Глава 30

К моему удивлению, мой конь не плелся в хвосте процессии. Вместо этого я ехала рядом с Юнгеном, очень плотно запахнувшись в плащ и набросив капюшон. Риан ехал справа, на полкорпуса позади.

— В наших землях ходит легенда, которой заслушиваются все юные девы, — глубоким голосом сказал Юнген. — Ты не слышала ее, северянка, не так ли?

Он больше не изрыгал угроз. Я с удивлением смотрела на него. Вместо этого с момента отправления Юнген разговаривал со мной вполне… цивилизованно и даже не пытался отомстить мне за черную повязку на правом глазу.

Что ж, такой благородный порыв стоило поддержать, не так ли?

— У меня вообще не очень хорошо с легендами, — безразличным тоном произнесла я. — В королевском дворце изучают этикет, танцы и каллиграфию. Вместо легенд из уст в уста передаются последние слухи.

— Как я и ожидал, — уронил Юнген. — Наши юные девы с детства мечтают о другом. О властном и сильном мужчине, который покорит их, влюбит в себя. Часто ее выдают за него замуж против ее воли, а порой он похищает ее. Нередко ее обращают в рабство и приносят ему в подарок, а он возвышает ее, женясь на ней. Или же женихи дерутся за нее, а она ждет в постели обнаженная, чтобы принять победителя. Сильнейшего.

— Но разве вы не видите, что это ужасно? — поинтересовалась я.

— Что именно? Что между ними вспыхивает ненависть? — Юнген усмехнулся. — Это так. Но наряду с ненавистью разгорается влечение. То, о чем каждая всегда мечтала: окунуться в омут страсти с избравшим ее мужчиной. Он может быть грубым и даже жестоким, но другие не сравнятся с ним в ее глазах. — Он бросил взгляд на Риана. — Не так ли?

— О, несомненно, — тут же подтвердил Риан. — Остальные? Жалкие неудачники, все до единого. Истинная страсть им недоступна. Я бы таких даже близко к благословению Пресветлой не подпускал, знаете ли. Все испортят, хозяин, все! Даже проверять не стоит.

Юнген нахмурился:

— Следи за языком.

— Так точно. Простите, хозяин.

Чтобы не выдавать себя, я отвела взгляд в сторону, к обочине дороги. Меня разбирал смех.

— Селена, ваша принцесса, тоже сначала не признавала наших традиций, — произнес Юнген. — Того, что ее избранник обращался с ней так, как подобает мужчине. Долгие часы сидела, забившись в угол, и плакала по ночам. Но наши женщины умны. Ей не давали книг, не разрешали прогулок вне сада, не давали дела, кроме вышивания. Она покорилась его любви и разделила судьбу наших женщин. Ведь он был единственным, кто скрашивал ее дни и ночи.

Я представила судьбу Селены, и мне сделалось дурно.

— И ваши женщины делали это с ней, — произнесла я. — Порочный круг, правда? Одни женщины ломают других, юных и непокорных, те вырастают и в свою очередь делают чью-то жизнь адом. Помогают таким, как вы.

— Рай или ад лишь в твоей голове, — проронил Юнген. — Ненависть рано или поздно сменится ослепительной страстью, когда само твое тело против воли будет петь в моих объятьях. И тогда ты покоришься мне полностью. Впрочем, и я буду снисходителен к тебе. По воле Пресветлой я даже отказался ради тебя от своего гарема — ты будешь моей единственной.

Вот счастье-то.

— Великая жертва, — подобострастно произнес Риан. — Мужчина должен быть истинно велик и могуч, дабы отказаться от такой радости. Но, конечно, для такой жертвы с его стороны дева должна быть невинна, правда?

— Разумеется, — холодно произнес Юнген. — Она должна принести свое целомудрие в супружество, иначе сделается лишь одной из наложниц.

Повезло-то как. Может, и не стоило ее хранить, эту невинность, а? Из наложниц сбежать явно проще, чем будучи истинной парой.

— А может, все-таки гарем, а? — робко осведомилась я. — Ну вы сами подумайте: любовницы, наложницы, одалиски, роскошные юные красавицы — а тут я. Моложе я делаться не буду, красивее — тоже не очень. Ну зачем я вам, а?

Юнген усмехнулся:

— Не пытайся меня искушать. Тебе не избежать моих объятий. Твоя судьба и счастье — править рядом со мной и родить сына, который завладеет миром.

— А если у меня немного другие планы на судьбу и счастье?

— Хозяин — сильный и властный мужчина, — подсказал Риан. — Властный. Сильный. И он за тебя уже все решил, так что можешь не забивать голову всякими глупостями. В конце концов, у тебя будет полно развлечений. Массовые казни еретиков, оргии в честь возвращения Пресветлой… ах, черт, на оргии тебя не позовут. Какая жалость.

— Я доказал тебе свою силу, превратив твоего мага в покорного раба, — проронил Юнген. — Он недостоин тебя, раз не нашел воли за тебя вступиться. Совсем скоро он будет стоять истуканом у алтаря, когда я буду брать тебя в жены, и окончательно сделается тебе отвратителен.

