Глава 14
Анна.
Сегодняшним вечером я поняла, что такое находиться под неусыпным мужским контролем и почему мои подруги так рвались вырваться из - под него.
Вот, вроде, ты отдыхаешь в клубе только девочками, у вас своя VIP зона, в ваших бокалах только сок, но чувство, будто на твою вечеринку с мальчиками и спиртным пришли родители, не отпускало.
Помимо того, что белая машинка продолжала появляться на моём горизонте, значит, слежку за мной Демидов так и не отменил, так ещё и сам назвался моим хвостиком, активно выполняя свою функцию.
На мои возмущения девчонки только, смеясь, пофыркали, а потом пояснили, что проще смириться с этим фактом, чем пытаться его искоренить.
Так что мы якобы отдыхали в гордом одиночестве, пока все трое мужчин неподалеку на втором этаже клуба проводили экстренное заседание по решению глобальных вопросов в бизнесе. Встреча их была абсолютно «случайной» и «спонтанной», на которую и мой господин Демидов завернул волей случая и судьбы – проказницы.
Чувствовать его взгляд на своем теле мне не мешали даже расстояние и толпа танцующих людей. Это возбуждало и одновременно раздражало, так как сбивало с мысли.
Селина с Алисой вкратце рассказали свои истории знакомства с их мужчинами, а в завершении просили потерпеть, так как, на их взгляд, Артём меняется, и у меня есть хорошие шансы заполучить этого няшку в своё единоличное пользование.
Вот только терпение отнюдь не мой благодетель! Но я настроилась на то, чтобы идти вперёд и брать штурмом эти каменные стены мужской непоколебимости.
Если судить в общих чертах, то вечер прошёл замечательно, но мы тайно сговорились, что надо б придумать очередной план побега для поддержания тонуса охранников и наших тиранов.
На ночь меня утащили в логово любимого Гномища. Основанием стало то, что два вечера и ночи подряд под негативным взглядом Боника вызовут у Артёмки несварение, гастрит, запор и головную боль. Эти двое стараются найти общий язык, но мой сладкий Пушистик не собирается так быстро сдавать оборону и выкидывать транспаранты с лозунгами: «Долой захватчиков!!! Свободу милым котикам!!!!».
В отведенные тридцать минут я покормила питомца, поласкала его животик и собрала свою сумку. Потом Демидов привёл за руку в свою квартиру, усадил на диван и приказал отдыхать.
За готовку потрясающе вкусных блюд я не только приказной тон этого тирана терпела, но даже смирилась с отслеживанием моего перемещения по городу. Конечно, появлялось пакостное желание того, чтобы завернуть в какой-нибудь стриптиз- клуб, чтобы мальчики доложили своему заказчику, где меня черти носят.
Два дня пролетели незаметно, и вот настал четверг- день съёмки для рекламы нашего агентства. Вместо Пашки на главную роль вызвался Демидов. У меня от его предложения за завтраком во вторник аж блинчик выпал из руки.
Не стоит вспоминать, как смеялся Арчинский. Наверное, он над Артёмом ещё лет пять будет прикалываться с этой шуткой. Правда, мой мужчина был неколебим. Решил, значит, решил!
Я очень нервничала, так как погода для конца ноября была уж совсем зимняя: метель не метель, пурга или как ещё назвать эти порывы ветра с мелким колючим снегом на фоне минусовой температуры.
Фотограф Алина приехала вовремя, зато фургон с осветительной аппаратурой и нужной атрибутикой задержался почти на час. Одну из моделей вызвали в срочную командировку, так что было принято решение, хорошенько поправив лицо гримом, взять Павла в определённые кадры.
Я помогала Алине с аппаратурой и макияжем Громова, по пути объясняя, что от него требуется на съёмке. Артём был хмур и молчалив с самого утра, явно не горел желанием пару часов позировать перед камерой, так и я отказалась ехать с ним, ссылаясь на необходимость заскочить еще в пару мест до отправки на тренировочную базу. У Демидова с утра тоже были встречи в офисе, так что приехал он почти к самому началу съёмок, при виде нас с Павлом к утреннему плохому настроению добавилась еле сдерживаемая злость и недовольство мною.
Но сегодня возиться с его нервами мне было абсолютно некогда, так что как бы я его ни любила, но решила сначала утрясти все проблемы с этой съёмкой, а уж потом разобраться в причинах бешеной «любви» Демидова к охраннику.
Основная часть процесса прошла по нашему плану за исключением пары моментов. Артём получался уж чересчур суровым и даже злым, так что я строила глазки котика и умоляла его расслабиться. Слава Богу, удалось! Потом пришлось повозиться с Павлом, чтоб удачно показать его достоинства и скрыть раны на лице и синяки на теле. Во мне снова разгорелся фитилёк обиды на Артёма за такую ненужную подставу. Это был мой первый рекламный проект для нашего агентства, и мне очень не хотелось его запороть.
