Глава 15
Анна.
Понимая, что моё сознание возвращается, я боялась открыть глаза и увидеть снова похотливые глаза Карпова. Так что сначала долго лежала, не шевелясь, впитывая все звуки вокруг.
Писк медицинского оборудования и запах больницы после последней аварии на гонке я не могла ни с чем спутать. Возник вопрос о том, как я тут оказалась, что из моих воспоминаний настоящее, а что нет?! В голове насчёт этого не было чётких представлений.
Может, я снова попала в аварию, меня выбросило из машины на поле, или я сама туда выползла в попытках того, чтобы спастись, потом от травмы во время удара в висок об машину и холода замёрзла, и мне все это приснилось. Похищение людьми Карпова и мое эпическое спасение от его разврата в лице Арчинского с Демидовым. Неужто за одну меня столько мужчин за один раз полегло, если вспомнить то «ратное» поле при выходе из моей белой темницы. Все сходилось, и сейчас я чётко понимала, что это был сон от переохлаждения. Всем своим воспоминаниям я находила логическое объяснение, ещё больше убеждаясь в своей правоте.
Возможно, даже наличие Артёма было реальным. Кто-то ж меня привёз в больничку. Только я помню, что на нём был бронежилет, когда он нес мое бренное тело, я его чётко чувствовала. Зачем жилет при спасении из снега?! Мысли снова закрутились, выбрав верный путь. Возможно, он был с задания, или они решили, не найдя меня в машине, что меня похитили. Долго искали, а я тем временем валялась неприметная на белом поле.
Расставив наконец-то все точки над i, я открыла глаза. Слева было большое окно, за которым медленно разгорался рассвет. Я отвлеклась от созерцания этой красоты, когда поняла, что не одна в палате.
Помня о головной боли, медленно повернулась в противоположную сторону. Рядом со мной, в кресле для посетителей, сидел Артём. Его глаза, молча рассматривая, не отрывались от меня,
- Ты мне снишься? – на всякий случай спросила я.
- Нет, Анют. Я вполне реальный, – тихо ответил он, накрывая мою ладонь своей.
Действительно, вроде, реальный.
- Я попала в аварию, а потом вы спасли меня из снега?
Между бровей и на лбу Артёма появились складки, он, медленно выдохнув, утвердительно кивнул головой.
- Да, а сама что помнишь?
Решила свой бред придержать при себе до поры до времени, а то ещё в психушку запрут.
- Толком ничего не помню. Голова сильно болит, думать мешает.
Насчёт последнего не соврала, так что на предложение Демидова, позвать медсестру с уколом, с радостью согласилась.
После лекарства стало легчать и снова потянуло в сон. Заметив, что мой босс снова собирается садиться в кресло, остановила его.
- Не нужно со мной сидеть, я не маленькая. И память на события потеряла только после аварии, а до все прекрасно помню. Мы расстались, и я тебе очень благодарна за моё спасение из белого плена, но достаточно.
Мужчина не сдвинулся с места и смотрел на меня нечитаемым взглядом. Типичное поведение Артёма-монумента.
- Артем, что с тобой случилось в прошлом? Ну же, расскажи мне, доверься.
Он молчал.
- Ну, вот видишь?! Ты не мой, понимаешь?! Как бы я тебя ни любила, ты никогда не будешь мне принадлежать! Ты застрял в своем прошлом, ты упиваешься им. Я же приятный элемент для секса и спуска негативных эмоций. Я же тоже человек, я не могу просто взять и забыть все твои регулярные обвинения. Видит бог, я старалась, старалась, как могла, показать тебе, что нам есть за что бороться, но одной мне не вытянуть эту войну с твоим прошлым.
Я сглотнула комок, пытаясь унять рыдания, которые рвались из меня.
- Ты молчишь?! Тогда я скажу! Уходи, Демидов! Я больше не хочу попыток, знаешь, как-то больно выходит биться о стену твоего непринятия меня. Я больше не вернусь в твою ловушку, достаточно. Уходи немедленно! – последние слова практически простонала, чувствуя, что не сдержалась, и по щеке скатилась слеза.
Быстро смахнув её, отвернулась к окну, больше не в силах смотреть на человека, которого любила больше себя. Я знала, что в итоге наши отношения сломают кого-то из нас или даже обоих. Тёмка жил без меня достаточно долго, его все устраивало, так что лучше все оставить на прежних местах.
Да, я сдалась! Он победил!
- Аня… - прошептал он, но я вся сжалась от звука его голоса.
Демидов замолчал, а потом тихо ушёл. Да, всё так! Все правильно! Только я взвыла в голос, что на мой рев прибежала медсестра с перепуганными глазами. Очередная порция лекарства сделала свое дело, и двойная порция вырубила меня уже без всяких сновидений.
***
Очередное пробуждение вызвало у меня усмешку. Я будто неправильная спящая красавица, которая каждый раз, просыпаясь, видит новую реальность. Вот и сегодня, открыв глаза, поняла, что нахожусь в другой палате, на тумбочке два букета цветов роз и орхидей, мои любимые.
В палате была одна и чувствовала себя достаточно сносно, чтобы встать. Медленно стянула свое тело с кровати и поползла в ванную, придерживаясь за стены и мебель. Чувство, будто с моста упала и на асфальт приземлилась. Болели все мышцы, отдельно пульсировала голова и лицо.
