Глава 6 · Варя

Поверить не могу, что реально пойду на этот концерт. И уж тем более, что предложила это именно Коновалову. Просто эти его слова… Моё давно отложенное желание… И само, блин, вырвалось.

Хотя уж точно не стоит никуда выбираться именно с ним, явно жаждущим меня отбитым типом. Он и без того не упускает возможности позвать меня куда-то, жесты какие-то в мою сторону выкидывать, парней от меня отстранять… Мне мало? Решит ещё, что это всё равно что-то значит, хоть и ради исследования.

Лааадно… Тогда я буду заниматься этими самыми исследованиями по-максимум. Прям реально подходить к ребятам и вопросы им задавать. Сегодня же подготовлю, какие. Все перемены буду этим заниматься. Коновалов поймёт, что я в том клубе буду исключительно ради этого, ну и музыку послушать. А он будет как фоновая грубая сила в случае каких-то проблем, которые в таком месте всё-таки вполне себе реальны.

Да и вести себя нормально вроде бы может. Два часа до пар мы даже написали введение, и Коновалов участвовал в этом. Оказывается, он даже неплохо соображает. Может, во многом плавает, но вникает быстро. И логика хорошо у него работает. Возможно, при других обстоятельствах и в других условиях из него и могло выйти что-то путное.

На парах я сижу с Женей, который явно улавливает от меня отсутствие интереса, но пока что вяло пытается продолжать со мной общение. Рано или поздно сольётся. Наверное, Саша думает так же, потому что ограничивается только тяжёлыми взглядами на нас. Отчасти и поэтому я не особо поддерживаю разговор с Женей: не хочу ему проблем. Это не значит, что я пляшу под дудку Коновалова, а просто мне сейчас не до противостояния ему. А когда захочется отношений, выбрать буду не из универа уж точно.

На более взрослых и серьёзных моих ухажёров Коновалов не замахивается. Как будто и не знает о них. Это хорошо — значит, не сталкерит вне учёбы.

Здесь гремит так, что, кажется, звук вибрирует во всём моём теле. Вот уж не думала, что живые концерты такие громкие. И вот как тут спрашивать о чём-либо людей? До самого конца вряд ли получится. Басы проникают в каждую клетку тела, хотя сейчас это даже приятно — выбивает из головы лишние мысли. Например, о том, какого чёрта я тут делаю с Сашей Коноваловым. Несмотря на то, что я вроде бы полностью оправдала себе этот жест на парах и свыклась с предстоящим, теперь, когда вот мы, тут, — сомнения опять грозят затопить с головой.

Местечко здесь, конечно… Мне никто из окружения ни за что не поверит, что я добровольно сюда зашла. В подвальном клубе душно и пахнет кальяном. Мелькают разноцветные прожектора, освещая то зал, то сцену, то разгорячённые лица ребят. Солист инди-группы, которая нравилась мне в записях, орёт так, что лучше бы под фанеру пел.

Но это всё ладно… В конце концов, я хотела испытать этот опыт. Куда сложнее мне от присутствия Саши рядом. Он не всегда у меня за спиной, но как будто держит на прицеле взгляда. Периодически подходит. А иногда с ребятами другими общается, ну или чуть ли не слэмится с парнями. Это явно его среда. Так легко в неё вписывается… А я вот уже несколько минут всё никак.

И вот он, очередной раз, когда Саша возникает за моей спиной. Чувствую волну жара по позвоночнику. Он довольно рядом… И каждый раз, когда вот так подходит,я вспоминаю тот его разговор с Сережей. Или как швырнул мне футболку, заставляя прикрыться. Или пикник на крыше… Да что там — даже то, что было недавно, примерно час назад, когда мы встретились в условленном месте, чтобы вместе пойти сюда. Я помню, как он тогда посмотрел на меня… Да, я нарядилась, как на рок-концерт: чёрные джинсы, кулон в виде гитары, косуха, распущенные волосы, стрелки на глазах. Непривычный для меня видок. Но его взгляд… Мне до сих пор и горячо, и неловко от него. Хотя тогда Коновалов бросил что-то вроде «норм так», но непривычно севшим голосом. Тоже волнующим почему-то.

