Глава 21

Перевернутая корзинка нашлась за кустами в паре метров. А потрепанный крапивный веник валялся еще метрах в трех ближе к лугу. Я бездумно потерла зачесавшуюся ладонь о бедро. В голове отчетливо всплыло, что колючие стебли появились в руке словно сами собой. Наверное, от волнения упустила что-то.

– Дай-ка сюда, – Альбин бесцеремонно завладел моей ладонью.

– Ничего страшного.

– Ага, до свадьбы заживет, – ухмыльнулся он, погладив кончиками пальцев, и под его прикосновением волдыри и краснота исчезали, оставляя совершенно здоровую кожу.

– Спасибо, – смутилась я неизвестно чему.

Посмотрела на корзинку. На крапиву. Я никогда не страдала провалами в памяти! С другой стороны, раньше я и не оказывалась в другом мире в другом теле.

Хотя стоп! Когда грозилась стукнуть Фила совком для золы, я тоже не отметила момент, как тянулась за ним. Вот только что краем глаза увидела: лежит у очага, а потом раз – и в руке.

– Что-то не так? – поинтересовался Альбин.

Я мотнула головой – все в порядке. Только, кажется, начинаю сходить с ума, но это как раз-таки нормально, учитывая обстоятельства. И переживать по этому поводу тоже поздновато. Остается только, как в бородатом анекдоте про эротические сны, не страдать, а наслаждаться. Ох, ну нашла ассоциацию!

Я прогнала воспоминание о жарком шепоте, щекотавшем ухо, и литых мышцах под моими руками. Снова смерила взглядом расстояние между измочаленным крапивным веником и корзинкой. Нет, даже провалы в памяти не объясняли его появление в моей руке. Разве что если я телепортировалась из лап Генри, подхватила крапиву и вернулась. Или, сама того не поняв, овладела телекинезом.

– Магия, – усмехнулся Альбин.

– Ну да, только если магия, – подтвердила я, продолжая размышлять. – Погоди, ты мысли читаешь?

– Не читаю. Но у тебя слишком уж озадаченное лицо. Ты в самом деле не знала?

– Не знала что?

– Что унаследовала магию.

– Магия? Ты серьезно???

Я чуть было не завопила – магии не существует! Но день (или уже полтора?), проведенный в этом мире, показал мне, что очень даже существует.

– Серьезней некуда. Или, – он глумливо улыбнулся, – тебе не сказали, что твоя матушка наставляла рога твоему…

– Погоди, – перебила его я.

Выдалось еще одно слишком бурное утро, и голова у меня прямо-таки кругом шла, пытаясь осмыслить все случившееся. Хорошо, магия существует. Допустим, она есть и у меня – в конце концов, после того, как я очнулась в другом мире и в другом теле, можно ожидать что угодно. Но при чем тут гипотетические рога Евиного отца?

– Хочешь сказать, маги рождаются только у неверных жен?

Пару секунд Альбин ошалело таращился на меня, а потом прямо-таки сложился от хохота.

– Нет. Кто тебя учил вообще?

– Считаешь, закономерности наследования магического дара – именно то знание, без которой дочке трактирщика не жить? – уязвленно парировала я.

– Раз уж выясняется, что ты не дочка трактирщика, придется знать. Маги рождаются только в дворянских родах. У простолюдинок – только ублюдки вроде меня. И только первое поколение. Мои дети будут магами, только если я добуду титул или женюсь на девушке из благородной семьи, что, сама понимаешь… – Альбин пожал плечами и ухмыльнулся, дескать, не больно-то и хотелось. Задумчиво добавил: – Только сейчас сообразил… будет очень смешно, если мы окажемся родственниками.

– Погоди, – повторила я, безуспешно пытаясь вспомнить законы наследования из уроков биологии. Вроде бы ген не должен растворяться через поколение, даже если… да какая разница! Если речь идет о магии, то и включение гена вполне может регулироваться магически, оказавшись завязанным на титул или еще какой обряд, приуроченный к дворянским заморочкам. Да и, в конце концов, Ева – пора, наверное, думать про нее «я» – получается, первое поколение детей, рожденных между обычным человеком и титулованной особой, так что по местным меркам появление магии неудивительно.

– Во сколько она проявляется?

– Обычно от семнадцати до двадцати. А сколько тебе?

Я проигнорировала бестактный вопрос, потому что вспомнила еще кое-что и залилась краской.

– Значит, когда ты предлагал… воспользоваться магией, чтобы тебя прогнать, ты не издевался?