Из зеркала на меня робко выглядывала жертва вселенской скорби. Разбитые губы, припухшее лицо с разноцветными синяками. Сняла с себя больничную сорочку, осматривая очередные гематомы в виде пальцев на предплечьях и бёдрах, следы укусов и засосов на груди и шее. Наверное, так выглядят жертвы изнасилования.
Смотрела на себя, впадая в состояние шока. Это раздвоение реальностей сводило меня с ума. Накинула какой-то халат на себя и, ухватившись за края каменной раковины, застыла.
Вскоре появилась медсестра, следом и врач. Они завели меня в палату, усадили на кровать. Девушка вышла, а пожилой мужчина, как я поняла - мой лечащий врач, стал рассказывать, поглаживая меня по ладони.
Меня столкнули с дороги, похитили, удерживали силой, но полового контакта не было. На фоне введённого мне лекарства в излишней дозировке всё происходящее воспринималось как во сне, тем самым путая меня. Дополнительно влияла травма головы с сотрясением головного мозга, полученная при падении в придорожный кювет. Группой быстрого реагирования я была спасена, доставлена в ближайшую больницу. После улучшения состояния перевезена по настоянию Демидова Артёма Николаевича в частную клинику. Мою кровь отчистили от того препарата, травма головы несерьезная, но голова ближайший месяц поболит, требуется лечение. В состоянии сна я провела практически трое суток.
Для сокрытия информации официальной версией моего ранения была автомобильная авария из-за непогоды.
На выходе из палаты врач пообещал, что, возможно, завтра уже выпишет меня. У меня ж в голове после такого объема информации была сплошная каша, но главным встало выпадение из реальности на три дня. Мои родители, наверное, сходят с ума.
На прикроватной тумбочке лежал мой мобильник. Не зная, кому звонить, чтоб не наделать лишней паники, набрала Арчинского. Если верить моим воспоминаниям, он тоже участвовал в моём спасении. Ха, группа быстрого реагирования! Это Демидов с Арчинским, вот и вся группа, ну, ещё пара человек.
- Анна, здравствуй! – бодро поприветствовал меня Даниил. – Врач уже мне отчитался, что ты очнулась, впала в шок от своей неземной красоты перед зеркалом, тебе рассказали историю твоей жизни с четверга по сегодняшний день. Учтите, спящая красавица, если что, то сегодня воскресенье.
- Да уж, я тут малость почудила, – не зная, что ещё сказать.
- Да ладно. Ты просто не видела, что тут твой Демидов чудил. По сравнению с ним, ты божий агнец.
- Он не мой, – вставила я, чувствуя, как меня снова накрывают воспоминания.
- Ой, не трогаю ваши отношения. Арт сказал, что оторвёт мне башку, если полезу к тебе с рассказами. Такое он мне впервые обещает, а если приплюсовать его интонацию и выражение лица, то я впечатлился.
- Даниил, мои родители в курсе? – стараясь сменить больную тему, спросила я.
- Им звонил Артём, сказал, что слетела с дороги, но все хорошо, передал адрес твоей клиники. Они к тебе приезжали, но ты спала. Селина тоже в курсе официальной версии, так что….
- Я поняла, все правильно! Не надо ее лишний раз волновать! – перебила я. – А мои вещи где?
- Ну, мама тебе привезла что-то, в шкафу висит.
- А что с Карповым? – тихо спросила я.
- Ой, не волнуйся. Этот гад в надёжном месте. Арт очень хотел его прикончить прямо на месте, но от его убийства больше проблем было бы.
Эта новость меня обрадовала. Я, помня, какой безвольной тряпочкой был Гришуня в лапках Демидова, боялась, что на душу мужчины ляжет ещё одна смерть. Странно, что Артём вообще полез в эти разборки, учитывая его последние слова на тренировочной базе в мой адрес и наше расставание.
- Хорошо, что ты его остановил. Так правильнее.
- Я?! Нет, дорогая, это ты! Ты его позвала, тем самым спасла жизнь ублюдку. Я и сам горел желанием выпустить из него кишки.
От слов босса поморщилась, но промолчала. Я не помнила четко, чтобы звала Артёма.
- Хорошо, а оплата моего пребывания?
- Не волнуйся, Арт обо всём позаботился. Лежи и отдыхай, а завтра тебя заберём.
Согласилась с предложением Арчинского, за все поблагодарила и повесила трубку.
Как бы ни так!!!
Больничные стены давили на меня, лишая воздуха, а мне хотелось дышать. Девочка я уже давно самостоятельная, так что медленно оделась, стараясь слишком не крутить головой, в привезенную мамой спортивную одежду. Нашла там же в шкафу свой рюкзак, в нем даже была косметичка и кошелёк. Моя мама просто незаменимая прелесть и самая лучшая мамочка на свете.
Вызвала такси, уточнив адрес больницы по онлайн - карте города с определением твоих координат. Естественно, самое сложное - это выйти непосредственно из здания, но, то ли я хороший лазутчик, то ли мне просто везло в знак компенсации неудач последних дней.
