Глава 35

Небо на востоке посветлело, когда мы наконец прибыли.

Алтарь, к которому привез нас Гай, и впрямь был разрушен. Лишь разбитая пополам мраморная столешница в сухой траве. Ничего интересного.

Я тайком посмотрела туда, где таился мой главный секрет. И тут же отвернулась.

Как и было условлено, мы стояли в ста шагах от мраморных обломков, ожидая южан: к алтарю мы должны были подойти все вместе.

У меня получится. Ведь я обещала Гаю и Риану, что справлюсь.

— Джен, — негромко позвал Гай. — Отойдем.

Риан поднял голову.

— Без меня? — с интересом спросил он. — Ну, давайте-давайте.

Мы отошли довольно далеко в сторону. Остановились, глядя на розовую полосу на горизонте. Вдалеке виднелись костры и палатки южан, и я поежилась, увидев, сколько их было.

Я перевела взгляд на Гая.

— Хочешь дать мне наставления? — спросила я.

Гай улыбнулся мне уголками губ:

— Скорее уж ты должна дать нам наставления. Твой план очень хорош, Джен. Меня куда больше волнует, что произойдет потом.

Я подняла брови:

— Мы победим южан, разве нет? Жрецов и храмов больше не будет: это самое важное. Ну, а в остальном… как-нибудь справимся. Нас ведь ждет коронация Джереми, верно?

— Верно, — мягко сказал Гай. — Но ты забыла о самой большой опасности, которая грозит королевству.

— О какой?

— О тебе.

Этой фразы я не ожидала. Я открыла рот, не зная еще, что сделать: возмутиться или назвать Гая сумасшедшим.

А потом вспомнила ущелье невозможной глубины, бегущее вдоль границы, и хлещущий в него чудовищный вал морской воды.

Это сделала я.

Это. Сделала. Я.

Мы избавились от богов. От Пресветлой. Мы сделали все, чтобы не допустить гегемонии магов, посадили на трон юного короля, склонного к компромиссам, и сделали придворным магом умного и порядочного человека.

Но проглядели самое главное.

— Я и мои дети можем стать опаснее любой Пресветлой, — произнесла я. — Я поняла.

— Я абсолютно тебе доверяю, Джен. Я пойду за тобой куда угодно, как и за Рианом. Но даже тебя можно украсть или шантажировать: виконт Перре, Юнген, герцог Критт и твой дядя, по-моему, наглядно это доказали. А твои дети… твой правнук, к примеру — как я могу доверить ему весь мир?

Гай был прав. Он был настолько прав, что мне сделалось не по себе.

— Я чудовищно сильна, — тихо сказала я. — Сама по себе — нет, но капля моей крови, искра моего дара, моя магия и резонанс с Рианом, родство с тобой…

— Ты сможешь свернуть горы, — кивнул Гай. — А если рядом не будет Риана и меня, тебе сгодится любая дюжина магов. Думаю, желающие найдутся.

— И что мне делать? Умереть? Отказаться иметь детей? Запечатать дар?

— Дар ты снова распечатаешь; мы оба это знаем. И даже если оставить в покое твоих потомков, ты будешь жива еще несколько десятилетий, и за это время с тобой могут сотворить что угодно.

Я молчала. Я не находила слов.

Гай вздохнул:

— Про нашу экспедицию к алтарю Фосбриджа не узнают; я позаботился. Что до ущелья, мы пустили слух, что люди Люция испробовали древнюю магию и погибли все до одного, так что знание потеряно. Но риск все равно остается. Подумай: стала ли бы ты спать спокойно, если бы у твоих подруг-близняшек из Фосбриджа появилась такая сила? Даже если бы никто о ней не знал? А ведь они добрые и разумные девушки. В чем-то, возможно, даже более мудрые, чем ты сама.

Я вспомнила, как Аннета сразу догадалась об истинной причине дуэли и предостерегла меня от ухаживаний виконта. Да. Гай был прав.

Во всем.

— Даже Сильвия Рейстерс будет молчать о нашей экспедиции? — уточнила я.

— Она провела людей герцога в покои королевы и помешала матери Джереми бежать, — бесстрастно сказал Гай. — Не думаю, что в одиночной камере ей до разговоров. Что до южан, о тебе знают лишь их жрецы. Они блюдут свои тайны.

Лицо Гая было мрачным.

— Риан, сам того не желая, создал чудовищную опасность для всего мира, когда привел тебя к алтарю в Фосбридже, и теперь я понятия не имею, что делать. Джен, ты же понимаешь, будь на твоем месте кто угодно еще, даже изоляции и надзора было бы недостаточно. Выкрасть можно кого угодно и откуда угодно, было бы желание.