– Разве что самую капельку. Я же видел, что она у тебя есть. Ты подхватила крапиву силой. Оттолкнула силой того муд… прости.

– Я думала – это ты! Веревкой, светящаяся такая…

– Ты бы ее не увидела, если бы не была магом. Но веревкой я подхватил его позже. Сперва ты отпихнула, до того, как я вообще успел вмешаться. А потом ты разрушила мою молнию.

– Разве ты просто его не пугал?

Альбин покачал головой. Я потерла виски. Казалось, голова вибрирует, разделяясь на несколько и снова сливается, как у мультяшного персонажа, которому прилетело чем-то тяжелым.

– Пожалуй, мне лучше сесть.

Альбин придержал меня за локоть, помогая опуститься на траву. Сел напротив.

– Ты в самом деле не знала? И какая стихия твоя – тоже?

– Да откуда?!

– И правда, – он помолчал. – Прости, я не хотел оскорблять твою мать, но понятно, почему тебе никто не сказал.

– Как раз это мне и непонятно. Мне должны были сказать…

– Едва ли женщина станет всем рассказывать о таких вещах, даже если твой отец – настоящий отец – взял ее силой. Еще раз прости.

– Нет, если магия в самом деле у меня есть, то это мамина.

У Альбина отвисла челюсть. А я подумала, что вряд ли родители распространялись об истории их брака – похоже, они и детям не все рассказывали.

– Это… не слишком красивая история. – Я покрутила в руках сорванный лист земляники. Рассказать? Не рассказывать?

– Если это тайна, мне незачем ее знать, – произнес Альбин прежде, чем я успела хоть на что-то решиться. – Главное, если дар действительно от матери, ты не можешь оказаться моей сестрой.

Он легонько сжал мне колено, вроде бы подбадривая, и тут же убрал руку, но и этого мимолетного прикосновения хватило, чтобы мое сердце подпрыгнуло, а щеки налились краской. Или дело было не в прикосновении, а в намеке? Или просто я придумываю невесть что, а Альбину просто и так хватает сестер? После какой по счету дочери лорд решил оставить при себе незаконного сына?

Пожалуй, этого незачем знать мне. Зато просто необходимо знать…

– И что теперь мне с этим делать? – Нет, «восторженно вопить» – не вариант, до сих пор сама идея не слишком хорошо помещалась в голове. Будь я ребенком, радовалась бы, конечно, но сейчас… – Если я не чувствую и не контролирую свою магию, могу ли я стать опасной, когда она по какой-то причине пойдет вразнос? Кто и где учит магов? И сколько это стоит?

– Сколько вопросов, – улыбнулся Альбин. – Давай по порядку. Магию ты не чувствуешь, потому что не подозревала о ее существовании. Будешь взаимодействовать с ней регулярно – начнешь чувствовать. Опасность… не больше, чем нож в руках годовалого ребенка. Скорее поранит сам себя, чем зарежет няньку. Можешь просто не трогать магию, и со временем она истает сама, перестав тебя беспокоить. Это как с мечом…

– Умение, которое не тренируют, забывается? – уточнила я.

Альбин кивнул.

– И, возможно, именно так тебе и стоит поступить, потому что обычно умению обращаться с магией учат родители, кастелян или кто-то из доверенных воинов. Меня обучал сам господин и капитан стражи, чье место я занял, когда он решил попытать счастья на вольных хлебах. Так что я не знаю, сколько это может стоить.

Я открыла было рот спросить про школы, но вовремя опомнилась. Школы – изобретение довольно позднее, а о бесплатном образовании и вовсе не стоит мечтать.

– То есть, теоретически, я могу найти учителя… если у меня хватит серебра ему заплатить? Скажем, кого-то вроде того капитана, ушедшего на покой?

Не бывает бесполезных умений, а уж по доброй воле отказываться от магии?! И вовсе не чудеса меня прельщали. Я хочу привычные удобства, и если не могу воссоздать технику, может, магия подсобит?

– Зачем тебе боевая магия?

Ах, да, его учил капитан…

– Боевая – незачем. Но от возможности посреди лета наморозить льда для ледника я бы не отказалась.

– Это довольно просто, если окажется, что твоя стихия – холод. Если нет – придется поучиться, прежде чем перейти от своей стихии к другим. Но стоит ли? Тратить магическую силу на женские дела…

– Да, конечно, лучше таскать полные ведра на горбу, зарабатывая грыжу и выпадение матки, чем перенапрячь мозги, колдуя! – вскинулась я. – Вы, мужики, свято уверены, что вкусная еда, мягкая постель, чистая удобная одежда и уютный дом появляются сами собой из ниоткуда. Женщине же доставляет несравненное удовольствие часами горбатиться над корытом с бельем, драить полы и портить глаза над вышивкой!