Спасибо всем святым и ангельскому терпению Алины - мы это сделали! По окончании работы решили расслабиться, парни притащили пиво, вино и закуски, организовав мини- банкет. Мы с Алькой, организовав обратную доставку в город её «имущества» и «смысла жизни» на фургоне, тоже присоединились к общему веселью.
Общаясь с парнями, глазами искала Демидова, но его нигде не было. Тем временем веселье плавно переместилось в основной тренажёрный зал, где Павел ляпнул о моем гимнастическом прошлом. Остальные мальчики с его лёгкой подачи принялись упрашивать показать пару движений и чудеса гибкости гимнасток. Мои отказы в виде долгого отсутствия практики и неудобной одежды отметались напрочь. В принципе, одетые на мне лосины и длинная кофта с полуспортивным топом подходили, и, скинув теплый кардиган и немного размявшись, выполнила прочее «па». Во время исполнения краем глаза заметила Артёма, но, когда выпрямилась, его уже не было.
Выслушав слова восхищения, поскорее одевшись, собралась искать свою пропажу, как меня приостановил Громов, отводя в сторону от толпы.
- Ань, я хотел бы извиниться за те слова, что наговорил в тот день в студии. Я был зол, потому и сорвался, но то, что я говорил, это правда. Демидов то ли безответно влюблён и не признает других женщин, то ли в прошлом так обжёгся, что до сих пор никого к себе не подпускает.
Я медленно выдохнула, понимая, что как бы неприятно мне сейчас ни было, но в словах Павла есть смысл.
- Я понимаю, – обреченно выдавила из себя.
- Уверена?! Мы с парнями долгое время свято верили в тайные отношения Арта с Селиной, пока на сцене не появился Арчинский, руша этот незыблемый тандем.
- Уверена, Паш. Ты только больше не лезь с пояснениями, особенно к Демидову. Мы постараемся сами во всем разобраться, а если нет, значит, так судьба сложилась. Договорились?
- Договорились! Мир?! – лукаво улыбаясь, спросил парень, протягивая мне ладонь.
- Мир! – тоже улыбнулась и подала ему руку.
Я знала, что Громов неплохой, просто перегнул тогда палку.
Пашка, наигранно громко выдохнув, второй рукой обнял меня за талию, заключая в неуклюжие медвежьи объятия, при этом пытаясь пощекотать меня под рёбрами. Громко взвигнув и засмеявшись, хлопнула его по руке, но он сам уже перестал, застыв неподвижной фигурой. Медленно освободившись из его рук, повернулась назад, куда и смотрел охранник.
На нижних ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, стоял Демидов. Вся его поза излучала бешенство, а сжавшиеся в кулаки руки грозились найти точку приложения.
- Громов, твою мать, я тебе плохо в прошлый раз объяснил, чтоб ты к ней даже не приближался, – прорычал Артём, начиная спускаться вниз.
Очередного кровопролития, ещё и в мою честь, я допустить не могла, так что быстро шагнула вперёд, упираясь руками в грудь мужчины. Блин, кто-нибудь пробовал затормозить локомотив?!
- Артём! Прекрати! Паша ни в чем не виноват! Мы просто говорили, – добавила уже тише, когда испепеляющий взгляд карих глаз переместился на меня.
- Что, защищаешь своего любовничка? – выплюнул мужчина, стиснув челюсти так плотно, что казалось, я слышала скрип его зубов.
- Что за чушь ты несёшь? –воскликнула я, не понимая, что за бешеная муха его укусила.
-Так крутить задницей перед мужиками и обжиматься с другим - это у нас называется чушью?! Ну, тогда да! Чушь!
Мужчина, будто мусор, скинул мои руки с себя. Одарив напоследок убийственным взглядом, ушёл наверх.
Я же, как парализованная, застыла у подножья лестницы. В глазах жгло от непролитых слёз, а в горле застрял комок, мешающий даже дышать.
- Как бы ни так! – прошептала я, скидывая оцепенение.
Отрицательно качнув головой Павлу, что-то меня спрашивающего, рванула наверх. Я не позволю вот так закончить это разговор. Этот противный Гномище сейчас узнает и мою точку зрения.
Поднявшись наверх, заметила спину мужчины, направилась к нему.
- Демидов, ты вообще охамел! Что за дерьмо живёт в твоей голове?! – закричала я, тем самым притормаживая мужчину у самой двери.
- Ангеловская, не перегибай палку! – бросил отрывисто и вошёл в комнату.
Я влетела следом с громким захлопыванием за собой двери.
- Артем, что случилось?! Ты чего орёшь как раненый бизон?