Упорно не оборачиваюсь и не смотрю на него, но увы, отвлекаться от его присутствия не получается. И так уж необходимо было брать его с собой? Не похоже, что тут мне может понадобиться грубая мужская сила. Хотя не факт, что я бы чувствовала себя в такой безопасности, если бы была одна.

Ну вот… Мысли уже путаются.

— Варь, — неожиданно называет меня по имени Саша, наклонившись так, чтобы я слышала. Вздрагиваю от вибрации его дыхания, мурашки тут же по телу гулять начинают. — Я поспрашивал некоторых ребят по своим вопросам, но ты там свои вроде составила. Так что… Так и будешь стоять на одном месте, или, может, тоже возьмёшься?

Крепче сжимаю в руках тетрадь, которую зачем-то принесла сюда, хотя можно же было в телефон всё записать. И вопросы свои я там сфоткала. Которыми да, не делилась с Коноваловым.

Но вот уж не думала, что он здесь делом заниматься будет.

— Ищу подходящий момент, — довольно грубо бросаю, пытаясь вернуть самообладание. — Не врываться же в толпу с вопросами, пока группа играет. Да и вряд ли меня там услышат или слушать будут.

— Ну меня же слышали и даже отвечали, — он пожимает плечами, и от этого движения его грудь на миллиметр касается моей спины. По позвоночнику простреливает током. Новый вдох даётся с трудом. Да чёрт возьми… — Тут все свои. Простые ребята, которые подвыпили настолько, что на любую хрень готовы отвечать как угодно развёрнуто. Им даже по кайфу участвовать в каких-то исследованиях.

Зачем-то только и киваю, хотя Коновалов может это и не увидеть, ведь я по-прежнему к нему спиной и так и не оборачиваюсь.

Группа наконец заканчивает песню, и толпа взрывается одобрительным гулом. Я решаюсь. В конце концов, лучше хоть чем-то заняться, чем стоять на одном месте и из всего зала реагировать только на Сашу и на его какие-либо действия. Это вот вообще ни разу не входило в мои планы!

— Пойду к барной стойке, там посвободнее, — бросаю ему, не оборачиваясь, и начинаю пробираться сквозь толпу.

Пробираться сложно. Люди стоят плотно, меня толкают, задевают. Чувствую себя непривычно маленькой и какой-то беззащитной в этой разгорячённой толпе. Уже желаю, что вообще сдвинулась с довольно удобного отдалённого от остальных места… И вдруг чувствую горячую мужскую руку у меня на талии. Сразу понимаю, чья. Потому что, чёрт возьми, всё тот же жар по коже, который был, когда Коновалов тёрся где-то рядом. Только теперь усиленный настолько, что сохранять концентрацию всё сложнее.

Саша просто провожает меня, это понятно. И от его присутствия толпа и вправду разбредается. Он прокладывает мне путь, мягко, но уверенно отодвигая людей плечом. И нет ни одной причины не позволять ему это делать. Это вопрос здравого смысла.

Вот только… С каждой секундой мне всё больше не по себе от этого нашего соприкосновения. Косуха не защищает от него. Такое ощущение, что Коновалов меня чуть ли не клеймит своим воздействием, слишком уж оно острое.

Я вроде бы ничего здесь не пила и уж точно не собираюсь… Почему тогда плыву?

У барной стойки Саша наконец убирает руку, и я выдыхаю. Заказываю себе мохито без алкоголя, а он, помедлив, то же самое. Неожиданно. Даже не алкоголь. Ещё Коновалов успевает расплатиться за нас обоих, пока я осмысливаю его выбор.

Против этого тоже не возражаю. Поздно уже. Да и всего лишь напиток в посредственном месте…

Бармен начинает смешивать нам коктейли, когда я наконец отвожу от него взгляд и осмеливаюсь повернуться к Коновалову.