На самом деле я люблю готовить, и даже профессиональное образование эту любовь не отбило. И рукодельничать люблю… любила, пока было на это время. Но есть разница между хобби и работой, к тому же работой неоплачиваемой, которую воспринимают как должное и замечают, только когда что-то идет не так.

– В самом деле, зачем тратить магию на то, чтобы облегчить людям жизнь! – продолжала разоряться я. Сам того не зная, Альбин попал аккурат по больному месту. Все старые знакомые, узнав, что я пошла в кулинарный и работаю поваром, начинали охать – дескать, талант в землю закопала, золотая медаль – и кухарка! Да, вовсе не поваром я мечтала работать, я хотела стать историком, но раз уж так вышло, своей профессии не стыдилась. И не белоручке – сынку герцога тыкать меня носом в «женскою работу». – Куда интересней возможность оторвать кому-нибудь голову, или сжечь живьем, или…

– Это «или», между прочим, вас защищает! Трупу плевать на вкусную еду и мягкую постель!

– Защищает от кого? От других мужчин?! Так, может, вы между собой будете разбираться, не трогая нас?

– Совсем не трогая? А рожать вы от святого духа будете?

– Рожать пушечное мясо? Для очередной вашей войны?

– Пушечное?

Я резко выдохнула. Нет, все-таки все эти скачки по мирам здорово сказались на моих умственных способностях. Кого и когда переубеждал скандал? И смысл в чем-то убеждать человека, с которым меня не связывает ничего… Ничего кроме дурацкого влечения, потакать которому – все равно что собирать цветочки на минном поле.

– Неважно.

– Что значит «пушка»?

Вот же прилипчивый, зараза! Придется снова врать.

– Один из купцов, что у нас останавливался, рассказывал, что на востоке, очень далеко, за морями, придумали такое оружие. Вроде трубы, в которую засыпают порошок, который очень быстро воспламеняется, и закладывают чугунный снаряд…

А, кстати сказать, в каком я времени? Когда Альбин заезжал к нам в трактир, он носил кольчугу, а не латы, но это ни о чем не говорило: едва ли ему на землях отца был нужен полный доспех. Одежда навевала на мысли о довольно позднем средневековье, если не возрождении – не настолько хорошо я знаю историю, чтобы определить с точностью до века. Открыли ли тут уже Америку? Придумали ли порох? А нужен ли вообще порох в мире, где есть магия?

– Никогда не слышал ни о чем подобном, – задумчиво произнес Альбин. – Порошок, который очень быстро воспламеняется…

Так, нужно как можно быстрее менять тему, а еще лучше – сматываться.

– Извини, мне не следовало упрекать тебя в чужих грехах, – сказала я. – Спасибо, что прогнал Генри и объяснил про магию. Пойду домой, дел еще много. – Я попыталась подняться, но Альбин ухватил меня за руку.

– Я не сержусь. Мне тоже следовало придержать язык. – Он улыбнулся. – Хочешь, объясню, как перемещать предметы? Может пригодиться.

Колебалась я недолго.

– Хочу.

– Само по себе объяснение довольно просто: представляешь вещь в одном месте, потом в другом, потом совмещаешь два образа. Но на самом деле почти ни у кого не получается сразу. Словом, пробуй.

– Это так я притянула крапиву?

– Откуда же мне знать, о чем ты тогда думала? – Он ухмыльнулся так, словно был уверен – думала я в тот момент исключительно о чем-то непристойном. Я мысленно ругнулась. Зажмурилась, чтобы не видеть этой ухмылки, представила корзину, что до сих пор валялась неподалеку. Представила ее же рядом с собой. Совместить… как, интересно? Корзинка, трава, совместить. Веки заныли от напряжения, но не происходило ровным счетом ничего. И как раз в тот момент, когда я решила, что Альбин просто меня разыграл, его руки обвили мои плечи, губы коснулись уха, и он промурлыкал:

– Ты слишком напряжена. Расслабься…

« …и получай удовольствие» – промелькнуло у меня в голове. Да чтоб тебя! И в этот же миг что-то жесткое врезалось мне в колено. Я ошарашенно уставилась на корзинку. Потерла саднящее колено, все еще не до конца веря собственным глазам.

– Получилось!