- Я же просил потерпеть, так нет же, ты проявила себя. Что, заскучала по Павлушке и прочему мужскому вниманию? Меня одного явно не хватает, раз в тренажёрном зале так выгибалась?! Тебе надо, чтоб штабелями перед тобой лежали, а ты будешь выбирать, кого своим исключительным вниманием одарить. Так что ли? Чего молчишь?!
Я, по правде говоря, сказать ничего не могла. Мы вернулись к тому, с чего начинали: обвинения в моей непостоянности, полное недоверие. Это кошмар!!! В его глазах столько злости и обиды, что я прикрыла веки. Я просто не могу!!!
- Прости, Артём! Мой лимит исчерпан, я так больше не могу! – открыла глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то, за что я могу ухватиться.
Нет, нет! Моей любви не хватит, чтоб сломать его предрассудки. Я, скорее, сама потону в этом болоте, задохнусь и исчезну.
- Ты помешан на своём прошлом, ты живёшь с ним! Ты и меня чешешь под одну гребёнку с той самой. Прекрати!!! Ты сам же все рушишь!
- Замолчи! Не лезь, куда тебя не просили. Хочется покопаться в чужих мозгах, так вперёд! Вся моя команда для тебя! Упражняйся сколько угодно, а меня не трогай!
Артём кричал, он меня ненавидел. Во мне что-то треснуло, лишая последних сил.
- Мы слишком разные. Ты прав! Нет смысла и дальше мучиться, – прошептала я, понимая, что это конец.
- Да, да! Разные, а ты начала, пыталась расшевелить меня! Спрашивается, кто тебя просил?
- Да, я сама виновата! Конечно, сама начала, сама всё испортила, – с лёгкой ухмылкой сказала я.
В груди ужасно болело, я знала, что это сердце рвется на две части, зная, что придется ЭТО сказать.
- Я ухожу! Ты давно об этом просишь, так что радуйся. Ты победил! – сжав пальцы в кулаки и резко развернувшись, кинулась к двери. - Береги себя, Артём! – прошептала напоследок и ушла.
Было очень больно, словно что-то воткнули в грудь, ещё там в комнате, а сейчас становилось только хуже. Стараясь не наткнуться на людей, нашла свою сумочку и рванула к бибике. Прочь отсюда, чем дальше, тем лучше. Лучше сразу на другую сторону планеты.
Завела двигатель и на несколько секунд замерла, вглядываясь в большие ворота. Да, я верила в чудо! Что за мной придут, не отпустят! Но снег кружил, заметая и дальше только что отчищенные стёкла.
Никто не вышел, никто не умолял вернуться! Ха, в двадцать пять пора понимать, что это не кино. Это реальная жизнь! Нажала на педаль газа, чувствуя, как первая слезинка скатилась по щеке.
Отпустила эмоции на волю. Я была одна, и можно дать выход той боли, что пожирала меня изнутри.
Погода была со мной солидарна, тоже крутилась и выла, бросая пригоршни снега на машину. Ехала на автопилоте. Спасибо моему водительскому опыту, в частности по экстремальному вождению.
Так что белый «солярис» я заметила слишком поздно. Машина сливалась с заснеженной дорогой, а моё расплывчатое от слёз зрение вообще не позволяло нормально видеть.
За секунду до удара в заднее крыло «жучка» я успела удивиться, что Артем не поехал сам, а послал своих наблюдателей за мной. После удара я поняла, что это не люди Демидова. Он бы не приказал столкнуть меня с дороги, как бы меня ненавидел. Последующий удар в середину автомобиля я тоже пережила, пытаясь лихорадочно сообразить, какая тварь на меня наезжает.
После третьего удара я не справилась с управлением, и мой любимый «жук» рухнул в придорожный кювет.
Видимо, во время удара или уже приземления я прилично приложилась виском в боковую стойку авто, так как, открыв глаза, я сразу почувствовала невыносимую головную боль.
Моя дверца открылась, и мужские руки, проткнув ножом рулевую подушку безопасности, стали вытаскивать меня из салона. Их было двое, но не успела я поднять головы, как плечо обожгло. Быстро повернув голову, успела заметить, что это был шприц, воткнутый в меня сквозь одежду.
Введённое лекарство стало действовать сразу, отключая меня. Последний кадр перед тем, как потерять сознание, это белое поле и ёлки. Вот, Ангеловская, ты допрыгалась, и пресловутая лесополоса перед тобой!
Артём.
Я рвал и метал, раскидывая мебель по комнате, даже немного радуясь, что Аня ушла и это буйство происходит без неё.
С утра снова преследовало предчувствие чего-то плохого, так что настроением ниже плинтуса был обеспечен, как только открыл глаза. Эти дурацкие съёмки жутко раздражали, но ради девушки решил потерпеть. В офисе сорвалась встреча, а потом ребята из охраны доложили, что последнее время вокруг агентства отирается одна и та же белая машина. Приказал, чтобы проверили авто и мне в срочном порядке доложили.