В полумраке клуба он выглядит ещё более диким и опасным. Татуировки на руках кажутся чернее, глаза блестят, развитые мышцы выделяет футболка. И шрамы… Опять они бросаются мне в глаза. На его скуле, например, совсем свежая царапина. Откуда? Не припомню её утром. Успел опять с чем-то подраться, или что?

Да чем вообще занимается и живёт этот Коновалов?..

Перехватывает мой взгляд и кривит губы в усмешке.

— Кот поцарапал, — поясняет, будто прочитав мои мысли.

И я бы рада забить на его слова и обратить уже внимание на ребят у стойки, позадавать им вопросы. Но это его объяснение… Слишком уж неожиданное.

Ну не ассоциируется у меня Саша с котиками. Пусть даже дикими и вот так царапающимися.

— Кот? — переспрашиваю небрежно.

— Не у меня. Подкармливаю дворовых. Привычка ещё из детдома, — ухмыляется Коновалов. — Этого на руки решил взять. Забыл, что они обычно не даются.

Каждое его слово всё больше вводит меня в тупик. Ну не могу я представить этого отбитого, накладывающего корм коту. А уж чтобы на руки брал… Может, ещё и гладил?

Неожиданно мысли простреливает другое слово из сказанных Сашей. Детдом. Оно словно наотмашь бьёт. Я, конечно, догадывалась, что он не из благополучной семьи, но чтобы детдом…

Сглатываю, не зная, что сказать в ответ. Соболезнования? Ему они не нужны. Вопросы? Неуместны. Даже про кота того, наверное, будут лишними.

И всё же я не отворачиваюсь от Коновалова и не пытаюсь завести разговор с кем-то из всё ещё трущихся возле барной стойки ребят.

А он зачем-то бросает:

— Не то чтобы я кошатник… Так, помогаю, чем могу, всяким брошенным.

Только и киваю, а с груди срывается тяжёлый вздох. А может быть такое, что Саша как раз подсознательно и ассоциирует себя с этими брошенными?..

От неловкой паузы из-за моей неспособности ответить хоть слово спасает бармен. Ставит перед нами напитки. Сразу беру свой и делаю глоток. Ментол приятно охлаждает горло. Неожиданно сносно сделан коктейль. Наверное, не из таких уж дешёвых ингредиентов. Свежие хотя бы. Насколько я могу судить.

— Ладно, — всё-таки давлю я. — Я пойду поспрашиваю ребят, пока они ещё тут, а не на танцполе.

Саша пожимает плечами, взяв свой мохито. Вижу боковым зрением, что отпивает и смотрит на меня, оставаясь на месте.

И этот его взгляд я теперь ощущаю нон-стопом, всё-таки приближаясь к ребятам. В итоге опрос, которого я думала, что буду стесняться, проходит на удивление легко. Парни и девушки разных возрастов, статусов и увлечений охотно делятся со мной всей нужной информацией, им это даже интересно. Я записываю ответы, чувствуя себя почти настоящим социологом. А Саша продолжает смотреть, и от этого я чувствую странную безмолвную поддержку. Как будто даже защиту. Мне спокойно. Я вообще к любому могу подойти, даже к грозному с виду качку с ирокезом.

Впервые мне так спокойно из-за присутствия Коновалова. Без этого вечного напряжения, без желания огрызнуться или сбежать.

Обхожу ещё несколько компаний. С каждой новой чувствую всё большую уверенность, мне даже становится в кайф.

Группа играет уже второй плейлист, более медленный, расслабляющий. Без ора. Часть народа уходит танцевать в зал, кто-то даже зажимается в медляках.

А я останавливаюсь у колонны ближе к выходу. Мне и здесь прекрасно слышна музыка. Своё дело я сделала и теперь просто наслаждаюсь ладно уж, неплохим таким звучанием. Допиваю мохито, глядя, как какая-то пара на танцполе всё сильнее зажимается.

Неожиданно мелькает в голове мысль, что мы могли бы так же танцевать с Коноваловым…

Пфф… Как вообще можно было до такого додуматься?

А он, кстати, подходит.

— Спасибо, — сразу говорю, даже не оборачиваясь. — Ты ведь страховал меня, да?