Так что через час после разговора с Арчинским я ехала в такси в сторону нашего рабочего офиса. Моё лицо было надёжно загримировано, а от холодного ветра на щеках появился румянец. Не совсем чистую гриву волос завязала в пучок и спрятала под капюшон толстовки и спортивной куртки. Так что со стороны я смотрелась, как обычная пацанка в спортивном костюме, кроссовках и с рюкзаком на плечах.
Охранник в агентстве, мужчина в годах, впал в лёгкий шок при виде меня в такой одежде. Я же тяжко повздыхала о тяжёлой судьбе pr- менеджера, которого дёргают посреди заслуженного выходного по срочному делу. Мне ответили искренним пониманием и пожеланием удачи.
В последний раз зашла в свой кабинет, быстро проверила почту и всю деловую переписку перенаправила на Зою Васильевну. Напечатала заявление на увольнение в количестве двух экземпляров с моей размашистой подписью. Быстро собрала личные вещи в пакет, благо проработала недолго, и всякой мелочёвки не успело накопиться. Закинув в кабинеты боссов по одному своему заявлению, покинула здание с четким решением того, чтобы больше сюда не возвращаться.
В голове все крепла мысль вообще покинуть этот маленький городок, уехать в столицу. Меня звали подруги, пару раз даже работа перспективная попадалась, но я, будучи любимой дочкой, не хотела оставлять родителей.
Я не собиралась рассказывать им правду, но думаю, расставание с любимым человеком вполне компенсирует моё желание того, чтобы как можно скорее покинуть родной город.
Увидев меня на пороге дома, мама, всплеснув руками, кинулась ко мне с объятиями, смахивая с моих холодных щек слёзы. Потом мы долго пили чай с малиной и пирожками, я слушала выговор от отца за побег из больницы, но, видя смеющиеся глаза мамули, не расстраивалась. Она точно знала, что я там не задержусь, поэтому и привезла всё необходимое.
Чувствуя, что головная боль усиливается, меня начинает снова мутить, я отправилась спать. Уже поднимаясь на второй этаж, услышала слова мамы.
-Отдыхай, доченька! А завтра я напеку твои любимые блинчики, достану свежей клубники и домашних сливок, все так, как ты любишь.
Я застыла на лестнице с поднятой на одну ступеньку ногой. Блинчики…Артём их готовил мне все три дня, что мы успели прожить вместе, и даже в четверг, несмотря на его плохое настроение. Так мало времени прошло, а как много боли теперь рвало мой мир на мелкие части, на молекулы, атомы.
Хватаясь за перила лестницы, стала оседать вниз, заливаясь горючими слезами. Мне начинало казаться, что этот поток слёз никогда не закончится. Мама кинулась ко мне, обхватив как в детстве голову обеими руками, и прижала к груди.
- Мамочка, я теперь ненавижу блинчики. Не готовь их больше, пожалуйста! – просила я, глухо рыдая.
На мои стенания из гостиной выскочил отец, теряя по пути тапочек, но мама лишь взмахнула рукой, и он исчез. Вот её сила, тихая и непоказная в управлении этим мужчиной. Я так мечтала о такой любви и себе, чтоб не только я слушалась строгого взгляда и взмаха руки, но и моя вторая половинка понимала, когда надо отступить и промолчать.
- Мамочка, мамулечка! Я так напортачила, я у тебя такая непутёвая.
- Ты у меня самая лучшая, Анечка! А кто не согласен, я первая язык вырву.
Слышать такие угрозы от моей крошки-мамы всегда было смешно, но на душе разливалось тепло от ее заботы.
- Я его так люблю, вот как ты говорила, бесконечно, а он…- новый поток слёз прервал мою исповедь.
- Что он, доченька?! Плохой оказался?
- Нет, он не плохой! Артём замечательный, но не мой! Понимаешь? Он… он просто меня не любит! – наконец-то я смогла это прошептать, уже беззвучно заплакав.
Мама молчала, только легонько покачивала меня в стороны и гладила по спине. Когда рыдания утихли, даже икота прошла, я подняла голову с женского плеча.
- Мамуль, я хочу уехать из города. Может, насовсем даже! Я тут задыхаюсь! Я не смогу! Совсем развалилась, нет никаких сил, – с надеждой взглянула в эти родные голубые глаза с десятками мелких морщинок вокруг.
- Хочешь, значит, уедем! – спокойно сказала она, легонько похлопывая меня по ладони.
- Уедем?! Вы поедете со мной?! - как-то не веря в такой поворот событий, переспросила я.
- Ну, конечно, с тобой! Куда ж мы без своей девочки. Дом поставим на охрану, а соседи присмотрят. Поживем с тобой первое время, а там жизнь покажет.
Слова мамы будто вернули меня к жизни. Я не была одна, их поддержка мощной стеной всегда была у меня за спиной. Господи, да продли ты их дни!
На глаза снова навернулись слезы. Моя плаксивость даже меня уже начала утомлять.
- А как же папа? Уверена? – тихо спросила я, целуя ее ладошки. Традиционно по одному поцелую в каждую сторону.
- Я только за! – пробасил папа, появляясь в распахнутых дверях гостиной. – А то что-то засиделся, знаешь ли? Надо всем показать, что в венах Ангеловского густая кровь, а не тухлая вода.
Папин своеобразный юмор всегда поднимал мне настроение. Пообнимавшись с родителями ещё какое-то время, отправилась спать.
