Глава 25

Надо поставить свежий хлеб. Девочки с утра напекли достаточно, чтобы хватило на пару дней десятку человек, но сейчас, кроме нас четверых и людей Эгберда, в трактире поселится еще дюжина. Достаточно, чтобы накормить сегодня, и даже на утро, если против обычая гости потребуют хлеба и пива, проснувшись. Но и только.

Сделать, что ли, по русскому рецепту – сперва опару, потом – чтобы тесто подходило всю ночь, как следует перебродив? Дойдет ли такой хлеб в золе? Все-таки русская печь греет по-другому, но в этом мире их пока и в России толком нет, в привычном нам виде они появятся веке так в восемнадцатом, если я ничего не путаю.

Дойдет и в золе, если разделать не привычными мне большими караваями, а кусками поменьше. Но все же надоело есть хлеб со скрипящей на зубах золой. Да, на второй день уже надоело. Мне нужна духовка. Печка. Что угодно, в чем можно сделать нормальный по моим, а не по местным представлениям хлеб.

Я вдруг вспомнила, как наемники обмазывали глиной плетень во дворе и едва не подпрыгнула от радости. Тандыр! По сути это просто расширяющаяся книзу яма в земле, с обмазанными глиной стенками. В глину в оригинале добавляли верблюжью шерсть, овечья, наверное, тоже подойдет. Никаких особых технологий. Немудрено, ведь это тоже изобретение средневековья, только не европейского, а азиатского. Да, опять каравай не сделать, но хлеб будет нормальным, пропеченным, а не подгорелым сверху и сырым внутри. И никакой золы! Именно по тому, что копоть отваливается от стенок, оставляя их чистыми, и определяют, что тандыр достаточно прогрелся. Ведь, как и в русской печи, хлеб пропекается за счет горячих стенок, а не воздуха, как в духовке.

Пробный вариант можно сделать на улице, тем более лето. А если хорошо пойдет, выкопаем в доме, рядом с очагом, чтобы зимой не переводить дрова, отапливая сугробы. Надо будет обсудить это с Филом, когда вернется… А вот и он, легок на помине.

– Гости? – спросил он, вручая мне гладкую палку толщиной с мое запястье.

Как раз моя любимая толщина скалки. А что просто палка, без ручек – так их можно и потом выстругать. Я взвесила ее в руке, похлопав по ладони. И назойливых кавалеров отгонять, м-да…

Фил попятился с деланым ужасом на лице. Я рассмеялась.

– Спасибо, именно то, что надо, – став серьезной, добавила я. – Гостей пока двое, но обещали дюжину. И если увидишь девочек раньше меня, предупреди, чтобы все время были перед глазами или у наемников, или у меня.

– Передам, – кивнул Фил. – Может, и тебе найти дело не на виду? Я сготовлю, если скажешь, что и как.

– У меня теперь есть скалка. – Я зачерпнула из котелка кружку кипятка, чтобы ошпарить дерево прежде, чем класть рядом с продуктами. – На самом деле не буйные, просто… один спрашивал, не найдется ли кому скрасить ему вечер. А папы больше нет, чтобы нас защитить.

Фил обнял меня.

– Я буду рядом. Жаль, что я не его сын и не вырасту таким, чтобы опасались связываться.

– Ты был и останешься его сыном. – Я взъерошила брату волосы. – А остальное… Все обойдется. Как и всегда.

Он вывернулся, подозрительно часто моргая.

– Пойду воды натаскаю.

Я вернулась к столу. Мысленно перебрала все, что надо сделать, и охнула. Нет, омлет отменяется. Как и с хлебом, неправильно рассчитала. Днем, когда я планировала обед и ужин, нас было четверо и четверо наемников, двух дюжин яиц, что лежали в корзине, вполне хватило бы. Но сейчас выходило по яйцу на нос, плюс четыре в остатке, и даже с лепешками голодному мужчине это на ползуба. Когда едят дважды в сутки, порции должны быть соответствующие.

Что ж, меняем концепцию.

