Глава 20

– Так что лучше не трепыхайся. – Его рука выпустила мой локоть только для того, чтобы обхватить меня поперек туловища. – Будешь ласковой – самой же легче будет.

– Да я с тобой ласковой не буду, даже если ты останешься единственным мужиком на земле!

В руку, обжигая ладонь, улегся пук крапивы, но думать, откуда он взялся, было некогда – я протянула Генри этим веником вдоль спины так высоко, как могла дотянуться из-под его подмышки.

Парень, обиженно вскрикнув, отскочил – не столько от боли, сколько от неожиданности, и я, пользуясь моментом, хлестнула его крапивным веником по морде, целя в глаза. Достать удалось лишь край подбородка – Генри успел отшатнуться, запрокидывая голову. Жаль, третий раз ударить не получится. Генри пришел в себя и, выплюнув нецензурный рык, размахнулся. Я сжалась, ожидая удара, но его не последовало – парня отнесло метра на полтора от меня. Едва устояв на ногах, он снова рванулся в мою сторону – и в этот раз я увидела сияющую веревку, обхватившую его поперек живота. Генри, охнув, сложился – теперь его дернуло куда сильнее, уронив прямо к ногам невесть откуда взявшегося Альбина. Тот вздернул его за шиворот и двинул кулаком в лицо.

Это походило на возвышенный поединок во имя прекрасной дамы не больше, чем я сама – на упомянутую даму. Генри, ошалев, не сразу понял, с кем имеет дело, и попытался дать сдачи, но его удар пропал втуне, зато ответный едва не сбил с ног, а еще через мгновенье парень разглядел противника и рухнул на колени с криком.

– Милорд, простите, бес попутал!

Альбин снова вздернул его за грудки и ударил. И еще. Оседлал упавшего и продолжал месить кулаками, несмотря на то, что мольбы сменились воем. На несколько мгновений я застыла, парализованная ужасом, а потом рванулась к ним.

– Хватит!

Схватила Альбина за плечи, оттаскивая. Он, зарычав, вскочил, подался в мою сторону и я, пискнув, шарахнулась – показалось, что сейчас ударят и меня. Но Альбин просто схватил меня за плечи.

– Что, нравилось? – прорычал он мне в лицо. – Скажи, я зря влез, и вы оба просто любите пожестче?

– Ты же его убьешь!

– И что?

Затрещали ветки. Альбин, выпустив меня, оглянулся. Генри удирал. Сперва на карачках, через десяток шагов все же выпрямился и понесся прочь. Кажется, ему не мешали ни кусты, ни кочки, на которых он то и дело спотыкался, ни то, что его самого шатало.

Из рук Альбина вылетела невидимая веревка.

– Не надо! – вскрикнула я. – Он ничего не успел сделать!

Веревка исчезла, Альбин снова обернулся ко мне. Размеренно произнес:

– Не. Успел.

Меня передернуло – ощущение чужих липких рук, шарящих по телу, было еще слишком свежо. Но Генри уже неслабо досталось, так что я могла чувствовать себя отмщенной.

– Он тебе дорог?

Я замотала головой.

– Я его едва знаю. Но не убивать же из-за щипка за зад… – Я осеклась, увидев выражение лица Альбина. Тот снова обернулся к полю. Затрещал воздух, когда между его ладонями свернулся слепящий ледяным электрическим светом клубок. Запахло озоном. Шаровая молния полетела в спину бегущему. Я хотела зажмуриться, чтобы не видеть, но взгляд словно приклеился к искрящему шару.

Грохнуло так, что я вскрикнула. Генри подскочил и ускорился еще сильнее, хотя, казалось, это было невозможным.

Под взглядом Альбина, обращенным на меня, я попятилась. Разобрать выражение не получалось – удивление и какое-то непонятное мне напряжение, словно от меня сейчас зависела ни больше ни меньше, чем судьба мира. Шаг назад, еще и еще, но он сократил расстояние между нами в несколько мгновений.

– А говоришь, едва его знаешь.

Я на миг закрыла глаза – по телу гулял озноб от еще до конца не прожитого потрясения. И губы тряслись.