Круг замкнулся. Мы уничтожили богов, но оказались на их месте. Я не была бессмертной, как Пресветлая, но разве это что-то значило? Пока я жива, опасность будет грозить королевству все равно. Да и не только королевству.

— Ксандрис знал, — сказала я вслух. — Он не зря пожертвовал собой. И, должно быть, не оставил потомков, раз в роду Флэйтри не было других магов, кроме меня, а я сама родилась случайно.

Гай шагнул ко мне, и наши пальцы сплелись.

— Я не хочу, чтобы ты жертвовала собой, Джен, — тихо-тихо сказал он.

А придется, похоже. Трагически и героически. Ну, хоть брачную ночь мы с Рианом успели… ммм… успели.

Но я не хочу умирать. Не хочу! Я хочу жить, и бродить по берегу моря с Рианом, и вновь открывать нашу магию и наш резонанс — вместе. Хочу ребенка с темными глазами, яблоневые лепестки в тихом саду, вечер у камина с книгой, рвущий волосы ветер на вершине маяка.

Хочу защищать людей и быть боевым магом. Хочу делать мир лучше.

…Но может быть, миру как раз будет лучше без меня?

— Я помогу вам против южан, — тихо сказала я. — А потом… я подумаю. Дай мне и себе несколько дней: всегда стоит сначала обдумать проблему со всех сторон.

— Полностью согласен, — кивнул Гай. — А потом скажем Риану и обсудим все с ним. Я… глупо звучит, но меня не покидает надежда, что мы что-нибудь придумаем за эти дни и ему не придется мучиться вместе с нами.

— Я тоже хочу его уберечь от правды, — тихо сказала я. — Хотя это совершенно неправильно. Я же просила его, чтобы он мне не врал.

— Ну, думаю, три дня молчания он нам простит. Перебьет всю посуду, пожжет занавески и вызовет меня на дуэль на кипящих чайниках, но простит. — Гай кивнул мне. — Возвращаемся.

Риан задумчиво поигрывал с арбалетом. Завидев нас, он бросил быстрый, острый взгляд на Гая.

— Что?

— Все потом, — отозвался Гай. — Идем. Наши оппоненты приближаются.

Он был прав: впереди показались фигуры южан.

И двигались они куда быстрее нас.

— К алтарю они придут первыми, — беззаботно сказал Риан, ускоряя шаги. — Почему-то я так и думал.

— Похоже, южане тоже решили не утруждать себя честной игрой, — проронил Гай. — Что ж, тем интереснее.

Южане приближались к расколотому алтарю. Впереди вышагивал лысый здоровяк в расшитом жилете, смуглый и жилистый. На полшага позади него, почти за спиной, семенил щуплый черноволосый жрец с хитрым выражением лица, одетый в некое подобие халата, хвастливо украшенного полудрагоценными камнями.

Третьей была невысокая женская фигура, закутанная в темное покрывало. Ее руки были изборождены морщинами. Сколько ей было, шестьдесят? Или меньше, но южное солнце иссушило ее, состарив на годы и годы?

Двое мужчин быстро обогнули алтарь и заняли позиции впереди него. Женщина, словно устав от прогулки, положила ладонь на обломки, опираясь об алтарь. Совсем легко, но я увидела, как она незаметно размазывает по мрамору каплю крови.

Я почувствовала, как у меня заколотилось сердце, и тихо отступила на несколько шагов назад. Присела и погрузила руку в траву.

Все.

— Абез, молчи, — бросил лысый жрец. — Ставить условия буду я.

Риан смерил его оценивающим взглядом:

— Что-то вы не слишком уж вежливы для парламентеров.

— После того как вы убили избранника Пресветлой?

— Вообще-то его уничтожила сама Пресветлая, — заметила я. — Увы, он так и не стал моей истинной парой.

— Я Риан Дейверс, это моя жена Джен Дейверс, а это Гай Реннон, — произнес Риан. Его голос был спокоен, но глаза зловеще поблескивали. — Как вас зовут, о решительный посланник, готовый ставить нам условия?

Лысый презрительно посмотрел на него.

— Я Вочек, младший сын Пресветлой, и не тебе произносить мое имя.

— А, то есть Юнген был вашим старшим братцем, — радостно отозвался Риан. — Великолепно.

— Смейся. Ты уже мертв. — Вочек указал на женщину, держащую ладонь на алтаре. — Вот твоя погибель.

Женщина откинула свободной рукой капюшон, и я невольно ахнула.

Я когда-то видела портреты принцессы Селены. Изможденная пожилая женщина, стоящая передо мной, не имела с ней ничего общего.

