Глава 24

– И не потребует ли тот человек чего-нибудь недостойного в качестве оплаты долга? – усмехнулся Эгберд. – И что теперь? Погонишь нас восвояси?

Ну что ж, дальше можно и не расспрашивать, все ясно. Я вдохнула, медленно выдохнула, пытаясь унять невесть откуда взявшуюся дрожь.

– Если я не придумала себе опасность, речь идет о жизни моих близких. Судя вот по этому, – я коснулась плетня, – опасность действительно серьезна, значит и долг… – все-таки пришлось замолчать на несколько мгновений. – Я не буду увиливать, когда потребуют оплаты. Но… Впрочем, неважно. Едва ли сыну герцога есть дело до того, что я о нем подумаю. Или, может быть, у меня достанет денег расплатиться с вами самой?

Эгберд окинул оценивающим взглядом мою одежду, огород и постройки, сам трактир. Не хватит, поняла я. Лучше бы я и дальше пребывала в блаженном неведении.

– Я не обещал молчать в ответ на прямые вопросы, – сказал маг. – Но контракт между наемником и нанимателем не касается никого, поэтому извини, сумму не назову. Не потребовать с тебя вовсе никакой платы было нельзя – ты бы не поверила в бескорыстную помощь, а нас просили создать впечатление удачного стечения обстоятельств. К тому же нужно было проверить, не выдумала ли ты всю эту историю с Гильемом. Тот, кому в самом деле грозит опасность, ухватился бы за возможность… что ты и сделала. Я намеревался вернуть тебе деньги, когда все закончится, под каким-нибудь благовидным предлогом.

– Понятно. – Во что же я вляпалась на самом деле?

Эгберд подтянул магией камень, указал на него мне.

– Садись, раз уж мы начали этот разговор.

Он дождался, пока я опустилась на камень, подкатил еще один, на котором устроился сам.

– Я не обманывал тебя… Да почти ни в чем не обманывал. Годфри действительно был ранен, нам в самом деле пришлось потратить все наши сбережения и влезть в долги, чтобы он не остался прикованным к постели на всю жизнь. Я не жалею об этом решении – надеюсь только, что парни поступили бы так же, если бы что-то подобное случилось со мной. Альбин был одним из тех, кому я писал с просьбой о займе, честно предупреждая, что не знаю, когда смогу вернуть долг, и он оказался одним из немногих, кто не отказал.

– Альбин? Не герцог?

– Герцога бесполезно просить о подобном одолжении, – невесело улыбнулся Эгберд. – Он полагает, что господь дает право жить лишь сильным. Справедливости ради, обнаружив нож в спине, он не будет проклинать судьбу, а лишь скажет, что поделом досталось – подпустил к себе не того.

Да уж, неудивительно, что и сын со всех сторон ждет подвоха.

– Когда Годфри встал на ноги, мы решили попытать удачи в Бернхеме. Это морские ворота Англии, и там часто ищут людей охранять корабли от бунта и от пиратов. Сейчас многие плывут на неизведанные берега Индии, где, говорят, золото лежит прямо под ногами. Качка, дурная еда, но нет долгих переходов в седле, которые пока тяжелы для Годфри.

На какое-то время я перестала его слышать, совершенно ошалев. Неизведанные берега Индии – или Америки? Так какой все же нынче век на дворе? Спросить, рискуя вызвать подозрения? Или… а что мне даст точная дата? Ясно, что история здесь здорово отличается от нашей. Поэтому лучше вернуться к насущным делам. Рано или поздно узнаю, какой сейчас год от рождества Христова.

– Но можно ведь и вовсе не вернуться.

– Наемникам за это и платят, – пожал плечами Эгберд. – По дороге мы заехали в замок, Годфри хотел лично поблагодарить того, кому он стольким обязан. Альбин настоял, чтобы мы погостили неделю, а за день до того, как мы собирались уезжать, предложил работу и оплату. От оплаты я отказался.

– Вот как… – Это было все, что я могла сказать. Альбин-филантроп никак не желал увязываться с тем человеком, которого я знала. Да и знала ли?

Зря я пристала к Эгберду. Легче от правды не стало, наоборот, все запуталось еще сильнее.

– А как вы с ним познакомились? Он не похож на человека, у которого много друзей.

Что я несу, наверняка ведь Альбин нанял его не только охранять трактир, но и выведать, что я из себя представляю. Не поверил до конца, решил проверить. Обидно, я-то ему верила…

Чему верила? Что он меня хочет? Так это очевидно и вовсе ни к чему его не обязывает. Или не просто хочет, а я ему небезразлична? Так это слово можно понимать как угодно. Хороший борщ мне вовсе небезразличен – слопаю с удовольствием и добавки налью. Обещает защитить? Так вот, пожалуйста, в первый же день людей прислал.

– У него немного друзей. Мало кто готов знаться с незаконнорожденным. Я учил его боевой магии.

– Капитан стражи, чье место он занял, когда тот… то есть, получается, вы решили отправиться на вольные хлеба?

От меня не укрылась усмешка Эгберда при слове «решили». Похоже, это за него решили. А еще похоже, что своими парнями он дорожит, раз написал человеку, который, вольно или невольно, выжил его с должности.

Если в истории, которую он мне скормил, была хоть капля правды. Я уже не знаю, кому верить. Хотя вряд ли Эгберд сейчас стал врать совсем уж внаглую, я ведь могу спросить у Альбина.

– Непохоже на него – так много рассказывать о себе женщине.

– Он и не рассказывал, просто к слову пришлось. Я спросила, как учат магии и сколько это стоит, а он ответил, что не знает, потому что его самого учили лорд и капитан стражи.

– Зачем тебе знать такие вещи?