– Я не хочу, чтобы из-за меня убили человека.

Напряжение исчезло с его лица.

– Почему из-за тебя? – Альбин ехидно улыбнулся. – Это же он решил… а что, кстати, он решил? Я успел услышать, что ты не будешь с ним ласковой ни при каких обстоятельствах.

Я залилась краской.

– Подслушивать некрасиво.

– Я не подслушивал. Просто проезжал по дороге и увидел деву, собирающую цветы. И парня, который слишком уж явно к ней подкрадывался, стараясь, чтобы она его не заметила. Мне стало любопытно, и только. Но к тому времени, как я подобрался достаточно близко, чтобы разобрать слова, слушать было уже нечего. Так что ему было нужно?

– Он хотел, чтобы я пошла за него. Чтобы у меня не осталось выбора, кроме как согласиться, и… – Нет, у меня язык не повернется рассказать едва знакомому мужчине такие подробности.

Альбин глянул назад через плечо, но, оказывается, пятясь, я оказалась далеко от луга – сквозь деревья и кусты толком ничего не разглядеть.

– Удрал, гаденыш. – Он хмыкнул. – Так с чего я начал? Он решил протянуть руки к тому, что ему не принадлежит…

«Что?» Я, вообще-то, «кто» и вовсе никому не принадлежу!

– А я решил его за это наказать, вот и все. Почему ты решила, будто в этом всем есть хоть капля твоей вины? – Альбин снова ухмыльнулся. – Или это ты пригласила его в лесочек погулять?

– Вовсе я не!.. – Я осеклась под его смеющемся взглядом, поняв, что меня снова дразнят. – И вообще, если уж ты намерен убивать всех, кто тянет ко мне руки без моего желания, начни с себя!

Альбин расхохотался.

– Скажи еще, что между мной и ним вовсе нет никакой разницы!

– А что, есть?

Он оказался рядом одним стремительным кошачьим движением и прежде, чем я пикнуть успела, обнял за талию, прижимая к себе.

– Разница хотя бы в том, что меня ты не отходила крапивой.

– Вас было четверо! – Я уперлась в его грудь, пытаясь отстраниться, но получилось лишь изогнуться так, что заныла поясница, и Альбин, словно почувствовал это, подхватил меня под лопатки.

– Даже один мужчина намного сильнее женщины, но сейчас тебя это не испугало. – Он ухмыльнулся, но во взгляде промелькнуло что-то темное, жаркое. – Вот он я. Один. И обещаю не пользоваться магией.

Его голос упал до шепота.

– Посмотрим, как далеко ты позволишь мне зайти.

На миг мне почудилось, будто между ладонями Альбина и моей кожей нет одежды, словно я вдруг стала чувствовать куда острее обычного. Руки ослабли, и Альбин прижал меня к груди, вовсе не заметив сопротивления – да разве способен сопротивляться пластилин, разогретый теплом мужских ладоней?

Я неровно вздохнула, когда его пальцы, запутавшись в косе на затылке, оттянули мне голову. Сухие губы коснулись шеи, неторопливо поднялись к уху, заставляя задыхаться от каждого прикосновения. Мои руки сами легли ему на плечи – наверное, потому, что мне казалось, разожми сейчас Альбин объятья, и я стеку на земляничную поляну да так и останусь.

– Так где крапива? – щекотно прошептал он мне в ухо и лизнул мочку, снова вырвав судорожный вздох, заставляя еще сильнее вцепиться в его плечи.

– Где-то… не знаю…

Почему в объятьях Генри я не почувствовала ничего, кроме гадливости? Почему одно прикосновение Альбина заставляет меня терять рассудок? И вовсе не тело предавало меня, как пишут в романах – разум мутился от его поцелуев, хотелось прильнуть ближе, хотя куда уже ближе? Целовать в ответ, перебирать жесткие густые волосы. Почему я так реагирую именно на него – мне же никогда не нравились плохие парни?

– Тогда воспользуйся магией, – выдохнул он в мои губы прежде, чем раскрыть их языком.