Но у нее были те же чудесные бирюзовые глаза.

— Мне так жаль, — прошептала я. — Все, что с вами случилось…

Селена покачала головой:

— Пожалей себя и своих друзей. Я побывала у родового алтаря, Джен Дейверс. Знаешь, что это означает?

— Ты видела призраков.

— Видела. И получила дар, как и ты. Пока моя ладонь на алтаре, ваша магия не тронет нас. — Селена холодно улыбнулась. — А вот вы трое будете мертвы, если мы этого пожелаем. Абез — сильнейший из наших боевых магов. Мы взяли только одного мага, как вы и требовали. Но вам хватит и его.

— Почему-то я этого ждал, — мрачно сказал Риан. Мы с Гаем переглянулись.

— То есть вы не желаете честных переговоров? — ясным голосом спросила я. — Не хотите подписать мирный договор и разойтись по домам, радуясь, что никто не погиб? Вы угрожаете нам? Убьете нас, если мы ослушаемся? Нас, парламентеров?

— Да, — произнесла Селена. — Мы желаем получить часть вашей земли с родовыми алтарями. Чтобы возродить Пресветлую снова.

— Сегодня определенно не мой день, — мрачно сказал Риан. — Может, мы… ну… я не знаю… прогневили Пресветлую?

— Определенно, — кивнул Гай. — Пора каяться изо всех сил.

— Может, на колени упадем? Ну, так, на всякий случай?

Я едва сдержала нервный смешок.

У южан и впрямь были все основания думать, что они победили. По их мнению, мы не могли их атаковать: Абез уничтожил бы нас тут же. Не могли пожертвовать собой, оставив королевство без придворного мага и принцессы с необыкновенным даром. Нам осталось только слушаться их приказов, безуспешно пытаясь выторговать хоть крохи.

Мы проиграли. Я старательно сделала скорбное лицо. Да. Мы проиграли. Вот.

— Я салютую победителям, — развел руками Риан. — Вы сделали нас подчистую. Я подозревал что-то подобное, но появления принцессы Селены, признаюсь, не ожидал абсолютно.

Он отступил на шаг, и я почувствовала легкую искру магии. Совсем небольшую: за эти часы Риан не смог даже вскипятить чашку воды, несмотря на мою помощь с резонансом. Но воздушную стихию Риан упорно тренировал снова и снова, и, кажется, у него начало получаться.

А потом Риан поднял арбалет и не целясь выстрелил в небо. Стрела ушла вверх, и жрецы проводили ее взглядами.

— Маленький салют в честь победы, — пояснил Риан. — Может, не будете убивать нас сразу, а? Мы хорошие.

— Согласитесь на наши условия — и будете жить, — жестко сказал Вочек. — Во-первых…

— Джен, — тихо сказал Гай. — Довольно маскарада.

Мне не нужно было повторять дважды.

Мы так и не узнали, что Вочек хотел потребовать.

Потому что он тут же изумленно вскрикнул.

«Возле алтаря никто не навредит вам магией, пока ты держишь на алтаре руку, но твоя магия сотрет их в порошок».

Я положила руку на настоящий алтарь, надежно скрытый в траве. На алтарь, которому я заранее подарила каплю крови.

И огненный треугольник шириной в метр и высотой в два человеческих роста вспыхнул вокруг жрецов-южан, оставляя лишь небольшой просвет, чтобы мы видели друг друга.

— Вам подложили фальшивку вместо алтаря, — спокойно сказала я. — А вот теперь мы поговорим по-настоящему.

Абез, маг южан, тут же вскинул руку, на которой затлел комочек пламени. И изумленно моргнул, когда его магия исчезла, рассеялась в воздухе.

— Убери огонь! — яростно закричал Вочек. — Наши люди увидят и придут нам на помощь!

— О, кстати об этом, — ухмыльнулся Риан. — Тряхнем стариной?

Я прикрыла глаза, вспоминая. Наша брачная ночь. Чудесные минуты, когда мне было так хорошо, что хотелось обнять весь мир. Нежность — искренняя, настоящая, до слез и смеха, до волшебной блаженной истомы, до пересохших губ и вскриков. Я обрела тот самый опыт любовной страсти, который был так нужен алтарю. Я стала сильнее, несмотря на то, что мой родовой дар вновь был запечатан.

…А еще я стала куда опаснее. Гай был прав. Но я не буду думать об этом сейчас.

Я подняла свободную руку. Словно наяву, я увидела армию южан, палатки и лошадей. Армию, выстроенную клином-треугольником. И резко прочертила три огненные полосы-границы, отсекающие южан от нас.