Уже перед тем, как уснуть, включила сотовый, специально отключённый ещё в такси по дороге на бывшую работу, и отправила СМС - сообщение Арчинскому с извинениями о побеге из больницы, просила больше меня не беспокоить. Потом снова вырубила мобилку и, переломив сим-карту пополам, кинула весь этот теперь ненужный мне хлам на пол.
Ночью разболелся живот, оказывается, пришли «те самые», как называл их мой папуля, дни. Наглотавшись обезболивающих и приняв душ, снова легла в постель. Оказывается, что в глубине души я лелеяла надежду, что беременна. Вдруг случилось маленькое чудо, но чудес не бывает.
Слёз больше не было, меня накрыла апатия и невыносимая тоска по моим несбывшимся надеждам. Хотелось даже завыть на луну, как, вроде, поется в какой- то песне. Я разрешила себе это разложение всех моралей.
На следующий день я отказалась выходить из комнаты, через день тоже не вышла. Мне нравилась моя келья покоя и безразличия, иногда, конечно, одолевали слезы, но, слава богу, затопить ими целый этаж, как раньше, я уже б не смогла.
Подолгу сидела на окне, вспоминая особенно теплые моменты, и смотрела танцы снежинок на подоконнике. Мне надо было пережить свою любовь, заключить ее в оковы, чтобы спрятать в самый дальний ящик моей души.
Я знала, что смогу! Я всегда была борцом по натуре, и в этот раз смогу пережить удар в свои ворота. Снова встану, отряхнусь и пойду дальше, но ПОТОМ. Сейчас же мне нужно собрать себя, выстрадав отведенное мне бремя.
Артём.
Уже битых полчаса я смотрю в окна семейного гнезда Ангеловских. Салон машины давно остыл, но мне лень запускать двигатель, чтобы вновь согреться. В сотый раз дергаюсь, чтобы открыть дверь, но снова падаю назад в кресло, ударяясь несколько раз головой об подголовник для встряски мозга.
Я нечеловечески устал! Не помню, когда последний раз нормально спал! Хотя нет, помню! Со среды на четверг, когда под боком моя дерзость умильно сопела, складывала на меня все свои конечности в разных комбинациях и тихо ворчала, что я слишком горячий. Это ее сонное недовольство умиляло больше всего, так как отодвинуться мне не позволялось, даже если бы я захотел. И черт, я прекрасно спал и даже высыпался, несмотря на весь хаос, принесённый ею в мою кровать. И если раньше, чтобы уснуть, мне требовалось положить оружие под подушку, то теперь мне нужно было уложить своего ангела. Вот только сегодня шестой день, как я пытаюсь жить без нее. Что сказать?! Попытка провалилась, а жизнь сплошное дерьмо.
По всей видимости, я от рождения тугодум! Так как полностью осознание моего тяжёлого положения пришло только в те проклятые шесть часов, пока я ждал информацию о местоположении Ани. Я к чертям разнёс половину первого этажа тренировочной базы, а также пострадал частично второй, когда мне казалось, что все дебилы, раз не могут найти мне всего одного человека. Дан мне не мешал, только напоминал, что восстановление всего сломанного будет за мой счёт. Вот только мне было похер!!! Я готов был перевести на любого все свои счета только за адрес, где держали мою девочку.
Так что, когда я получил информацию, я был готов рыть подкоп и убивать голыми руками. На вылазку пошли небольшой компашкой, как выяснилось, господин Карпов не возводил вокруг своего логова ров с водой и ток по двухметровому забору не пускал. Внутри двухэтажного дома охраны тоже было мало, так что, оставив своих охламонов на периметре, пошли с Арчинским вдвоём.
Из перехваченных переговоров охраны мы знали, где держат Аню, что она жива и относительна здорова. При захвате нужной нам комнаты я видел только лицо этого подонка. Я специально не смотрел на девушку, зная, что сорвусь. Так что методично ломал кости Гришуне, наслаждаясь его звонкими криками, а мне всё было мало.
Я все ещё жалею, что не выдернул ему сердце сразу, но, услышав зовущий меня голос Ангела, бросил эту тварь Дану с просьбой о том, чтобы спрятал от меня и желательно навсегда. Он спрятал надёжно, я даже не знаю, где именно.
И, когда я счастливый упал на колени перед диваном с девушкой, мой кошмар продолжился. Ее нежная кожа была изранена этим извращенцем, радовало, что джинсы были на ней, значит, мы успели вовремя. На наше счастье эта тварь никуда не спешила, растягивая удовольствие. Сука!
От вида ее разбитого лица и заплаканных глаз боль скрутила меня до тошноты, снова пришлось заглушить порыв того, чтобы вернуться к уроду и добить его. Ее внимание было рассеянным, а речь невнятной, но приказ, не разговаривать с ней, я понял отчётливо.
Не простила! Я бы тоже себя не простил после всего дерьма, что вывалил на неё.
Уже в больнице мне сказали, что Анютка находится под действием какого-то препарата, у нее сильное сотрясение головного мозга, а ее сознание сейчас дезориентировано. Врач порекомендовал ничего ей не говорить, чтобы осознание правильной реальности пришло к ней постепенно.