Подсознательно я в этом уверенна, но откуда-то появляется желание услышать от него подтверждение.

— Весь вечер, — умудряюсь уловить его усмешку, даже не глядя на него. — Не хочешь потанцевать?

В этом вроде бы ровном вопросе я вдруг чувствую, что Саша сейчас тоже смотрит на ту пару. Пару, которая кажется ну очень влюблённой.

— Нет, — всё-таки поворачиваюсь к нему.

Смотрим друг на друга. Музыка обволакивает, приглушая лишние звуки. На нас периодически попадают отблеск прожекторов… И в этой завораживающей атмосфере я вдруг впервые вижу Сашу по-другому. Не отбитого бандюгана, который прессует парней и плюхается за мою парту. А вижу парня, который вырос в детдоме, который носит на теле шрамы, но при этом купил для меня дорогие конфеты и весь сегодняшний вечер проявляет исключительную тактичность. Что если он всё это время обо мне искренне… заботится? Просто как умеет, пусть и иногда грубовато?

За всей этой жёсткостью и опасностью — он просто живой. Со своей болью, со своим прошлым. Человек. Даже личность, причём сильная… Если уж честно, я всегда это чувствовала.

А было бы всё-таки интересно узнать его получше…

Коновалов делает ко мне едва уловимое движение, словно клонится, и я наконец отмираю. Хватит тут стоять так непонятно и смотреть друг на друга, что за нафиг?

— Пойду ещё к той компании, — киваю в рандомную сторону. — Последний опрос, и хватит на сегодня.

— Я с тобой, — неожиданно заявляет Саша. — Страховать, так по-максимуму. Эти, кажется, лишнего выпили.

Только и киваю, хотя сердце стучит как бешеное, потому что улавливаю мимолётный взгляд Коновалова мне на губы.

Ну он-то понятно… Влюблён в меня. По всем его поступкам это видно, и, судя по всему, длится уже давно. А я-то с чего вдруг такая пришибленная?..

— Мы сейчас про того же Коновалова, о котором ты даже говорить как будто боялась, когда только появился? — озадаченно хмурится Яна.

Она снимает лёгкую ветровку, откладывает на свой диванчик. А я помешиваю свой уже принесённый официантом латте, толком не веря, что действительно только что сказала сестре такое.

Про концерт вчерашний. Про практическую. А главное… Про то, что я теряюсь и не перестаю думать о влюблённости Саши в меня, что мне не всё равно. И мне даже как будто страшно от мысли, что переключиться может.

Да, это уже клиника. Мне приятно, что этот отбитый влюблён в меня и хочется, чтобы продолжал в том же духе.

— Да, про него, — вздыхаю. — Просто… Ну не знаю. Он… Он как будто глубже, чем кажется.

Яна качает головой, но скорее во всё ещё лёгком шоке от моих слов, чем возражая. Она вообще гораздо сговорчивее стала с тех пор, как по-настоящему сошлась с мужем, которого первоначально навязали ей родители.

— Я понимаю, что это ни к чему не приведёт и не хочу, чтобы да, — замолкаю на какие-то секунды, собираясь с мыслями. — Но… И чтобы всё заканчивалось, я не хочу. Хотя была мысль как бы невзначай продемонстрировать ему взрослого и состоятельного ухажёра, которого не получится запугать, как парней из универа.

По-прежнему не верю, что всё это говорю или чувствую. Но вчера, когда Саша провожал меня до дома после концерта, меня слишком ощутимо кольнуло сожалением при мысли о том, что рано или поздно он всё равно переключится, не получив от меня взаимности. Чувствовать себя под его защитой, получать его заботу… это как-то по-особенному было.

— Вы же враждовали, — наконец приводит весомый аргумент Яна. — А ещё ты говорила, что он на бандюгана похож и ему не место в универе.

Морщусь словам Яны. Я ведь ей подробности про вчерашний вечер рассказывала. Включая даже диалог про кота. Неужели по моим рассказам не напрашивается вывод, что Саша не такой уж бандюган?

