Глава 20

Марина.

– Мариш, сегодня Сочельник, я ужин приготовила. Пойдем с нами? ― ко мне в комнату заглянула Катя.

Она как всегда великолепно выглядела. Папа делал ее счастливой, и от того она всегда была на высоте. Мне тоже хотелось сиять от счастья, но пока что не получалось. А ведь нужно было это исправлять. Брать в свои руки и действовать. Ведь это именно я накосячила.

– Конечно. А Лера не приехала?

Катя закатила глаза и покачав головой наигранно возмутилась.

– Что‐то у этой парочки нескончаемое противостояние. В общем, опять поругались и дочь решила остаться у себя.

Я хмыкнула. У них с Денисом очень интересные отношения. Она молодая, как и я, ей хочется свободы, а Денис мужчина постарше и ему не нравится, как себя порой ведет Лера. Хотя ведет она себя очень даже прилично. Что там на самом деле между ними, для всех остается загадкой.

– А я…

– Девочки, ну вы где? ― к нам заглянул папа, смотря на нас удивленным взглядом. ― Я голодный.

– Пап, ― позвала я, облизывая губы и заметно нервничая.

Мне нужно было с ним поговорить.

– Присядете?

Попросила я, кивая на кресла в моей комнате.

– Все нормально?

Он взял Катю за руку, предлагая ей присесть. Сам расположился в соседнем кресле.

– Да, все хорошо, пап. Я хотела поговорить с вами.

Я бросила короткий взгляд на папины волосы и стыдливо спрятала глаза. Из‐за меня на его висках появилась седина. Он той ночью знатно перенервничал. Катя рассказывала, что думала даже вызывать ему врача. Но вроде все обошлось.

– Говори, конечно.

– Я хочу поехать к Ярославу.

– Наконец‐то, ― неожиданно произнес папа, локтями упираясь в колени и сцепляя руки в замок, ― парень уже места себе не находит. Не понимает в чем провинился.

– Это все из‐за меня. По моей глупости.

Я рассматривала свои пальцы, чтобы не смотреть в глаза родителю. Отчего‐то мне было стыдно за свое поведение. Ведь, по сути, во всем случившемся виновата только я.

– Что это значит? ― уточнил он, и протянув руку, поднял мое лицо за подбородок.

– Неважно, пап. Я не выяснила, не поверила и, в общем… сама за это и поплатилась.

– Мариш, ― тихонько позвала Катя, и пересев ко мне на кровать, обняла за плечи, ― я ведь тоже была пострадавшей стороной однажды. Это было не совсем насилие. Меня подпоили от чего я не особо соображала и хотела… ― она осеклась, а я, сведя брови на переносице, посмотрела ей в глаза, ― я долго себя ненавидела, винила. Я запрещала себе быть счастливой. До тех пор, пока твой папа не стал так настойчиво за мной ухаживать.

Я бросила взгляд на отца, и он вдруг расплылся в довольной улыбке.

– Я понимаю, как тебе сейчас сложно. И что бы между вами с Ярославом не произошло, это только ваше. И вы сами должны это решить. Вам нужно разговаривать, не таиться друг от друга, понимаешь? А то, что случилось, я хочу, чтобы ты знала, ты не должна себя винить. Что бы там не произошло, какие ссоры, недопонимания, как бы ты не отреагировала, или он. Ни один мужчина в мире не имеет права касаться тебя без твоего разрешения. Это я не про Ярика, естественно сейчас говорю. То, что за собой повлекло ваше недопонимание, не означает что это твоя вина, или его. В том что тогда случилось виноваты только те ублюдки. Не ты.

– Катя все верно говорит, дочь.

Я кивнула. Понимала, что она пытается мне донести.

– Идешь ты в короткой юбке, или как‐то посмотрела на парня, что он там себе надумал всякого. Он не имеет права брать девушку силой.

– Да, я понимаю, о чем ты. Просто мне не по себе от мысли, что я все испортила. Я могла испортить себе жизнь.

– Нет, ты сейчас не права, Марин. Не ты могла испортить себе жизнь, а те ублюдки. И теперь они сядут надолго.

Я зажмурилась и постаралась сделать глубокий вдох. Вышло плохо, от нахлынувших эмоций дышать было сложно.

– Я перед Яриком виновата. Я не поверила ему, усомнилась в нем. Вряд ли он меня простит.

– Не говори глупости. Ярик любит тебя, ― заметил папа, протягивая руку, и сжимая мою ладонь.

– И страдает, между прочим, ― подтвердила Катя, поглаживая мои плечи.