В принципе, говорить мне не хотелось, хотелось убивать! Сейчас я понимаю, что ступил по полной. Твою мать, она практически призналась мне в любви, а я просто промолчал. Мне кажется, я тогда даже толком не понимал, что она говорит. Я вспоминал ее проникающий в мою душу взгляд, ещё там в машине, на заднем сиденье, я почувствовал, что она любит. Я читал это в ее глазах, когда она дарила всю себя мне одному, читал и тонул, не сопротивляясь.
В тот момент возле больничной койки я не понимал сам себя, когда она попросила уйти, я ушёл. Арчинский увез меня к себе, старательно перевязывал рану от шальной пули в моём плече, при этом вливая ударные дозы алкоголя вместо обезболивающего.
На следующий день я организовал перевод Анюты в частную клинику, чтобы лишняя информация не распространялась. Я был уверен, что когда она очнётся и увидит себя на первой полосе всех газет и в интернете, то не обрадуется. Даниил связался с Солнцевым, который помог с прессой, а я подключил своих друзей хакеров, которые подчистили просторы интернета, а нужное нам опубликовали. В итоге, Ангеловская стала жертвой автомобильной аварии из-за плохой погоды. Как Дан утряс проблемы с представителями власти и приспешниками Карпова я не знал, меня даже от фамилии этого мудака потряхивало, снова хотелось убивать.
Я несколько раз заезжал к Ане в клинику, привозил цветы с надеждой на то, чтобы поговорить и все объяснить, но она почти всё время спала, а если просыпалась, то ее сознание было мутным. Врачи снова просили не торопить её.
В воскресенье Арчинский сообщил, что моя прелесть пришла в себя, слиняла из больницы и вообще просила ее не беспокоить. Я ее понимал: после похищения хочется тишины, покоя и одиночества. Решил, что надо пару дней подождать до полного восстановления ее памяти. Возле дома четы Ангеловких дежурили наши парни, докладывая мне о любых изменениях. Так что я был относительно спокоен, занимаясь заметанием последних хвостов этой истории.
Первый тревожный звонок был в понедельник, когда Арчинский орал в трубку, что позаимствует особенную ложечку у Селины и ею выковырнет весь мой мозг. После длительных матерных оборотов я выяснил, что наш pr-менеждер уволилась, оставив заявление на наших столах. Даже вещи вывезла. Дан дал мне неделю, чтобы вернуть сотрудницу обратно, иначе он лично привезёт меня к ней, кинет в ноги и не выпустит, пока я не вымолю прощения.
Второй звонок был сегодня от охраны родительского дома Ангеловской. Парни сообщили, что, судя по разговору матери девушки с соседями, они собираются уехать из города на неопределенный срок и просят присмотреть за участком в их отсутствие.
И вот я тут, ярый противник отъезда своей девушки, который, как последний трус, не может выйти из машины. Никогда не знакомился с родителями девушки по той причине, что девушка у меня была всего одна и очень давно. Ее родителей я знал ещё до встречи с ней, так что опыт в этих делах у меня нулевой.
Вышел из машины, прихватив два букета цветов и бутылку хорошего коньяка. Пиздец полный! Нервы были на пределе.
Ворота были открыты, так что сразу прошёл к крылечку. После трели дверного звонка открыли спустя, как мне показалось, вечность.
На пороге, придерживая дверь и загораживая собой весь проход, стоял высокий, широкоплечий мужчина в годах. Серые глаза с знакомым упрямством и непокорностью окинули меня с головы до ног.
- Здравствуйте! Кто?!
- Здравствуйте, Олег Дмитриевич! Я - Артём, парень вашей дочери. Приятно познакомиться! – протянул вперед свободную от подарков руку.
- Ммм! Я тебя как-то по - другому представлял, – сказал мужчина, коротко и сильно пожав руку, а потом, отклонившись назад, крикнул. – Дорогая, тут к нам гости нежданные! Говорит, что парень Анютки.
В эту секунду я понял, что просто так в дом не попаду, пока не осилю родительский кордон моей благоверной.
Мужчину неожиданно сдвинули в сторону, и я увидел невысокую женщину с копной золотистых волос, широкой улыбкой и голубыми глазами моего Ангела. Я непроизвольно тоже улыбнулся.
- Здравствуйте, Галина Геннадьевна!
- Олег! Ну, ты чего мальчика на пороге держишь! Проходите, Артём, – уже меняя тон, обратилась она ко мне.
Я прошёл в большой и просторный холл с большой витой лестницей, ведущей наверх. Опомнившись, вручил один букет матери, а коньяк отцу.
Она поблагодарила и, предлагая расположиться в гостиной, исчезла.
Мы с хозяином дома прошли и сели в кресла напротив друг друга, скрестив взгляды.
- Твои орлы на улице слоняются уже два дня?!
- Мои.
- Есть повод?
- Мне так спокойнее, - короткий вопрос, короткий ответ. Да уж, я просто оратор. – Меня же рядом нет.
- Насколько я знаю, тебя здесь быть и не должно! Так сказать, ваши отношения закончились, не успев толком начаться, – в голосе Олега Дмитриевича засквозила сталь и недовольство.
- Анюта ошиблась. Я не планирую ничего завершать.
Недобрый мужской взгляд впился в меня, будто сканируя.