Это пресловутое предчувствие терзало меня уже несколько дней, но я никак не мог понять, откуда последует удар. Поминая события двухмесячной давности, попросил Арчинского быть внимательнее. Именно поэтому вчера в клубе, где отдыхали девочки, была усилена охрана, и мы сами были неподалеку.
Чувствуя, что бешенство, охватившее меня, отпускает, спустился вниз. Я сорвался, как последний ублюдок, и обидел Аню, высказав всё то, что скручивало меня в последние дни. Она же попала в точку: страх и вина прошлого давили на меня, погребая под собой и лишая чувства реальности. Не знаю, что должно случиться, чтобы мой мозг переключился?! Может, такое вообще никогда не произойдет!
Парни вместе с фотографом все также тусовались в тренажёрном зале, но Ангеловской среди них не было. Я нахмурился, увидев, что, отделившись от толпы, ко мне идет Громов.
Этот Паша и стал сегодня тем камнем преткновения и последней каплей моего мнимого спокойствия.
Когда в понедельник я напрямую спросил, зачем он подсунул мне «левую» информацию на Ангеловскую, он, ухмыльнувшись, заявил, что решил присвоить девочку себе. Информацию он получил от последнего бывшего Ани, Дмитрия, который оказался знакомым Павла. То, что этот бывший нагло приврал в честь его поруганной тонкой души, понял и Громов, но дабы исключить соперников, он выдал этот фарс мне в напечатанном виде. Я же, лохотрон, все проглотил и спасибо сказал.
Так что первый удар в челюсть он получил именно за это, а последующая парочка была направлена на убеждение его мозгов, забыть Аню, включая ее имя. Мать ее, ревность, меня целиком поглотила, и если бы Павел не был хорошим боксером, то ему б светил прямой путь в реанимацию, а так он от части ударов уклонился и даже слегка задел меня по едва зажившим рёбрам. Так что боль в теле привела меня в чувство, и я отступил.
Вот только сегодня нахождение Ани совсем рядом с ним меня взбесило с полпинка, а ее гимнастические упражнения в зале, где парни пускали на нее свои слюни, только добавили огня.
Где-то краем мозга я понимал, что Анютка не такая, но бес, вселившийся в меня, шептал совсем другое: о предательстве, измене. Увидев эту обнимающуюся парочку с улыбками в пол- лица, я спустил все тормоза и понёс. Придурок!
- Громов, у меня нет желания… - начал я, но парень перебил меня.
- Ангеловская уехала минут пятнадцать назад. Я даже не заметил сразу. Парни сказали, что неподалеку снова видели ту машину.
Вот оно, то самое дрянное предчувствие! Выхватил из кармана джинсов мобильник, тут же набирая номер девушки. Абонент недоступен.
- Отследить ее быстро! – проорал я, зная, что уже опоздал.
Что-то случилось, я это чувствовал каким-то внутренним и необъяснимым органом.
Пашка кинулся выполнять поручение, а я одеваться и искать ключи от своего лексуса.
Поток матов лился из меня, а мозг лихорадочно соображал, какой должен быть следующий шаг.
Номер отследили, и, судя по данным маячка, девушка была неподалеку и не перемещалась. Пытаясь отключить все эмоции, я бегом направился к машине, прихватывая с собой сопровождение в виде ещё одного авто с тремя парнями.
Павел залез ко мне в салон, когда я почти тронулся.
- Я с тобой, заодно поговорим!
- Громов, мне сейчас не до разговоров! – прорычал я, но решил, что лишний хорошо подготовленный снайпер мне не помешает, и нажал газ.
- Демидов, я давно всё понял! И вообще, я предлагал Ане пойти со мной на свидание ещё тогда в клубе. Она отказала мне. Я ей не интересен. А сегодня я извинился, так как наговорил ей ерунды во вторник, во время пробной фотосессии. Мы обнялись в знак мира между нами, и всё.
Я слушал и понимал, что теперь это всё стало неважно.
- В клубе? После которого девочки сиганули на дрифт, разведя вас, как пятилетних?! – уточнил я.
- Да, тогда, – закивал парень, хватаясь за ручку двери, когда меня занесло на очередном крутом повороте. – Слушай, давай чуть медленнее! А то такими темпами мы точно никуда не доберемся.
Я покивал, но скорость не снизил.
- Если боишься, можешь выйти или надеть памперс. Кстати, Арчинский говорил, что ты можешь быть в курсе, кто оставил на руках Ани свои отпечатки пальцев в виде синяков.
Парень недолго помолчал, но потом, выдохнув, заговорил.
