Глава 21

Ярик.

Зайдя в квартиру, я бросил ключи на комод и устало приложился спиной к двери. В последние дни несмотря на праздники, я занимался своим делом. Активно искал помещение для ресторана. Планировал в ближайшие месяцы приготовить все для открытия заведения. И пока те помещения, которые я смотрел, мне абсолютно не нравились. Да и совмещал я все это с работой в кафе.

По-хорошему, мне бы взять отдых, но я специально изматывал себя, чтобы не думать о ней. Чтобы не сойти с ума от мыслей, что такого я натворил, и почему она не хочет со мной даже поговорить. Я писал ей, но она не отвечала. Я разговаривал с ее отцом, он не понимал почему Марина закрылась от меня. Я не хотел настаивать, надоедать ей. Понимал, что после произошедшего ей нужно прийти в себя. Но бл*дь, как же мне было сложно. Без нее сложно! Без возможности обнять ее, поцеловать, поддержать.

Сука! Как же все это бесит.

Оттолкнувшись от двери, я открыл глаза и только сейчас понял, что в коридоре включена лампа. Нахмурился, вспоминая, включал я ее сегодня вообще, или нет? Скорее нет. Утром было светло.

Какого хрена?

Дернув замок на куртке, стянул с плеч и оставил на вешалке. Наклонился, чтобы развязать ботинки и тут же нахмурился. По телу прошел холодок.

Не может быть.

Я схватил женский ботинок небольшого размера и крепко сжал руку. Это же…

Марина?

Поставив ботинок, я снял обувь и размашистым шагом направился в комнату. Но там никого не оказалось. Развернулся и прошел на кухню, тоже пустота. Везде темно.

Какого черта?

Устало сжал переносицу и вернулся в комнату. Нужно взять себя в руки. Может выпить чего‐нибудь крепкого?

Щелкнул светильник на рабочем столе и замер. Воздух из легких будто одним ударом выбили.

Она здесь. Моя девочка здесь. Спит на моем диване, в моей квартире.

Я сглотнул, и медленно подошел к ней. Присел на корточки, не в силах больше пошевелиться.

Не мог поверить, что она пришла. Почему? Что она решила для себя? Что вообще было? Так много вопросов к ней, но будить не хочется. Спит сладко, подложив ладонь под щеку и укутавшись в мой плед. Давно ждет меня? Почему не позвонила, не сказала, что приедет? Я бы сразу сорвался сюда. Не раздумывая, бросил бы все дела. Не заходил бы за кофе по дороге домой. Мчался бы на квартиру, как сумасшедший.

Склонив голову, вдохнул запах, которым последний месяц только и дышал. А за неделю нет, не забыл. Истосковался по нему.

Девочка моя, как же сильно я скучал по тебе.

Пальцами коснулся волос. Завила их в кудри. Готовилась ко встрече со мной? Хотела мне понравиться? Она даже не подозревает, как сильно мне нравится, и без этих красивых причесок, макияжа. Она просто вся особенная для меня. Красивая, нежная, хрупкая. Моя любимая малышка.

Почему‐то вспомнил разговор с другом. На днях мы встретились выпить пива, но на душе было настолько паршиво, что я и глотка сделать не смог.

А все из‐за того, что он рассказал мне, кто натравил двух ублюдков на Марину.

– Значит, эта дрянь решила убрать со своего пути Марину, чтобы занять ее место? Как давно ты это знаешь?

– Вчера услышал. Совершенно случайно. Я подумал, что ты тоже должен это знать.

Я крепко сжал кулаки и впервые за долгое время закурил. Ненавидел сигареты, но в моем состоянии, или головой удариться, или закурить.

– Дрянь паршивая, ― прорычал я, выпуская дым изо рта, ― думала я побрезгую? Думала, что я после… сука! Она же ее чуть не сломала!

Я долго не мог прийти в себя после услышанного. В голове не укладывалось на что способны подонки ради личной выгоды. Ненавидел мразей. Ненавидел!

– Ярик, Марина не простила тебя? ― спросил друг, останавливая меня около клуба, когда я уже собирался сваливать.

Были дела поважнее пива. Теперь мне предстояло посадить в тюрьму эту гниду Женьку. Я это дело так просто не оставлю.

― Нет, ― повел головой, расстегивая рубашку на груди и пытаясь сделать глубокий вдох.

Сложно. Сложно дышать, когда речь заходит о ней.

– Я не знаю за что.

― А ты ее?

― А мне ее не за что прощать.

Новогодняя ночь изменила все. Мы были счастливы всего месяц, а потом кто‐то решил пошутить. Жестоко, гнусно, безжалостно. Разрушив нас до основания. И теперь непонятно, сможем ли мы когда‐то выслушать друг друга, чтобы попробовать начать все с нуля. Потому что возвращать из прошлого больше нечего.

Но главное, что теперь я знаю, кто эта мразь. И она пожалеет о том, что навредила Марине.

Возвращаясь в реальность, я заметил, как ресницы малышки дрогнули, и она открыла глаза. Сонные, красивые и чистые, как ясное небо. Обрамленные пушистыми длинными ресницами.

– Ярослав? ― прошептала она, и вздрогнула, поднимаясь и усаживаясь на диване.

– Не волнуйся, Марин, все хорошо.

– Прости, я уснула. Тебя не было дома, и я…

– Ты пришла ко мне, ― прошептал я, взяв ее за руку.

Марина заметно нервничала, отводила взгляд, кусала губу. Я большим пальцем гладил ее ладонь, а когда понял, что нужно что‐то делать с ее волнением, подцепил подбородок и развернул к себе лицом.

– Ты знаешь, девочка моя, как сильно я скучал?

Ее ресницы дрогнули, ротик приоткрылся и выдохнув, Марина съехала с дивана на пол. Я утащил ее в свои объятия, укладывая спиной к себе на грудь. Сам уперся в диван и вдыхал запах крошки, пальцами поглаживая у нее под грудью.

Мы молчали. Я впитывал ее в себя. Хотел навсегда оставить в себе ее запах, аромат кожи, волос. Хотел, чтобы она была всегда рядом со мной. И чтобы я мог вот так каждый день обнимать ее, чувствовать хрупкое тело.

– Ярик, ― выдохнула она и повернувшись в моих руках, носом уткнулась в шею, ― я идиотка.