- Дорогой, прекращай смущать человека, – строго выговорила женщина, вплывая в помещение. – Не стесняйтесь, мы в курсе, Анечка предупреждала, что вы очень стеснительный и робкий.
Я чуть слюной не поперхнулся, но, кашлянув пару раз, справился с удивлением. Интересно, какие ещё сказки рассказывала обо мне Аня.
- Мне кажется, что наша дочь преувеличила. Что-то робостью и смущением тут не пахнет.
- Она иногда любит пофантазировать. И вы правы, Олег Дмитриевич, эти качества определенно не мои. Так что я бы хотел увидеть Анну и спокойно разобраться в наших недопониманиях.
- Боюсь, ничего не получится, Артём! Аня потихоньку восстанавливается, и твое присутствие только ей навредит.
Я сразу знал, что легко не будет. Вдохнул.
- Олег, пусть детки поговорят. Мальчик он, вроде, серьезный, глупости делать не будет. Возможно, и чемоданы тогда паковать не придется.
Значит, мои парни не ошиблись, отъезд правда планируется. Ха, я не позволю забрать мое новое снотворное.
- Все правильно, Галина Геннадьевна! Чемоданы определенно отменяются. Я против!
- О, командир! А если я все равно откажу, что делать станешь?
- Скажем так, я сделаю вид, что не слышал ваш отказ, и спокойно поднимусь наверх, – сухо высказался я.
Губы Ангеловского сжались в одну линию, как и кулаки на подлокотниках кресла. Даже сидевший рядом с креслом Бонифаций, удивленно дернул хвостом и недовольно поглядел на меня.
- И да, я понимаю, что кажусь вам борзой свиньёй и хамом. И мне в полной мере есть, за что дать в морду. И будь я на вашем месте, то на пушечный выстрел бы не пустил такого придурка к моей дочери. Я не так благороден, как вы, любезно пригласившие меня в свой дом. Я не самый лучший вариант, и мы с Аней очень разные, но, не увидев ее сегодня, я не уйду, – высказав всё, что было на душе, я откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди в ожидании решения этой святой инквизиции.
Супружеская пара переглянулась, выражая эмоции, понятные только лично им, через глаза. Всё-таки я, наверное, перегнул палку.
- У тебя только один шанс, в противном случае я неплохо стреляю. Хоть малость потренируюсь, – снова повернувшись ко мне, вынес решение глава семьи.
- Я вас понял! Спасибо! – поднялся с кресла и протянул руку для скрепления нашего устного договора рукопожатием.
Олег Дмитриевич, приподнявшись, руку пожал, но глазами обещал жестокую расправу в случае моего провала. Стало неуютно.
- Артём, пойдём, я провожу до ее комнаты, – ласково и певуче пригласила хозяйка.
Двинулся следом, уже на пороге гостиной Ангеловский добавил.
- Галина, ты там лишнего не болтай.
- Бог с тобой, я же не враг собственному ребёнку! – отфутболила обвинения мужа и, зацепив меня под локоть, потащила в сторону лестницы.
Мы молча поднялись, уже не спеша вышагивая по второму этажу, Галина Геннадьевна тихо заговорила.
- Она не ест любимые блинчики, почти не спит и не выходит из своей комнаты уже два дня. Правда, плакать реже стала.
В мою грудь врезался снаряд вины за состояние девушки.
- Я ей готовил…блинчики – надломанным голосом прошептал я.
- О, ты готовишь! Анюточка не дружит с кухней.
- Я знаю, мне всё равно.
Женщина счастливо улыбнулась.
- Ну, тогда с Богом! – прошептала она и, перекрестив меня трижды, ушла.
Я остался стоять перед закрытой дверью, терзаемый сомнениями и страхами. Мать Ани как на войну меня проводила, это прямо навевает нехорошие мысли.
Вдохнув поглубже, я осторожно приоткрыл дверь, одновременно легонько стукнув костяшками пальцев по дереву.
В просторной и светлой комнате было тихо и пусто. Хотел закрыть дверь обратно, как увидел Аню на широком и низком подоконнике.
Девушка полулежа расположилась на меховой подстилке, обхватив руками подушку и изучая за окном пейзаж их внутреннего дворика из - под полуприкрытых век.
Окончательно зашёл, осторожно закрыл дверь, включая замок. Жаль, ключа здесь не было, а то я бы и его выбросил, чтобы не сбежала.
Зная характер девушки, помня о нашей способности, разругаться на ровном месте, я убеждал себя вовремя заткнуться.
Пока медленно двигался к окну, с жадностью всматривался в ее черты. Казалось, что прошло не несколько дней, а несколько лет с момента нашей последней встречи.
Будучи ближе заметил в ее ушках наушники и сонное состояние моего ангела. Пока стоял и рассматривал, она закрыла глаза. Я и сам бы с удовольствием прилёг с ней рядом, но рано расслабляться.
Присел на корточки перед подоконником и аккуратно потянул наушник за провод, пока тот не выпал.
Аня даже не стала глаз открывать, только рукой немного махнула.
- Мамуль, ничего не хочу! Спасибо! Я лучше посплю немного. Устала.
Я вытянул второй наушник, она сморщила нос.