– Фил, – окликнула я. – Вода пока есть, можешь смолоть пару горстей ячменя? Не в муку, просто, чтобы быстрее сварилось.

Он кивнул. Вот и отлично. Будет крапивный суп два дня подряд, ничего страшного. Тем более что они получатся немного разными. Сегодня без мяса – даже если зарезать и ощипать курицу прямо сейчас, свариться не успеет; а завтра, как планировала, приготовлю суп на солонине. Сегодняшний для густоты приправлю мукой, да и крупа, которую Фил сейчас сделает, прибавит сытности. Яйца сварю и положу в каждую тарелку, разрезанное пополам, будет не только вкусно, но и красиво. Зеленый суп, белый белок и яркий, оранжевый, желток. И лепешки с…

– Мы купили сыр! – Заявила Бланш, вприпрыжку вбегая в зал. Точно подтверждая свои слова, она потрясла чем-то круглым, завернутым в чистую холстину, которую я заблаговременно дала им с собой. – И сливки, свежие, дня три простоят, так что большой горшок. И мешок белой муки. И…

– Как дотащили-то?

Девочки взяли с собой тележку, такую, что таскали за собой, впрягшись в оглобли, это легче, чем нести в руках, но все же…

– Мельник мешок муки на пяток шкурок согласился обменять, не упускать же было! – воскликнула сестра. – Мука хорошая, я проверила.

Рукав у нее в самом деле был в муке. И волосы припудрило, похоже, поправляла их и испачкалась, даром что на улице дул ветерок.

– А дотащил Годфри. Он милый. – Она оглянулась, сделала таинственное лицо и громко прошептала: – Джулия в него втрескалась!

– Да ладно, – улыбнулась я, хотя внутри кольнуло тревогой. Ничего, Джулия – девочка умная, да и в ее возрасте обычно только на вздохи и взгляды хватает. Нормальный парень и не заметит, а если заметит, лишь улыбнется про себя. Годфри выглядел нормальным.

Ох, как тревожно, оказывается, быть мамой, хоть формально я им всего лишь старшая сводная сестра, а на самом деле и вовсе никто. Но как-то быстро прикипела я и к Филу, и к девочкам. Наверное, потому что всегда хотела сестер или братьев, чтобы дома можно было поговорить не только с книгами, но так и выросла одна. Да и хорошие они были, все трое, повезло Еве с семьей, и мне вслед за ней.

На ступенях, ведущих с улицы, возник Годфри с мешком на плече.

– Куда нести?

– Спасибо, но не стоило… – Я попыталась отобрать у него мешок, припомнив про его рану и что долгие переходы верхом пока тяжелы. Но парень только улыбнулся.

– Мне нетрудно.

– Бланш, покажи. – Я забрала у нее сыр, отщипнула кусочек, попробовав. На брынзу похоже, только соли куда меньше, чем клали в наше время. Удачно. Значит, сделаю не катламу, а кутабы. Проще говоря – пресные пирожки. В этот раз с зеленью и сыром, мокрица как раз в них отлично идет.

Как же умно я поступила, взяв в свое время факультатив по национальным кухням народов России и СНГ! Еще колебалась долго – работала и училась, время на дополнительные занятия приходилось выкраивать за счет сна. Но этот факультатив выручил меня и тогда – преподавательница запомнила меня и теоретическую часть экзамена зачла «автоматом», а на практической, которую все боялись до обморока, вовсе не придиралась. А сейчас эти знания меня спасут. Народная еда – в ее исконном, не ресторанном варианте – простая и сытная, как раз то, что мне сейчас и надо. А об изысках думать начну, когда разберусь с выживанием.

Значит, сначала – суп. Притомить лук и морковь на паре ложек топленого масла – как бы ни кривились поклонники высокой кухни в адрес «зажарки», «пережитка советской кулинарии», когда набор продуктов не слишком богат, она свои задачи отрабатывает прекрасно. Добавить горсть муки, прогрев ее, чтобы отбить привкус сырого теста. В наше время так почти не готовят, в ходу прозрачные бульоны.