– Я с ним разговаривал несколько раз. Он места себе не находит. И будет лучшим вариантом, если ты поедешь к нему прямо сейчас.

– Правда? ― не думала, что папа будет за нашу встречу.

Я могла ошибаться, но помня, как он тогда нервничал, думала, что папа вообще никакого парня ко мне не подпустит.

– Правда. Только тебя водитель отвезет. Никаких такси.

Я активно закивала головой и сорвавшись с кровати, обняла отца, в очередной раз убеждаясь, что он у меня самый лучший.

– Спасибо тебе! Пап, я тебя так люблю. И тебя, Кать, тоже люблю.

Папа поднялся из кресла, и мы все втроем обнялись.

Впервые за эту неделю я почувствовала облегчение. Но мне еще предстояло поговорить с Ярославом, который возможно после моих призваний разочаруется во мне. Вряд ли ему будет приятно, когда он узнает, что я усомнилась в нем.

– Выбирай самое красивое платье.

– А я помогу тебе с прической, ― предложила Катя, на что я согласно кивнула и открыв шкаф, принялась шерстить свои наряды.

Сразу нашла то самое. Черное, длиной ниже середины бедра, с зарытыми плечами и длинными рукавами. Можно было бы подумать, что слишком скромное платье. Да, но оно красивое, и на теле выглядит очень привлекательно.

Блестящая и приятная к телу ткань села на мне идеально. Когда я вернулась в комнату, две пары глаз смотрели на меня с восхищение.

Господи, могла ли я подумать, что буду собираться к парню в компании отца и его жены. Это что‐то необычное для меня.

– Красотка!

– Ярик точно будет в восторге.

Я улыбалась, как дурочка, но внутренний мандраж никуда не девался даже после того, как Катя уложила мои волосы в красивые локоны. Да, выглядела я отлично, но это не значит, что Ярик должен забыть о моих выкрутасах и наброситься на меня в страстном поцелуе.

Не уверена, что он вообще захочет со мной разговаривать.

Папа попросил своего водителя отвезти меня к Ярославу. Это было действительно верным решением. Так намного безопаснее и спокойнее. Вряд ли я бы сейчас смогла ехать в такси с незнакомым мужчиной. С некоторых пор, я стараюсь избегать подобных уединений.

Кому я вру? Я все эти дни дома сидела. Видимо мысленно уже ограждала себя от чужих взглядов.

Около нужного подъезда мы остановились через сорок минут.

Поблагодарив дядю Сережу, я сказала, что он меня может не ждать. Думаю, папа ему тоже об этом сообщил, но я решила уточнить, чтобы мужчина зря не сидел под подъездом. По крайней мере я надеялась, что парень не выгонит меня, и мне не придется звонить в такси. Надежды было мало, а вот неуверенности в десятки раз больше.

На дрожащих ногах я поднялась на нужный этаж. Некоторое время стоя у двери, пыталась унять свой страх и волнение. Напряжение во мне росло, и я понимала, если сейчас не нажму на звонок, то просто сбегу, как последняя трусиха. А что, дядя Сережа недалеко отъехал, можно будет позвонить ему и попросить вернуться.

Я резко нажала на кнопку, отрезая себе пути отступления. Нажала второй раз. Ожидание, казалось, бесконечным. Но мне так никто и не открыл. С бешено колотящимся сердцем я развернулась к ступенькам и уже хотела сделать шаг вниз, как вдруг передумала. Развернулась, достала из‐под коврика ключ, и сама открыла дверь.

Этот коврик не всегда здесь был. Ярик постелил его специально, чтобы положить туда ключ. Для меня. Ну мало ли мог понадобиться. И кажется, понадобился.

Я вошла в квартиру, погруженную в темноту. Прикрыла за собой дверь и вдохнула такой любимый, такой родной и болючий для меня сейчас запах. Здесь пахло Ярославом.

Прижавшись к двери, я откинула голову назад и несколько секунд стояла не шевелясь. Снова успокаивала себя, обзывая различными словами.

Парня дома не было, а значит, у меня есть небольшая отсрочка. Включив лампу на комоде у входа, я сбросила ботинки и куртку, и медленно побрела в комнату. Не стала больше нигде включать свет. Захотелось подождать парня в темноте. От уличного фонаря я могла видеть, где что стоит, или лежит, поэтому не составило труда найти диван и плед на его подлокотнике.

Прикусив губу, я снова вдохнула любимый запах, и расправив плед прилегла на диван.

Надеюсь, ты скоро придешь, любимый.