- Можно я тогда с тобою лягу?! – сдавленным голосом спросил я, укладывая букет из ее любимых цветов ей на колени.
Девушка резко вдохнула и перестала дышать, но глаз не открыла.
- Анют, открой свои красивые глазки.
Мою просьбу выполнили, а дальше она медленно повернула голову в мою сторону. Ее удивленный и не верящий взгляд остановился на моём лице.
- Артём?! – прошептали ее ещё не зажившие губы. – Я думала, ты мне мерещишься.
- Нет, Цветочек мой! Вполне реальный, можешь потрогать, понюхать, пощипать.
- Ты пришёл,– она всё также смотрела на меня, будто я призрак.
- Конечно, пришёл. Анют, я полный тормоз и дебил, но мозги ещё немного остались.
Она молчала, только моргать стала чаще. Её слёз я не переживу.
- Я очень соскучился, совсем не могу спать без тебя, – поделился своими переживаниями, пересаживаясь с корточек к ней.
Провёл пальцами по ее ладони, потом выше по руке до плеча и ключицы и, как можно нежнее, по щеке.
Аня нахмурилась.
- Я ужасно выгляжу, не надо, – печально прошептала она, уклоняясь от моих пальцев.
Я не позволил. Вернул лицо в прежнее положение и, наклонившись, оставил лёгкий поцелуй в разбитый уголок нижней губы.
- Если ты позволишь, я поцелую каждую ранку и синячок на твоём теле. И ты замечательно выглядишь, просто устала.
Я все это говорил у ее приоткрытых губ, борясь с желанием зацеловать до смерти.
Проиграв в этом сражении, мягко прикоснулся к ее губам, спрашивая позволения. Аня судорожно выдохнула мне в рот и ответила на поцелуй.
- Прости меня, прости! Я такой ревнивый придурок!
Эмоции захлестнули через край, когда ее тонкие пальцы сжали мои плечи, притягивая к себе.
- Иди ко мне, – попросил ее, а сам, отбросив цветы на пол, уже аккуратно приподнял за талию, чтобы пересадить на свои колени.
Сейчас мне было жизненно важно почувствовать всю её в своих рук, вес её тела, тепло её кожи. Я, как наркоман, добравшись до своего персонального яда, готов проглотить его целиком и раствориться в смертельной нирване.
Стараясь не раздавить своего ангела в моих железных объятьях, я вжал ее в себя, зарываясь носом в волосы, целуя по пути всё то, до чего доставал. Аня гладила мои плечи, шею, зарываясь пальцами в волосы, отчего все моё тело потряхивало от наслаждения.
- Тём!? Ты дрожишь! Ты болеешь? – волнуясь, произнесла девушка, начиная ощупывать моё лицо, прикладывать руку ко лбу.
- Да, Анют, болею. Я тобою болею, и если ты немедленно не скажешь, что возвращаешься ко мне, возвращаешься на работу и, соответственно, никуда не переезжаешь, то моя смерть будет на твоей совести.
- Демидов, ты меня поражаешь! Оказывается, ты умеешь шутить!
- Ангел мой, какие шутки?! Тут всё серьёзно! – воскликнул я обиженно, отрываясь от целования женского плечика в вырезе широкого свитера. - И?!
- Я вернусь, но…
- Потрясающе, я так рад, – прервал ее, снова нежно целуя ее губы.
- Артём, ты недослушал мои условия, – недовольно воскликнула она.
Я встал вместе с ней, и девушка обхватила меня ногами. Остановился, придерживая ее под попку. Мне кажется, я могу так вечность стоять.
- Я заранее на всё согласен, но, если хочешь, можешь огласить весь список.
- Условие одно: ты должен мне доверять, – заглядывая в мои глаза, попросила девушка.
Это самое сложное. Доверие у меня в глубоком дефиците, но ради нее я мог рискнуть и последним.
- Хорошо, Цветочек мой, договорились. Я тебе доверяю, а ты не прикасаешься к другим мужчинам.
Её широкая улыбка отразилась даже в глазах: красивых, живых и очень усталых.
- Тебе надо поспать, – решил я, шагая к двуспальной кровати.
Она согласно покивала головой. Уперевшись одним коленом в матрас, уложил Аню на постель. Она, сцепив руки на моей шее, не позволила уйти.
- Останься, иначе я не смогу уснуть, – прошептала она.
- Боюсь, эта идея не понравится твоему отцу.
Вот только упрямством она пошла в папу, продолжая тянуть меня вниз. Я не особо сопротивлялся, всем телом желая именно этого. Чем ближе к ней, тем спокойнее душе.
- Папочку я возьму на себя, – прошептала она, подтягиваясь вверх, чтобы оставить лёгкий поцелуй на губах.
Я опустился на неё сверху, удерживая вес на согнутых в локтях руках, а ладонями обхватил ее лицо, будто в рамочку. Большими пальцами поглаживал розовые щёчки с остатками синяков, понимая, что тону в этой кристальной голубизне её глаз. Единственная мысль, которая плавала на краю сознания, это раздеть и любить моего Ангела, пока она не забудет все мои жестокие слова и прикосновения Карпова.
Мои желания отразились в теле, сбивая дыхание, но Аня отрицательно качнула головой.
- Мне сейчас нельзя, у меня «особые дни», – пролепетала она, уже начиная краснеть.