А раньше, говорят, зимой работники брали с собой тушеную в печи капусту, превращенную в ледяной ком, а когда выдавалось время, добавляли в «приварок» горсть муки, кипятка и хлебали эти эрзац-щи. К слову, пойдут ли тут традиционные «серые» щи на квашеных наружных капустных листьях? Не проверишь, не узнаешь. Чай, вон, никто не оценил. Ладно, незачем раньше времени голову ломать, придет осень, тогда и решу, квасить ли крошево. Скорее всего поставлю, не понравятся семье серые щи – вымочу листья в воде и скормлю кроликам и курам. И нормальную капусту заквашу, и тут уж хоть понравится, хоть нет, буду пичкать родственников вместо лекарства, другой такой источник витамина С еще поискать.

Так, что там дальше… поставить вариться яйца. Метнуться на огород, набрав листья свеклы и капусты. Залить кипятком, добавив пару горстей промытой крупы, которую как раз принес Фил. Дождаться, пока разварится, добавить зажарку с мукой, довести до кипения и поднять повыше над огнем, чтобы щи не кипели, а настаивались в тепле.

Во дворе загомонили люди, заржали лошади. Доехали, видать, оставшиеся спутники купца. Фил, памятуя мое предупреждение, придержал Бланш и пошел показывать комнаты сам. Сам же принес новым гостям еще воды и кипятка, потом снова наполнил котел водой для кипячения. Быстро схватывает, раньше воду грели только два раза в сутки, принести гостям освежиться ну и себе для мытья. Но у меня кипяток идет постоянно, и брат это понял.

Я передала девочкам просьбу про хлеб и пиво, и они отправились в кладовую наполнять кувшины. Когда гости всей толпой спустились в зал, рассаживаясь за столы, мы втроем быстро выложили на стол хлебы, расставили кувшины и кружки, привычно уворачиваясь от загребущих рук. Я мысленно поморщилась. С моими представлениями о правильном сестер вовсе из комнат не стоило выпускать: здесь даже сорванный против воли поцелуй не считался чем-то из ряда вон. Вот невинности лишить – это да, это серьезно, за это родственники девушки и поколотить могут. А что пощупали – так никто не в убытке.

До меня только сейчас дошло, что по представлениям Альбина прилюдное облапывание «убийцы» под предлогом обыска было совершенно безобидной шалостью. Это он меня еще пощадил. Вот только мне по-прежнему хотелось провалиться от неловкости при одном воспоминании. Неуютный это мир, жесткий и безжалостный, но что теперь, времена не выбирают. Привыкну, наверное.

Устроившись за столами, люди купца, похоже, так и собирались сидеть, потягивая пиво, пока солнце не начнет садиться и не придет пора ужинать. Впрочем, судя по розоватому оттенку света, что лился в двери, недолго осталось. Что ж, очага и немногих свечей пока хватит, а может, попросить Юбера сделать волшебный огонек? Я покосилась на мага-наемника, который продолжал сидеть в углу, одновременно умудряясь и не привлекать к себе внимания, и становиться заметным, когда кто-то из гостей пытался подойти ко мне познакомиться поближе.

Нет, Юбер нанимался охранником, а не фонарщиком. Нужно сегодня же сделать новые свечи. Я отправила Бланш на задний двор доваривать то, что я уже начала – греть и мешать, пока на жидкости не станет образовываться след, заодно и воду сменит в тазу с солониной. Поручение сестру не порадовало, но и спорить она не стала. Джулия осталась в зале менять пустые кувшины пива на полные, а мне пора было вернуться к готовке.

Тесто на кутабы и катламу одинаковое – пресное, но не такое крутое, как на пельмени или вареники, а мягче, пластичней, так что переделывать ничего не придется. Да и вообще ничего сложного. Нарубить мокрицу, раскрошить сыр, смешать, чуть присолив. Разделать тесто на шарики, раскатать, положить начинку, защипать, снова немного раскатать, чтобы кутабы стали плоскими. Жарить на сухой сковороде, вместо которой тут сойдет все та же решетка. Люблю пресное тесто, с ним все быстро и просто.