- Ее около туалетов зажала наша местная звезда - Карпов Григорий. Эта паскуда даже без охраны был, потому так легко смог от него отделаться, забрав Анну. Он ей там, правда, активно угрожал напоследок, – парень задумался, что-то вспоминая, а потом продолжил. – Я ещё на встрече со спонсорами заметил его недобрый взгляд в сторону Ангеловской, а когда увидел его в клубе, то решил ее проверить. Не ошибся! Я промолчал по просьбе Ани, она не хотела тревожить Селину и привлекать к себе излишнее внимание.
В голове после слов парня крутились мысли, но ровно до момента, когда я заметил красное пятно на белом снегу в придорожном кювете.
- О, ее «жучок»! – радостно закричал Громов. – Наверное, не справилась с управлением и слетела.
Я бы ему поверил, если бы лично не убедился в высоком мастерстве вождения девушки.
- Нет, она водит лучше тебя раз в десять, – поделился своим мнением, резко нажимая на тормоз.
Мы кинулись к авто, но, как только я вышел из джипа и увидел искореженный металл левой стороны машины, все понял. В машине Ани не будет. Судя по длинным отметинам вдоль корпуса и вмятинам, ее столкнули. Дверца водительской двери была открыта, я с трепетом заглянул внутрь, не зная, что больше хочу сейчас увидеть.
Ангеловской не было, только ее сумочка на соседнем сиденье, вспоротая рулевая подушка безопасности со следами крови и завывающая тишина вокруг. Павел ругнувшись, пошёл наверх к оставшимся ребятам. Я же крепко зажмурил глаза, на ощупь доставая сотовый.
- Дан, Аню похитили! На трассе недалеко от нашей базы, столкнули в кювет. Спрячь куда-нибудь Селину и помоги мне. Я один не справлюсь, мне не хватает возможностей.
- Я скоро. Не паникуй и не пори горячку. Возвращайся на базу, – четко и коротко ответил друг и сбросил вызов.
Я знал, что Арчинский слов на ветер не бросает. Так что, раздав указания на транспортировку остатков "ниссана" на базу, сам тоже поехал туда. В эту секунду я ненавидел весь грёбаный мир! А ещё я ненавидел себя! Ведь не будь я долбанным ослом, не начни истерить, как малодушная девка, Аня была бы в порядке и со мной.
В голове обрывками всплывали ее последние слова о том, что я победил, что она уходит. Ушла! Вашу ж мать, ушла так, что я не знаю, где теперь ее искать!!! Как только закрывал глаза, то видел ее потерянное лицо и боль в потрясающих голубых глазах. Ааа!!! Хотелось рвать и метать, но никак!
Я всегда умел ждать, мог неделями сидеть в засаде, но сейчас время, казалось, споткнулось и, громко упав, перестало двигаться. С появлением Арчинского стало легче, так как вдвоём мы за пять минут могли положить бойцовский отряд, а в совокупности со связями Дана за эти же минуты выяснить подноготную каждого. Было бы желание, а сегодня у меня его хоть в коробочки упаковывай и на "Юле" продавай. Так что спустя шесть часов с момента обнаружения пропажи девушки я надевал бронежилет и проверял оружие. Правда, мечтал успеть добраться до гения Карпова первым и придушить его голыми руками. Хотел видеть подыхающие глаза этой падали, что рискнула такое провернуть!
Анна.
Сознание возвращалось, но часть мозга была в отключке. Я понимала, что нахожусь в какой-то небольшой комнате с идеально белыми стенами, а их слепящий свет больно резал по глазам. Понимание вещь хорошая, но вот почувствовать свое тело тоже хотелось.
Вспомнилась авария, как слетела с дороги в белоснежное поле. Сознание покачнулось, и я задумалась. Может, на самом деле я лежу не в комнате, а на заснеженном поле, а моё тело так замёрзло, что не могу пошевелиться?!
Собрав все силы, дернула руками, но результата не было.
- Сладкая моя, не трать понапрасну силы. Тебе не удастся вырваться, действие лекарства ещё не прошло, так что ближайшие пару часов ты будешь оставаться смирненькой девочкой, прям как я люблю.
Мужской голос со знакомыми модуляциями раздался где-то надо мной. Осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на говорящего. В висках грохнуло выстрелом, и боль затопила меня, заполняя глаза разноцветными кругами и звёздами. С пересохших губ сорвался короткий стон, а глаза закрылись.
- Поспи ещё, дорогая! Времени у нас много, – ласково прошептал мужчина и ушёл.
Я не спала, но решила, чем дольше буду изображать вид немощной, тем лучше. Несмотря на заверения того человека, спустя небольшой промежуток времени функционирование моих раненых извилин стало восстанавливаться, включая чувствительность в теле. Единственным минусом этих восстановлений стал возврат способности к ощущениям боли.