Я круглыми глазами посмотрела на него. Он заставит Риана наблюдать? Серьезно? Может, еще и Пресветлую позовет свечку держать?

…А ведь позовет, с него станется. Собственно, в этом весь смысл церемонии.

Я мрачно покосилась на Юнгена. Надеюсь, у алтаря Риан превратит мою истинную пару в опилки, и все наши мытарства закончатся.

Вот только что-то мне подсказывало, что так просто все не разрешится.

— А потом я освобожу Пресветлую и захвачу вашу столицу, — заключил Юнген, — и убью твоего герцога Критта в бою. Или же его голова покатится с эшафота, если он будет настолько слаб. И все это время ты будешь помнить мои ласки и грезить о них.

— Угу, — буркнула я. — В кошмарах.

— Лжешь, — с удовлетворением заметил Юнген. — Ты уже хочешь меня. Еще совсем немного, и ты сдашься, а наша близость на алтаре изменит тебя навечно.

— И вы станете истиннейшей из пар! — воодушевленно вставил Риан. — Ведь какое счастье, а? Есть всякие ужасные и отвратительные ложные пары, не говоря уже об обычных любящих друг друга парах, которых вообще никто на это дело не благословлял. Запретить этот гнуснейший разврат просто необходимо!

Я поперхнулась.

— Я, например, — голос Риана стал вкрадчивым, робким, — ни на что так не надеюсь, как получить от жрецов Пресветлой благословение на истинный брак со скромной и покорной девушкой, которая, гм, покорится такому властному и сильному мне. Ну покорится ведь?

— Прекрати, — уголком губ шепнула я.

— Какую-нибудь девицу редкой добродетели и благородства, — мечтательно сказал Риан. — Сильвию Рейстерс, например. Я слышал, никто еще не боролся за ее руку, а зря. Кое-кому по скромности и покорности она дала бы сто очков вперед.

Я очень пожалела, что не могла приказать лошади брыкнуть в его сторону копытом.

— Хозяин, большей милости я от вас не прошу, — проникновенно завершил Риан. — А вы, уверен, будете очень счастливы с ее высочеством. Да она и сама рада этому грядущему счастью где-то глубоко внутри. Просто она очень стесняется, боясь признаться самой себе в необоримой тяге к властным и сильным мужчинам, и поэтому тщательно это скрывает.

Он бросил на меня укоризненный взгляд. Я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

— Ты мне надоел, — уронил Юнген. — Впрочем, ведь где-то там, под маской шута кричишь от боли истинный ты, верно? Тот маг, у которого я отобрал его суженую?

Риан молчал. Мы въехали в полутьму ущелья, и я не видела его лица.

— Говори, — повелел Юнген. — Говори правду. Я разрешаю тебе.

Риан опустил взгляд:

— Я чувствую себя… беспомощным, мой повелитель.

Губы Юнгена исказила торжествующая улыбка:

— Так. И почему же?

— Потому что… — Риан помедлил. — Мой друг Гай, прочитав надписи на алтаре, сделанные древним языком, поведал мне историю, как боги были запечатаны.

В глазах Юнгена мелькнул жгучий интерес.

— Надписи? — резко сказал он. — Рассказывай!

— Рассказывать, в общем-то, и нечего, — вздохнул Риан. — Великий и благородный маг Ксандрис обратил магию богов против них самих, подсунув им алтари, разжигающие любовную страсть. Хм, словно существует еще какая-то страсть.

Какого черта он делает? Зачем дает Юнгену ценные сведения об алтарях?

— Страсть к ужасно рискованным и непонятным авантюрам, — с нажимом подсказала я. — Тебе это понятие должно быть знакомо.

Риан лишь отмахнулся:

— Не мешай, я рассказываю. Ксандрису пришлось пожертвовать своей жизнью и магией, чтобы запечатать алтари навечно, и маги, которые были с ним, погибли тоже. Все они сделались стражами алтаря, и их магия стала печатью, что держит богов вдали от этого мира. Естественно, сами маги давно мертвы: алтарь хранит лишь воспоминание о них, лишь их силу. И мне грустно, что во мне нет решимости последовать их примеру.

Ох, черт…

Риан говорил эти слова для меня. Говорил, что мы должны пожертвовать жизнью, чтобы запечатать алтарь снова, если Пресветлая вдруг вырвется на волю. Умереть, отдав свою жизнь и магию.

Юнген засмеялся:

— Похоже, этот Ксандрис был грозным противником по сравнению с тобой, маг. Потому что он пожертвовал жизнью, а ты можешь лишь лить слезы. Твоя женщина станет моей, а все усилия твоих предков, направленные на то, чтобы сковать Пресветлую, обратятся в пыль.

Мне сделалось очень не по себе. Риан шутил, но подлинный смысл его слов был коротким и печальным.

Нам грозила смерть.

Справа на горизонте показался замок. Юнген поднял руку, и по его команде мы повернули влево.

— Замок будем брать в другой раз, повелитель? — поинтересовался Риан.