«Магия» – все, что я услышала и поняла, и это слово шарахнуло точно молнией. Он меня просто околдовал! Я сжала зубы – в последний миг уменьшив усилие, но и этого хватило, чтобы Альбин с возмущенным возгласом отдернул голову.

– Магия! – Я с силой отпихнула его и – странное дело – он разжал объятья. – Вот как ты заставил меня!.. – Слов не хватало, на глаза навернулись злые слезы. – Убирайся из моей головы и…

Растерянность на его лице сменилась откровенным весельем, и это разозлило меня по-настоящему, разом высушив слезы. Сейчас мне в самом деле было все равно, даже если бы за его спиной стояли те трое, да хоть целый замок!

Я размахнулась влепить ему пощечину, но удар пропал втуне – Альбин увернулся все тем же текучим кошачьим движением и расхохотался. А потом сделал что-то – земля и кроны деревьев поменялись местами, снова вернулись на место, желудок провалился куда-то вниз, словно в самолете, попавшем в воздушную яму. Его руки поймали меня, не позволив со всей дури грохнуться оземь, мягко опустили на траву – а в следующий миг Альбин оседлал мои бедра, прижал к земле руки над головой, причем оба моих запястья поместились в его ладони.

– Пусти! – Я выгнулась, пытаясь вырваться. Взгляд Альбина замер на моей вздымающейся груди и под этим взглядом я обмякла, зардевшись. – Ты опять?!

Он с явным усилием переключил внимание на мое лицо.

– Что ты себе надумала, дуреха?

– Убирайся из моей головы! Ты мог сотворить со мной что угодно, и жаловаться было бы некому, но предпочел подчинить разум, чтобы я была уверена, будто сама с радостью отвечаю на твои приставания и… – Я снова дернулась, когда его рука накрыла мою грудь. Беспомощно всхлипнула. Ну вот, опять… Выдохнула. – Так нечестно!

– Это называется не «магия», дурочка ты маленькая, – неожиданно мягко произнес Альбин, склонившись к самому моему лицу. Прихватив за подбородок, провел большим пальцем по моей губе. – Это называется «желание». Твое желание.

Бархатный низкий голос невесомо скользил по коже так же, как совсем недавно – его губы.

– Магия может разрушить стены замка или сжечь полгорода, но неспособна пробудить даже искру страсти. – Он склонился к самому уху. – Неужели и правда ни один мужчина не заставлял тебя трепетать от вожделения?

Отстранившись совсем немного, он заглянул мне в глаза, провел кончиками пальцев по щеке.

– Неужели никто не заставлял хотеть чего-то большего, чем это? – Он коснулся губами, и мои раскрылись навстречу. Он целовал меня уверенно, неторопливо, словно мы были не на поляне у опушки леса, а в спальне, где некому потревожить; словно у нас было все время в мире, и я тоже потеряла представление о времени, пока Альбин не выпрямился, глядя сверху вниз на меня, растерянную, со сбившимся дыханием.

Мой последний роман закончился еще в выпускном классе. Целоваться было, пожалуй, приятно, но тот мальчик довольно быстро захотел большего, а я не собиралась ему это позволять. Дочь двух врачей, я теоретически знала не только механику процесса, но и о его возможных последствиях – инфекциях, беременности, так что запретный плод меня не привлекал. А потом и вовсе стало не до мальчиков.

– Пожалуй, я играю с огнем. – В голосе Альбина промелькнули хриплые нотки, а в следующий миг он уже стоял надо мной и, беззаботно улыбаясь, протягивал мне руку.

– Вставай.

Я помедлила, прежде чем схватиться за его ладонь. Низ живота заливала горячая тяжесть. Это и есть желание?

Альбин одним рывком вздернул меня на ноги, прижал к себе, помогая устоять. Его лицо снова оказалось слишком близко, и я закрыла глаза, замерев в ожидании поцелуя. Альбин негромко рассмеялся. Коснулся моих губ легко, словно перышком, и разжал объятья. Я открыла глаза, окончательно перестав что-то понимать.

– Пойдем, где там твоя корзинка? – небрежно поинтересовался Альбин и двинулся к опушке.

Надо было радоваться, что ничего не произошло, а мне почему-то хотелось плакать от разочарования.