Оценка ситуации, в которую попала моя задница, совсем не радовала. Меня похитил неизвестный придурок, по всей видимости, с целью сексуальных утех. Господи, кто-то там наверху решил пошутить, устроив такое приключение мне, девушке, у которой самый экстремальный любовный опыт был на днях, на заднем сиденье машины.
Воспоминания об этом и, соответственно, об Артёме огненной полосой разрезали все тело. Его несправедливые обвинения снова зазвучали в ушах, отчего захотелось немедленно их закрыть. Ни с первой, ни со второй попытки у меня не получилось это сделать. Руки, как и ноги, были плотно связаны грубой веревкой между собой, а сама я лежала боком на кожаном диване.
Звук открывающейся двери заставил открыть глаза. Перед моим расплывающимся взглядом стоял Гришуня, точнее, Карпов Григорий Владленович. И мать вашу, ёлочку!!!
Его плотоядные глазки ощупывали мое тело; обнаружив мой вполне осмысленный взгляд, он радостно оскалился в «приветственной» улыбке и, потирая ладошки, направился ко мне.
Сгруппировав нужные мышцы даже против их воли, села на диване, опустив ноги вниз, а руки на колени.
- Григорий, вы совсем сошли с ума? Зачем вы меня похитили, чуть не убив при этом!? – вырвалось у меня.
От этого хрипа вместо слов сморщила нос, не узнавая своего голоса.
- Аннушка, моя дорогая! Я же обещал, что мы встретимся! Сначала я хотел просто пригласить тебя в гости, но твои шашни с боссом стали портить всю картину. Я так долго выстраивал план наших увеселений, ещё со времён твоего шоу с электрошокером в офисном туалете. Хотел предложить тебе место в моей скромной компании, но с тобой, по всей видимости, не бывает просто. Каким-то чудом ты попала на работу к Арчинскому. Негодница, хотела ускользнуть от меня, – расстроенно качая головой, пожурил меня мужчина.
В следующую секунду мою щёку обжигает тяжёлая ладонь Гриши.
- Непослушных девочек надо наказывать!
- Себя лучше накажи! Я же ничего не знала о твоём существовании практически до самой первой встречи. Ты больной на всю голову! – прорычала я, так как крик моё горло не могло осилить.
- Да, я болен, но болен тобой! В желании узнать тебя поближе, я подкупил сотрудницу вашего агентства, чтобы она подсунула психологические бланки тебе, а потом вернула мне результаты.
Я вспомнила те дурацкие опросники, на которые полдня не могла ответить. Кошмар! Он точно полный дебил!
От следующего взмаха его руки я, уже ученая и такая вся умудренная, отпрянула назад до упора в спинку дивана. Недовольно цокнув, мужчина наклонился ко мне, до боли сжимая мои предплечья.
- Вздумала сопротивляться?!
Я не отвечала, только зло смотрела в глаза похитителя, наполненные лихорадочным огнем и похотью. В голове клетки мозга, бедные и несчастные, трудились в поте лица в поисках наиболее оптимального варианта поведения в этом случае, но результат был нулевой или минус первой степени. Я не знала, как давно тут нахожусь, ищет ли меня кто-нибудь, какую линию поведения надо выбрать в общении с этим психопатом. Большая часть литературы гласит в переводе на разговорный русский язык – не нервировать, не злить, а молча подчиняться его требованиям и, так сказать, получать удовольствие. Читать такое сидя дома на диване, укутанной в теплый плед, то все звучит очень правильно, но когда находишься в нескольких сантиметрах от маньяка, то этот совет выглядит полным бредом. Тем не менее, я решила попробовать.
- Гриша, отпусти меня! Зачем я тебе сдалась?! Я же обычная, таких как я миллион, а важнее то, что половина из них добровольно согласятся находиться в твоих «гостеприимных» объятьях.
Мой голос дрожал, но, в общем, могла смело поставить себе «пятерку» за актерский талант.
- Нет, ты уникальна! И я не позволю, чтоб ты досталась кому- то другому!
- Так других претендентов и нет. Тебе не с кем вести соперничество, – стараясь не сорваться на крик, прошептала я.
- А как же Демидов?! Разве твой босс не таскается за тобой, словно дворовая собачка?
Я хмыкнула и даже горько улыбнулась.
- Моему боссу глубоко безразлично, где обитает моя буйная личность. Демидов хорошо охраняет то, что ему дорого, а так как я тут, значит, делаем вывод, что он не заинтересован в моём благополучии.
Губы говорили, а сердце сжималось от каждого слова. Словно судебный приговор слушало, где в конце оглашается – смертная казнь.
Мужчина мне до конца не верил, но по выражению его глаз поняла, что семя сомнения мне удалось взрастить в этом больном мозгу.
- Ты все равно будешь моей, – решил похититель, впиваясь в мои губы звериным поцелуем.
