, перед самым концом, моя магия наконец-то была со мной. Я ощутила невозможное, невероятное облегчение. Я, Дженис Флэйтри, снова была настоящим магом — в ту самую минуту, когда магия была нужна мне больше жизни.

— Я с тобой, — прошептала я Риану.

И резонанс между нами накрыл пещеру.

Время остановилось. Остался лишь алтарь и золотой призрак богини, с каждой секундой обретающий плоть. Пресветлая протягивала к Юнгену руку, а я держалась за пальцы Риана, словно за спасательный круг. Под моей ладонью нагревался мрамор алтаря, и я чувствовала, как магия уходит вниз, на невозможную глубину, подновляя печати, о существовании которых я даже не знала. Призрак богини дрогнул и заколебался. — Прости, Юнген, — тихо и мягко прозвучал ее голос. — Но сила, которую я дала тебе, нужна мне вновь.

Юнген шагнул к богине и забрался на алтарь, будто сомнамбула. Глаза его были широко открыты.

— Иди ко мне, — прошептала Пресветлая.

Юнген сделал еще шаг и замер, балансируя на краю алтаря. У меня вдруг появилось неудержимое желание дернуть его назад, закричать, чтобы он бежал отсюда…

Силуэт Пресветлой колыхнулся, и ее пальцы легли Юнгену на грудь. Его фигура подернулась золотистой дымкой…

…И его тело стерлось, осыпалось песком и невесомым пеплом. Я с ужасом смотрела на Пресветлую.

А та уже тянула руку ко мне.

— Ну уж нет, — процедил Риан, отрывая ладонь от алтаря. — Получи!

Огромный огненный шар с ревом пролетел сквозь призрак Пресветлой, не принеся ей вреда. Но ее отбросило на несколько шагов.

Риан притянул меня к себе.

И я поцеловала его в последний раз.

Наверное, никогда еще мне не было так хорошо. Над нашими головами вспыхнул купол из молний, вниз текла лавина такой силы, что, будь мы в Фосбридже, ущелье бы протянулось через весь мир — а мне было все равно. Я была с Рианом, и никакая навязанная страсть алтаря больше меня не беспокоила. Потому что одна-единственная капля искренней нежности закрыла дверь богине навсегда.

Истинная пара на алтаре. Вот только совсем не так, как Пресветлая мечтала.

Просто мы двое, выбравшие друг друга.

До нас донесся дикий крик, полный отчаяния. А мигом позже я почувствовала, что призраки стражей вокруг нас сливаются в один. Сила древних магов взвилась ликующей нотой, рассыпаясь голубыми молниями, и из искр возник один-единственный золотистый силуэт, сотканный из той же материи, что и дух богини.

— Привет, — весело произнесла Марианна, вскидывая меч. — По-моему, в этом мире ты лишняя.

— Только не ты! — выдохнула богиня. — Как ты смогла, ты же мертва, вы же все мертвы!

— Но мы-то пока живы, — вставил Риан. — И больше, надеюсь, уже не увидимся.

Марианна шагнула вперед, и я прочла в ее беспощадном взгляде приговор.

— То, что ты сделала с Рианом и Джен, — холодно произнесла она, — не прощается.

И с яростной улыбкой вонзила меч богине в грудь.

Пресветлая издала полувздох-полустон и замерла. Ее фигура пошла трещинами, из которых полилось золотое сияние. Блеск сделался невыносимым, и я почувствовала огромный выплеск силы, от которого содрогнулись своды.

Что-то обожгло руку. Я скосила на нее взгляд и открыла рот в изумлении: татуировка на запястье плавилась, таяла золотистыми каплями.

Я была свободна.

Каменный пол сотрясался под нами, и я ощутила далекий подземный гул. Что бы ни совершила Марианна, чтобы вновь запечатать Пресветлую, это здорово всколыхнуло эти пещеры.

Тело окутывала слабость. Печати были наложены до конца, а мы…

Мы были живы.

— Мы выжили, — изумленно прошептала я. — Я думала, нам придется погибнуть, отдать свои жизни, став стражами, но мы победили!

Риан слабо улыбнулся:

— Не ожидала, твое высочество? Я тоже.

Татуировка на его виске тоже исчезла. Остался лишь след от ожога, который исчезнет со временем.

Потому что один-единственный поцелуй спас мир. Я улыбнулась сквозь слабость. Мы выложились почти до конца, но сохранили жизнь и остались магами. Ведь мы такие замечательные, правда?

Рокот под землей сделался сильнее: с потолка посыпалась каменная крошка. Призрак Марианны печально глядел на нас, и я вдруг поняла, что…

Что мы все-таки не выберемся. Я не могла даже встать, а Риан… судя по его бледному лицу, ему пришлось еще хуже, чем мне.

— Кажется… надвигается землетрясение, — одними губами прошептал Риан, сжимая мою руку. — А я так и не показал тебе мои фейерверки.

— Уверена, они были бы незабываемы, — прошептала я в ответ.

— Ты даже не представляешь. Кстати, я видел тебя без одежды.

Я из последних сил улыбнулась:

— И, как положено, вспоминаешь на этом даже на смертном одре.

— Между прочим, еще не поздно сделать его брачным ложем.

Я засмеялась бы, но сил на смех уже не было. Камни вокруг нас падали все быстрее, и земля готова была разверзнуться под ногами. Я и Риан… мы выстояли, но наше время было на исходе, и вот-вот должен был наступить конец.

Рядом со мной упал камень размером со здоровенное яблоко. Я прижалась к алтарю, защищая локтями затылок.

— Помоги Джен, — прошептал Риан, из последних сил поднимая голову. — Ей не обязательно платить эту цену. Пусть это буду я. Один единственный миг Риан и Марианна глядели друг другу в глаза. Потом Марианна едва заметно кивнула на меня.

— Спаси ее, — произнесли ее губы. — Ты сможешь.

Она протянула Риану руку, и между нами тремя вспыхнула яркая золотая звезда. Марианна успела еще улыбнуться нам обоим — и исчезла.

— Риан, что бы ты ни задумал, не смей, — выпалила я. — Мы выберемся вместе.

— Прощай, — тихо сказал Риан, выбрасывая вперед руку.

Я не успела ни остановить его, ни возразить. Воздушная волна швырнула меня на пол и с невозможной скоростью потащила прочь — туда, откуда мы пришли.

Последним, что я видела, были скалы и валуны, навсегда похоронившие зал с алтарем.

Потом я потеряла сознание.