— Барьер вокруг целой армии мы долго не удержим, — едва слышно произнес Риан, чтобы не слышали южане. — Но выглядит это здорово.

Я открыла глаза и беззвучно ахнула: огненные стены полыхали вдали, как зарево пожара.

Да, меня не хватит надолго. Но для южан этих минут будет достаточно.

— Итак, ваша армия окружена, — произнес Гай. — Вы тоже. Не буду угрожать, но представьте себе, на что еще мы способны. Нам нужна ваша безусловная сдача. Сейчас.

Вочек грязно выругался.

— Вы не посмеете! Мы парламентеры!

— Да-да, — вставил Риан. — Очень честные парламентеры. Я сразу это понял, когда взглянул в ваши глаза.

— Селена, — позвала я. — Ты покинула дом давным-давно. Ты забыла все, даже зов родового алтаря, иначе ты поняла бы, что перед тобой фальшивка. Но сейчас ты снова дома. Помоги нам.

Селена с жалостью смотрела на меня:

— Ты не понимаешь, правда? Ты была истинной парой Юнгена, ты узнала, каково это, — и испугалась. Отвернулась от страсти, от драгоценного дара Пресветлой. Как ты могла? — Страсть — это прекрасно, — согласилась я. — Но люди как-то обходятся без похищений, вынужденных браков на алтаре, навязанной страсти и много чего еще. Просто встречаются и разговаривают. Или плетут венки из одуванчиков, пьют кофе в кондитерской, прогуливаются по набережной и обсуждают все на свете.

Я протянула руку, сидя у алтаря.

— Тебе ведь тоже было шестнадцать, и ты мечтала об этом, как и я. О праве решать свою судьбу. Быть с тем, кого ты выберешь, а не с тем, кого тебе будут впихивать, как скисшее молоко, которое не годится даже на оладьи.

Селена невольно фыркнула, и у меня дрогнуло сердце: она готова была засмеяться.

— Я обожала оладьи в детстве, — мечтательно сказала она совсем другим голосом. — И я пекла бы их для себя и Асгейда, моего мужа… но он запретил. А ведь я так просила…

— Очнись! — заорал Вочек. — Вспомни, кто ты и кто они!

— Я… — Селена покачала головой. — Но нет. Я больше не одна из вас, Джен Дейверс. И я не подчинюсь.

Вочек сделал движение, словно готовясь броситься сквозь огонь.

— В этом алтаре — сила, которой пользуются потомки богов, такие, как ты, — хрипло сказал он. — Ваш родовой дар. Сила, которая струится через тебя.

Ага. Через меня. Но тебе я ее не отдам, даже не надейся.

— Но я жрец Пресветлой, и я чувствую эту силу, — с торжествующим видом сказал Вочек. — И я отберу ее у тебя.

Он вскинул руки и закрыл глаза. И тут я услышала слабый шепот Риана:

— Восемьдесят девять, восемьдесят восемь…

О чем это он?

Впрочем, это тут же сделалось неважно. Вочек открыл глаза, глядя прямо на меня, и я ощутила, как моя сила тает на глазах. Стены огня, которые я держала, дрогнули.

Жрец сделал жест, и Абез, маг южан, вновь вскинул руку. И на этот раз комочек огня на его ладони не исчез.

Дьявол!

Я бросила умоляющий взгляд на Гая. Тот кивнул, сосредотачиваясь, и я почувствовала, как внутри него вспыхнула его собственная стихия огня: треугольник пламени вокруг троицы южан запылал с новой силой.

Но это лишь отсрочило неизбежное. Алтарь, родовой алтарь, который должен был стать мне опорой, был основан и построен на любовной страсти. На желании и вожделении, которое овладевало жертвой против воли.

А слуги Пресветлой умели пользоваться этой страстью. И сейчас Вочек отбирал у меня силу, а я не могла ему противостоять… никак…

…Или могла?

— Риан, — одними губами прошептала я. — Помнишь, когда мы решили пожертвовать жизнью и магией, чтобы остановить Пресветлую? Одного желания ведь было достаточно, верно?

Глаза Риана расширились. Он понял, что я собираюсь сделать. Понял, хотя не слышал наш разговор с Гаем.

Ну разумеется. Это же Риан. Мой муж. Разве могло быть иначе?

— Давай, — прошептал он. — Я в тебя верю. Сорок два, сорок один…

— Я тут спасаю мир, а он играет в считалочки, — пробормотала я.

Все. Хватит. Сейчас не время. Я была самой опасной женщиной на свете. А значит, я могла справиться с чем угодно.