Он рукой держал мой подбородок, не давая возможности прекратить этот беспредел, чтобы не дергалась сверху, придавил своим телом.
Артём тоже иногда целовал меня зло или очень жёстко, кусая губы, но каждое его прикосновение дарило наслаждение, пусть даже на грани с болью. Сейчас же, кроме боли, отвращения и тошноты, только уже на грани рвоты, я более ничего не испытывала. Я прекратила сопротивляться, так как Карпов делал только больнее. Чувствовала, как текут слезы по щекам, но и их уже не могла контролировать.
Господи, в эти минуты я возненавидела всех мужчин! Они в моей жизни всегда мнили себя попками земли, как-то решив, что эту глупую блондинистую куклу надо научить жить правильно. Каждый, но разными способами пытался что-то во мне переделать, надломить и построить из меня нужное им. Я же, как последняя дура, вооружившись правилом, что без труда не выловить и рыбку из пруда, старалась найти компромисс, а когда ничего не получалось, то винила себя в излишней дерзости и в излишнем безрассудстве.
Так вот не я была дурой, а они полными козлами, думающими только о своём незыблемом «я». Даже Артём, как бы я его ни любила, тоже не стал исключением из моего личного свода правил.
Сквозь душевную боль и терзания сердца я чувствовала, что мужчина решил не терять время даром и показать мне, каким страстным любовником он может быть. Шепча мне на ухо о своих пошлых фантазиях со мной в главной роли, Карпов отпустил моё лицо из захвата и принялся гладить, сжимать тело, причиняя лишь боль. Он расстегнул на мне рубашку и лихорадочно принялся слюнявить грудь и шею, а дрожащими от нетерпения ручонками копался у меня между ног, спасибо, что пока сквозь ткань брюк и трусиков.
От его старательных пыхтений на мне тошнить стало только сильнее, но я старалась сдержаться из страха неизвестной реакции этого больного на лёгкий душ моего желудочного содержимого. Видимо, не получив желаемой от меня реакции, он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его похотливые глаза.
- Ну же! Что с тобой? Где та горячая и дерзкая, о которой я столько слышал? А? Ты как безвольная кукла тут валяешься. Может, тебя надо по-другому стимулировать?!
Каждое свое второе слово он сопровождал дёрганьем моей больной головы, а каждое окончание вопроса весомой оплеухой. Тошнота стала просто непереносимой от этой качки моего сознания, так что через секунду меня вырвало прямо ему в лицо. Этот дебил не дал мне отвернуться в ожидании ответов на свои вопросы.
Дико взвизгнув, Карпов отскочил от меня, смахивая с лица остатки моего завтрака, это ему ещё повезло, что с утра я так и не успела нормально поесть.
- Ах ты тварь! Сука! Ты же нарочно! – пропищал мой похититель и завершил свою речь поставленным хуком справа, от которого я завалилась набок.
К цветным пятнам, что и так стояли у меня перед глазами, добавились красочные салюты и разноцветные флажки, будто парад на «9 мая» смотрю. Осталось пройти толпою «бессмертному полку» и показу тяжёлой военной техники. Мой отец бывший военный, так что этот праздник я начала посещать ещё в период внутриутробного развития.
Я надеялась, что после такого удара потеряю сознание, ещё впаду в кому, но ничего этого не происходило. То ли удар был недостаточно хорош, то ли у меня болевой порог слишком высок, но я слышала, как в комнату влетела охрана хозяина этой психушки. Он им проголосил о моем безобразном поведении, и у меня появилась мысль, что теперь моим перевоспитанием и «прибитием» хороших манер займутся добрые молодцы.
Слава богу, меня больше трогать не стали, видимо, испугавшись, что периодически меня выворачивали рвотные позывы. Ха! Зря боятся, желудок был девственно пуст, а основная масса досталась их боссу.
Несколько минут слышала только шепот охранников и вскрики Карпова, эта практически тишина радовала мой переутомленный мозг. Я даже глаза смогла открыть, правда, из- за дополнительной окраски зрения окружающий мир выглядел как в сказке: яркий, с розовыми оттенками и блёстками.
Тишина вскоре сменилась нездоровой суетой. Все звуки доходили до меня с лёгким опозданием и будто через толстый слой ваты. Крики, выстрелы доносились из открытых дверей, бледное лицо Карпова, спрятавшегося за двух охранников. Я усмехнулась разбитыми губами от мысли, что они играют в прятки, и тут же пожалела, сморщившись от боли в лице. Грешно смеяться над ближним нашим!
А дальше пошли галлюцинации, потому что в дверном проёме промелькнуло лицо Арчинского. Хотела крикнуть, что я здесь, но потом саму себя наругала, что разговор с собственными галютиками – это уже сразу другая степень заболевания. Лучше оставаться на прежней, потому расслабилась, решив просто смотреть и не внедряться в сам процесс.