Вместо ответа я мысленно потянулась к комку глины у ног. Тот послушно прыгнул в ладонь. Правду сказал Альбин, стоит один раз понять… В этом-то не солгал, а во всем остальном? Что ему нужно от меня? Точнее, этого-то он как раз и не скрывает, но что теперь делать мне? Зачем я решила докопаться до правды? Только запуталась еще сильнее!

– Надо же… – Эгберд покачал головой. – Лучше бы тебе об этом забыть. Те, кто тебе ровня, не поймут, только начнут завидовать и озлятся. Благородные же всегда будут смотреть на тех, кто зарабатывает свои трудом, сверху вниз. – Он усмехнулся.

– Так вы ведь тоже из благородных, а ручки испачкать не боитесь.

Эгберд сколупнул с кисти подсохшую глину.

– Как и мои парни. Как и многие другие, кому не выпало оказаться наследником. Вот только сыну лорда не зазорно резать глотки – наемника, корсара и даже разбойника примут в любой гостиной, но открой лавку или мастерскую, и окажешься изгоем.

– Спасибо, я это запомню.

И перестану надеяться, что один сын лорда относится ко мне, как к равной.

– Мы нашли себе место в жизни, так или иначе во многом благодаря магии, но чем она поможет тебе?

– Пока не знаю. Но разберусь. Если доживу, конечно.

Он хотел что-то ответить, но от дома послышался голос Юбера:

– Ева, кажется гости!

Извинившись, я рванула к дому, приостановившись на миг лишь для того, чтобы снять с костра жир и щелок. Потом доварю, а, может, и варить не придется, так омылится, постояв сутки-двое. Хорошо, что сейчас дни долгие и маги в доме, свечи почти не расходуются.

Я успела вовремя – возле трактира как раз остановились трое верховых. Судя по одежде – купец с охраной. Никого из троих я не видела ни разу, но кто сказал, что в нашем трактире останавливались все купцы, идущие в Бернхем?

– Найдется место и еда для дюжины человек? – спросил купец.

– И еда, и вода, и конюшня. – Как же некстати все разбрелись! Ладно, справлюсь, с божьей помощью, как говаривал Фил.

– А ты одна что ли это место держишь?

Я буквально кожей почуяла, как за правым плечом вырос Юбер.

– Брат скоро вернется, – ответила я. – Когда ждать остальных?

– Да черт его знает. – Он бросил быстрый взгляд на Юбера и добавил: – Прости, милочка. У телеги ось поломалась в лиге отсюда. – Он мотнул головой назад. – Пока все переложим, пока…

Он осекся. Пока новую вырубят, скорее всего. Лига отсюда…

– Соседский лорд не разрешает рубить деревья, и лесничие у него повально маги. – предупредила я. – Наш дозволяет, если для себя, а не на продажу. Граница проходит по реке в полулиге отсюда.

– Точно дозволяет? Брат у меня так рискнул… – Лицо мужчины омрачилось.

– Точно.

Он коротко приказал своим, один охранник развернулся и помчался назад. Купец спешился, оказавшись невысоким и кряжистым.

– Две комнаты, сейчас нам и остальным, когда доедут, хлеба и пива, вечерять к закату будем, как подобает.

К закату так к закату, мне же проще. Забрав вперед плату, я показала купцу с подручным комнаты, предложила пустить лошадей на луг, где паслись кони наемников, и занялась делом.

Пришлось побегать – принести в комнаты ведро холодной воды и по большому кувшину кипятка, таз и полотенца. Освежиться хватит, а баню сегодня уже поздно топить. Принесла и поставила греться еще один большой котел с кипятком и рядом – маленький, залить крапиву, чтобы не жглась. Крапиву пущу в дело сегодня всю, нарвать завтра свежую недолго. Замесила пресное тесто, оставив вылеживаться под полотенцем. Белой муки еще много, а цену за постой я запросила нормальную, окупится.

– Помои куда выливать? – поинтересовался охранник, спустившись в зал.

– Выгребная яма за конюшней.

Он кивнул, помедлил, обшаривая меня липким взглядом.

– А девочек веселых у вас нет?

– Девочек нет.

Интересно, можно ли тут добыть бром, подливать в пиво таким вот любителям веселых девочек? Но когда с Гильемом будет покончено, придется нанять в деревне пару-тройку крепких парней. До сих пор хватало Евиного отца с ножом в руке, чтобы остудить самые горячие головы, даже странно, купеческие охранники тоже не даром свой хлеб едят.

– А если подумать? – В его пальцах возникла монета.

Я улыбнулась, разворачиваясь к нему, «забыв» выпустить из рук нож, которым только что рубила крапиву.

– Девочек нет.

В темном углу зала кашлянул Юбер. Купеческий охранник оглянулся на него, снова глянул на кухонный нож и, подхватив ведро, поплелся во двор, бормоча что-то вроде «все равно ни рожи, ни кожи».

Когда сестры вернутся, надо будет предупредить их, чтобы не совались в комнаты гостей, даже если попросят что-нибудь подать-принести. Пусть, вон, лучше свечи на заднем дворе доварят, Бланш знает как. Или полотенца прокипятят в щелоке и прополощут. Или в зале крутятся с готовкой и посудой, где Юбер или другой маг присмотрит. Благослови Господь Альбина, нанявшего этих четверых!

При этой мысли сами собой запылали щеки, а в ушах зазвучал низкий бархатный голос. «Я в состоянии защитить женщину, которая мне глянулась». Я тряхнула головой. Обещал заехать завтра, вот завтра и буду думать, что и как. А пока гости просили хлеба и пива, чем я и занялась. Ополоснула кувшины, давно стоявшие без дела, разрезала пополам лепешки-хлебы, накрыв их полотенцем. Пива налью, когда гости за столы сядут, чтобы не степлилось раньше времени.