Даже спасти мир от самой себя.

Крошечная звезда резонанса горела между мной и Рианом, и я потянулась к ней, отпуская огненные стены вокруг армии южан, отпуская все. Я почти отдала алтарю жизнь и магию, и он принял мой дар. Значит, я могла отдать ему и свое второе сокровище.

Я впечатала ладонь в мрамор.

И раскрылась перед алтарем, передавая ему родовой дар. Навсегда.

Гай был прав, когда говорил, что я могу распечатать свой дар со временем. Но он совершенно не учел, что я могу отказаться от дара по доброй воле.

…Или учел? Просто не стал просить меня, чтобы я сама приняла решение? И именно для этого дал мне время подумать?

Осталось главное.

Как отказываются от родового дара?

Я вспомнила Юнгена, прижимающего меня к алтарю, и собственное тело, дрожащее от страсти. И как старательно я держалась за одну-единственную мысль.

«Желание рождается в голове».

Я глубоко вздохнула — и призвала эту мысль снова.

Яблоневый цвет, снежинки, солнце на простынях, жареная курица у Риана на подносе…

Я выбираю свободу. Я выбираю себя.

— Селена, — выдохнула я, глядя в глаза бывшей принцессе. — Помоги мне. Подумай… подумай о чем-нибудь глупом, чего тебе всю жизнь не хватало на юге. Хотя бы об оладьях. О снежинках. О яблонях в дворцовом саду. Пожалуйста.

Селена моргнула:

— Я…

— Пирожные; ты помнишь пирожные? — я говорила быстро, захлебываясь. — Миндальные, свежие, тонкие, хрустящие под пальцами. Корзиночки, эклеры, мокко, шоколадный крем и вкуснейшие завитки. Селена, ты сможешь есть их снова! Каждый день! Слушать музыку во дворце, даже танцевать! Неважно, сколько тебе лет, — ты вернешься домой!

Лицо Селены сделалось задумчивым, мечтательным.

А потом она улыбнулась, и я почувствовала, что именно ее улыбки мне и не хватало. Ее выбора. Ее надежды на жизнь, где не было принуждения.

Но сначала мне нужно было изъявить алтарю свое желание. Одно короткое слово.

«Нет».

Откуда-то из глубины алтаря ко мне пришло знание, что другие потомки богов отказывались от дара и раньше, твердо заявляя, что им не нужен ни родовой дар, ни сами боги. И тем самым мои предки подновляли печати, преграждающие богам дорогу.

Сейчас я делала шаг по тому же пути.

Шаг, который сделает моих детей свободными.

«Все, что ты выберешь, ты выберешь правильно. Просто слушай свое сердце».

Слова моей матери.

Сила текла через меня, и я ощущала невидимую руку на плече. Аманда Нисе… мама… наша с Гаем мать, самая родная, самая любимая, — я больше ее не увижу.

Но она всегда будет со мной.

Раздался дикий крик Вочека, от которого уходила желанная добыча. В воздухе бушевала стихия, и алтарь, я ощущала это, больше не слушался жрецов.

Огонь вокруг южан вновь взвился яростным пламенем, и голубые молнии охватили мою руку. В этот раз не было сверкающих фейерверков, не было призраков, выстроившихся вокруг алтаря. Просто… прощание.

Смутный образ пролетел передо мной, легкий, счастливый, смеющийся, и я улыбнулась. Откуда-то я знала, кто он. И ни за что не расскажу Риану о том, что когда-нибудь у нашего сына будут его глаза.

Родовой дар не коснется наших детей. Никаких истинных пар.

Ведь мы и без них найдем счастье, верно?

Я ощутила тепло в пальцах, сосредоточилась, и между ними проскочила огненная искра. Я вздохнула с облегчением.

Моя магия осталась при мне. Запечатанная, ослабевшая — но она вернется.

И это было все, что мне было нужно.

— Четыре, три, два, один, — весело произнес Риан.

Я отняла ладонь от алтаря, которого больше не чувствовала, и встала.

И в ту же самую минуту арбалетный болт, прилетев с неба, воткнулся Вочеку прямо в голову. Тот, не издав ни звука, рухнул.

Стрела Риана все-таки прилетела обратно.

Риан пожал плечами, глядя на тело:

— Как знал, что мы не договоримся.

Гай щелкнул пальцами, и стены огня исчезли.

— Думаю, — светски сказал он, — самое время обсудить мирный договор.

Маг-южанин Абез долго смотрел на тело Вочека.

— Так какие права магов вы можете нам гарантировать? — наконец спросил он.

Риан широко ухмыльнулся:

— О, я думаю, мы найдем общий язык.