Снова промелькнула симпатичная моська Даниила, а вот физиономии охранников скривились. Они вместе с Гришуней упали на пол, спрятавшись за опрокинутый белый стол. Чёрт, если выживу, наверное, возненавижу белый цвет! Он был здесь повсюду!
И снова шум, когда красивые резные, но тоже белые, двухстворчатые двери разлетелись на щепки вместе с окружающей их стеной. Теперь если приглядеться, то через пыль и обломки можно разглядеть огромный проём. Определённо пошла перепланировка жилплощади, теперь здесь будет арочный проём, который можно отделать красивым полированным дубом и …
Одернула поток своих мыслей, понимая, что они не соответствуют происходящему передо мной. В комнате завязалась борьба, ну, с натяжкой, конечно. Я успела только два раза моргнуть, как мордашка Арчинского уложила практически одновременно двух охранников спать, а позади них как-то нечеловечески верещал сам Карпов.
Когда тушка Даниила сдвинулась в сторону, разглядела мужскую спину и затылок, в сильных руках которого билось и кричало тело Гриши. Артём!
Я не видела его лица, но с недавних пор этого человека я могла опознать с закрытыми глазами по запаху, вкусу и даже осязанию.
Мне кажется, я дернулась всем телом от этого имени, что проскользнуло внутри меня, открывая все кровоточащие раны одним махом. Только вместе с моим телом дернулось и тело Демидова. Он резко повернулся ко мне, отбрасывая в сторону Арчинского, неправильное тельце Карпова, на что тот, подхватив его, потащил в новый арочный проём, словно пёрышко.
Потом я снова моргнула и, открыв глаза, увидела любимое лицо совсем рядом. Кажется, протяни руку, смогу дотронуться. Я потеряла грани реальности, но ради желания, в последний раз прикоснуться к своему мужчине, была готова поверить и в фантазию больного мозга, и сменить тяжесть заболевания.
Дернула рукой, но веревки не дали мне совершить задуманное. Артём посмотрел и вниз, и я тут же почувствовала свободу в руках, а потом и в ногах.
Странно, никогда не думала, что глюки настолько реалистичны, но сейчас, убедившись в этом, стала лучше понимать больных людей. Я чётко чувствовала горячие и такие родные ладони на своем теле, поглаживания и слегка сдавливающие движения напоминали ощупывание, но мне было все равно. Когда очередь дошла до моей груди и лица, то мужское лицо скривилось от отвращения увиденного. Слегка наклонила голову вниз, чтобы тоже посмотреть.
Мда, распахнутая рубашка с вырванными пуговицами и почему - то с пятнами крови на бледно- голубой ткани, бюстгальтер с порванными кружевом и моя кожа в отметинах зубов придурка. Зрелище ещё то! Я и сама сморщилась от такой три - D картинки.
Излишняя мимика дала о себе знать, и стон боли сорвался с моих губ, тут же отвлекая от созерцания моего тела Артёма. Он аккуратно убрал пряди волос с моего лица, несколько секунд всматривался в него, а потом на его лице снова появилась маска отвращения. Да уж, видимо, я ещё та красавица!
Мужское отвращение моей персоной впилось в израненное сердце ещё одной иголкой, но делать нечего, это же моя фантазия. Я закрыла глаза, когда почувствовала, что взлетаю. Полёт – это здорово, я любила летать.
- Анют, Цветочек мой, открой, пожалуйста, глазки, – голос Артёма, только непривычно ласковый и мягкий, как воздушная сахарная вата.
Я отрицательно качала головой, отказываясь разговаривать с собственной головой.
- Анют, так надо! Открой свои красивые глазки … и пока не закрывай.
На словах про красивые глаза я их действительно открыла, приятно, когда делают комплимент.
- Не говори со мной! – прошептала я, помня о своих глюках.
Демидов нахмурился и замолчал. До меня же дошло, что это не я лечу, а меня на руках несёт мой мужчина, такой вот сильный и красивый.
Чтобы отвлечься от хвалебных песен в адрес моего рыцаря, осмотрелась вокруг.
Красивый, по всей видимости, дом, только весь в состоянии ремонта. Периодически дыры в стенах, мебель раскинута, мусор кругом и валяющиеся люди в спецовках и без.
- Они ненастоящие? Или спят мертвым сном? – забыв о нежелании разговаривать с фантазией, спросила я.
- Спят, кто мертвым, а кто и вечным сном, – ответил мужчина.
Мне стало грустно, так как спать вечно - это совсем невесело и одиноко.
Мы вышли на улицу, я поняла это по чистому воздуху и усилению темноты вокруг нас, а ещё на больное лицо падали снежинки, причиняя дискомфорт. Я сильнее повернула голову к мужскому плечу, вдыхая любимый запах, и отключилась.