Ее милые розовые ушки всегда приводили меня в полный восторг.
- Я знаю, – увидев непонимание на её лице, прояснил. – В больнице спросили о возможной беременности, я подтвердил. Тебе сделали УЗИ, врач сказал, что беременность не видит, что скоро наступят менструальные дни. Не поверишь, но я в тот момент даже расстроился. Уже потом решил, что это к лучшему, так как тебе вкололи какое-то дерьмо.
- Ты хочешь от меня детей!? – хрипло спросила она, до боли сжимая пальцы в моих волосах.
- Обязательно! Я все продумал! Вдруг меня в очередной раз укусит бешеная пчела в задницу, ты так легко меня не бросишь, если у нас будет ребенок.
- Я не бросала, я дала тебе то, что ты хотел! Свободу от меня и наших сложных отношений. Когда любишь, то ты не ломаешь любимого под себя, а просто отпускаешь.
Ее слова, словно острое лезвие ножа, прошлись по мне, останавливаясь в районе сердца.
- Прости меня, но я эгоист! – мой ангел нахмурился, так что нежно разгладил пальцем складку между её тонких бровей, продолжая свою мысль. – Да, ты связалась с законченным эгоистом, так как я тебя и любя никогда не отпущу. Даже если сама уйдёшь, то найду и верну
- Пойдешь за мной куда угодно? – ее голос все сильнее ломался, а маленькая слезинка, скатившись из уголка глаза, исчезла в волосах на виске.
Я точно проследил ее путь.
- Да, куда угодно и сколько угодно раз.
- Потому что не можешь без меня спать?!
- Потому что я люблю тебя! – прошептал я, практически теряя голос от напряжения и непривычности к таким признаниям. - И да, спать тоже не могу.
Ещё несколько слезинок скатились по прежнему маршруту.
- Анюточка, ангел мой, если будешь плакать, то больше я тебе в любви признаваться не стану. Это вообще для меня, ценителя молчания, что-то невыносимое.
- Больше и не надо, мне достаточно одного раза, я запомню, – поддержала меня моя любимая.
Поцеловал ее в кончик носа, переворачиваясь на бок вместе с ней.
- Давай засыпай, врач передал, что тебе нужно больше отдыхать.
Девушка положила голову мне на грудь, и я чувствовал, как ее пальцы поглаживают ткань рубашки, но даже так обжигая моя кожу. Я выдохнул, не веря в своё счастье и удачу. Я боялся, что Анна просто не станет слушать меня. Мне бы тогда пришлось очень долго вымаливать ее прощение. Вот только в этом была она вся: смелая, добрая и открытая к людям. Мой волшебный Цветочек!
- Я от радости не могу уснуть! – прошептала девушка, перемещая губы ближе к моему уху. – Ты же Гном, тогда расскажи мне сказку.
И я рассказал о богатом мальчике подростке и его лучшем друге, двух боксёрах. Этот мальчик влюбился, и казалось, нет любви сильнее. Она твердила, что любит его больше жизни, готова за ним идти хоть на край света. Вот только познакомившись с лучшим другом своего возлюбленного и решив, что положение его и деньги более высоки, она бросила мальчика. Пока несчастный юнец упивался своим горем, эта предательница охмурила новую кандидатуру. Но и здесь всё пошло не по плану! Новый возлюбленный решил отказаться от всех благ его семьи, чтобы заняться любимым делом – боксом. Девушка, чей дворянский род был знаменит, но крайне беден, уговаривала его, как могла. Когда поняла, что все мольбы напрасны, заявила, что беременна. Ее возлюбленный разрывался между своими желаниями и требованиями семьи с любимой. Не выдержав такого давления, он покончил с собой. Девушка, поплакав над могилкой в кружевной платок, вернулась к богатому мальчику. Плакала, умоляла взять ее обратно, так как всегда любила только его, а все остальное помутнение рассудка и не более. Но, как бы наш герой ни любил неверную, не смог простить боль двойного предательства. Считая себя виновным в смерти друга, он прогнал прочь эту нахалку из своей жизни. Боль от потери близкого человека, предательство любимой на фоне огромного чувства полной задницы превратили его в угрюмого и очень молчаливого человека.
- Артём – это очень грустная сказка, – расстроенно сказала Аня в районе моей шеи. – Мне жаль, что все так вышло! Но глупо из-за какой-то дурочки ставить на себе крест.
- Конечно, глупо! Мне просто повезло встретить такую дерзкую и упрямую, которая смогла разбудить во мне все то, что много лет было сокрыто внутри меня. Просто я по натуре очень вредный и ревнивый до чёртиков.
- Это точно, буйный и противный Гномище! Но я тебя всё равно люблю! - сонно прошептала Ангеловская, укладываясь поудобнее. – Ты такой горячий.
Я счастливо усмехнулся, чувствуя, что всё потихоньку возвращается на свои круги. Уж я- то постараюсь, чтобы больше этот механизм не испортился, а мы с моей любимой были всегда на одной волне.
Вдохнул запах самого родного отныне человека, зарывшись в ее волосы на макушке, наконец- то расслабился, позволяя телу погрузиться в сон. Сейчас под сладкое сопение я мог спать вечность. Хотя и вечности мне будет мало, когда она рядом!