— Замок выстроили в стороне, — бросил Юнген. — А алтарь за много сотен лет опустился под землю. По словам моего проводника, он стоит на берегу подземной реки. Нам предстоит холодная ночь. Он усмехнулся, бросив взгляд на меня:

— Но я сумею тебя согреть.

«Никогда», — твердо подумала я.

Кажется, это отразилось в моем взгляде. Но Юнген лишь пробежал по моей фигуре уверенным взглядом, на миг задержавшись на голом колене, показавшемся из-под плаща, и кивнул.

— Магии алтаря невозможно сопротивляться. Ты будешь моей.

— Обязательно, — рассеянно сказал Риан. — Вот только у нас небольшая проблема, повелитель. Во-о-он там.

Мы с Юнгеном повернули головы одновременно. Варвар тут же выругался.

И не зря: на горизонте показались всадники. Я сбилась со счета, но их было куда больше, чем нас. Сотня? Две?

Мы пока еще не до конца выехали из ущелья: скалы нас защищали. Но вот-вот они должны были нас увидеть.

— Герцогу Критту, похоже, доложили о вашем появлении во дворце, и кто-то видел, как вы похищали принцессу, — невозмутимо сказал Риан. — Я крайне неудачно успел рассказать одному из королевских магов о ваших планах, увы. Похоже, Лора догадалась, к какому родовому алтарю мы направимся, и герцог отправился в погоню за своей невестой. Ужасно сожалею, повелитель.

Юнген перевел взгляд с горизонта на меня. И выражение его лица мне очень не понравилось.

В следующую секунду он сорвал с меня плащ, оставив полуголой в одной сорочке. Еще секунда, и короткий кинжал срезал два пышных локона с моего виска, которые только что выбивались из-под капюшона.

— Отряд! — зычно позвал Юнген, расстегивая свой расшитый жилет. — Йемен, занимай мое место и мою лошадь. Аран, ты сядешь на лошадь моей избранницы: вот ее плащ. Кир, прижги ему эти два локона к виску, и пусть они выглядывают из-под капюшона; так будет естественнее.

Кир, спрыгнувший с лошади, молча поклонился, и щуплый Аран вылез из седла, следуя его примеру. Остальные всадники молча ждали приказов.

— Вы все отправитесь к замку, чтобы обмануть погоню, — жестким голосом сказал Юнген. — Сражайтесь до конца, и Пресветлая благословит ваши смерти.

— Да, владыка, — послышался нестройный хор голосов.

— Ты, ты, ты и ты, Кир, — со мной, — приказал Юнген. Бросил взгляд на Риана и после некоторого колебания добавил: — И ты тоже. Ты мне поможешь.

Риан склонил голову:

— Конечно, повелитель. Буду невозможно рад и счастлив такой высокой чести.

Юнген спешился и помог мне слезть с лошади. Он был обнажен по пояс, и я задержала дыхание, когда он привлек меня к себе.

— Ты ждешь этого, — прошептал он. — Как и я.

Кинжал, которым он отрезал мои пряди, висел у него на поясе. Совсем немного, еще чуть-чуть, и я смогу до него дотянуться.

Я взглянула Юнгену в глаза. В левый глаз, сверкающий яростно и победно, и на правый глаз, затянутый повязкой.

— Конечно, жду, — прошептала я в ответ.

И поцеловала его.

Он победно выдохнул мне в рот. Не заботясь о том, что на нас смотрели, Юнген прижал меня к своему животу, впечатывая в себя, жадно обхватывая руками. Дар Пресветлой действовал и на него тоже, и сейчас он сходил с ума от страсти. Моя уловка не прошла даром.

Вот только и мне было все труднее сохранять холодную голову.

Вокруг нас всадники меняли строй, готовясь скакать дальше. Краем глаза я видела, как Йемен набросил жилет Юнгена и как по его жесту Аран вскочил в соседнее седло. Еще секунда, и под копытами их лошадей взовьется пыль. Мы останемся одни: четверо магов Юнгена и мы с Рианом. И если Юнген будет мертв, у нас с Рианом будет шанс победить.

А главное, Юнген никогда не возродит Пресветлую.

Голова кружилась. Я едва слышала крики всадников, понукающих коней, и удаляющийся топот. Все мои мысли были о мужских руках на моей спине и твердой обнаженной груди, которую отделяла от моего тела лишь тонкая ткань сорочки. Татуировка на моем запястье горела огнем.

Риан смотрит на меня. Риан видит меня в его объятьях.

Эта мысль подействовала на меня как ушат холодной воды. Нужно было действовать сейчас.

Я положила руки Юнгену на плечи, провела по животу вниз, вызвав резкий вздох. И медленно потянулась кончиками пальцев к кинжалу.

Мои запястья вмиг оказались заведенными за спину. Я чуть не застонала от разочарования. Дьявол!

— Я не разочаровался в тебе, — проговорил Юнген мне в лицо. — Такая женщина мне и нужна. Ненависть, кипящая страстью… о, это будет незабываемо.

Он сжал ткань моей сорочки и дернул ее. Раздался треск, и тонкая ткань разошлась по шву до середины бедра.

— А теперь, — с усмешкой сказал он, — придется потерпеть до алтаря. Но обещаю, тебе не придется ждать долго.