— С другой стороны, — продолжает Яна, не дождавшись ответа. — Заказал себе тоже безалкогольное, хотя в таком месте обычно бухают. Вёл себя и вправду достойно, как джентльмен и защитник. Заплатил за тебя… Ещё те конфеты дорогие, пикник на крыше… Реально не стиль отбитого бандюгана. Это уже куда более сложный персонаж.

Меня почему-то тянет возразить даже на определение «сложный», заступиться за Коновалова. Да, за того самого, с которым привыкла враждовать. Но всё-таки молчу. Осмыслить бы это всё…

Мы знакомы с Сашей всего несколько месяцев, и большую часть этого времени я привыкла воспринимать его как дерзкого, беспринципного, опасного и жёсткого типа, с которым лучше не связываться. Я даже после того романтика на крыше продолжала так думать. Что мог изменить один вечер?..

— Что ты думаешь делать? — задаёт Яна как раз именно тот вопрос, который у меня подсознательно с вчерашнего вечера сидит и никак ответа не дождётся. — Если ты понимаешь, что это ни к чему не приведёт, но в то же время не хочешь, чтобы всё заканчивалось.

— Не знаю, — повторяю беспомощно. — Да и что я тут могу сделать? Да, он помогает котикам и на него можно положиться, но в то же время он по-прежнему опасен, Ян. У него шрамы по всему телу, и я без понятия, чем он зарабатывает на жизнь, но вряд ли это что-то нормальное. А ещё я даже не представляю, что о таком, как он, могут сказать наши родители.

Жар приливает к коже от собственных слов. К чему я вообще про родителей? Неужели даже на уровне возможности прокатываю в подсознании мысль о том, чтобы встречаться с Коноваловым?..

— Нууу, родители не возражают выбору Славы, — задумчиво проговаривает Яна. — Его Настя ведь из бедной семьи. А ещё, мне кажется, после моего брака с Ромой, им уже всё равно, кто из вас с кем будет.

Похоже на правду… Объединение нашей семьи с Сахаровыми уже обеспечило нам на долгие годы статус и влияние. И семейный без того значительный капитал очень нехило повысился, причём только продолжает расти.

Но всё это вряд ли послужит аргументами, если я приведу родителям Сашу: с его шрамами, грозным видом, хмурым взглядом и в привычно чёрной уж точно не брендовой одежде.

Боже, Варя, очнись… Это же Саша. Серьёзно допускаешь, что можешь его в семью привести? Да даже мысли о поцелуе с ним — уже чересчур. Офигеть насколько лишнее.

— А по поводу того, что опасен, тут разбираться надо, — снова нарушает молчание именно Яна. — Покажи-ка мне его фотку.

На автомате беру телефон, открываю наш с Сашей диалог, нажимаю на аватарку. Та самая, которую я увеличивала, рассматривая его шрамы… Надеюсь, Яна этого делать не будет.

Надеюсь?

Нет уж, пусть она сложит максимально объективное мнение о нём. И пусть приземлит меня обратно, в чувство приведёт. А то я какого-то чёрта только хорошее почему-то помню. Например, какие интересные, нестандартные и важные для нашей практической вопросы задавал ребятам Саша, который потом показал мне свои материалы. А я ему свои ещё нет. И он не настаивал.

Протягиваю Яне телефон. Она смотрит на Сашу, довольно долго.

— Вообще, чего ты боишься? — рассуждает одновременно с этим. — У нашей семьи такие возможности, что его просто сожрут, если что не так. Почему бы не попробовать? Обидеть кого-то из нас нереально. Никто не позволит.

Вообще, Яна права… Но мне почему-то не по себе от её предложения попробовать. Сердце волнительно часто бьётся. Я ведь о таком варианте не думала… Мне же просто нравится его внимание, не более того.

— И ты явно этого хочешь, — подытоживает Яна. — Только фиг там решишься. Так что вот… Я тут открыла вашу переписку и отправила кое-что ему. Так сказать, поторопила события.

Сердце пропускает удар, а я цепенею. В голову запоздало приходит осознание, что пока я вникала в слова Яны про невозможность обидеть кого-то из нашей семьи, сестра что-то печатала. На моём телефоне!